Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

ТИМУР НА КАВКАЗЕ ч.3

У кабертайцев
   Мы направились к дому. За нами шла сначала группа, а затем уже целая толпа.
Там только что проснулись, и на огромном дворе десятка два женщин доили стадо коров. На шум вышел на балкон седобородый князь. Рядом стояли юноша и два воина.
Старик пытливо оглядел нас с головы до ног и громко спросил:
    – Ференк? Рум?
   Чезаре ответил: «Ференк!» А затем прибавил по-гречески: «Говоришь по-гречески?»
Кабертай утвердительно кивнул головой и сказал:
     – Мало-мало.
    Чезаре, раздельно отчеканивая слова, кратко объяснил наш приход.
    Старик внимательно слушал. Его выразительное бородатое лицо к концу речи Чезаре стало беспокойным.
    Он что-то сказал стоявшему позади него юноше, по-видимому, сыну, и тот куда-то исчез.
    – Гость – священное лицо. Ференки здесь пусть ничего не опасаются, – торжественно сказал князь на ломаном греческом языке.

17400

 По его приказанию, нас поместили в двух комнатах. Они были украшены коврами.
Через несколько минут юноша вернулся со старичком в длинной одежде. Это был грек-священник. Чезаре повторил ему с подробностями свой рассказ, и старик ушел передавать его князю. Тем временем мы побывали в бане, нам дали чистое белье и шерстяную горскую одежду, а нашу запыленную, требовавшую починки, отдали для чистки рабыням.
     В полдень мы были приглашены на обед. На обеде, кроме священника, присутствовало несколько соседей-князей. Обед прошел оживленно. Все интересовались нашими злоключениями. Ответы переводил священник. Гости по очереди стали выражать свои планы защиты. Хозяин наш всех выслушал и вывел такое заключение: собирать ополчение, женщин, скот, имущество, рабов отправить в самые дальние ущелья под прикрытием стариков инвалидов, а всем воинам собираться на указанных местах. Немедленно же разослать гонцов к дальним соседям.. Все одобрили слова старого князя, дружески прикасались к нашим плечам и приглашали к себе.
     Поблагодарив старика за прием, мы возвратились в свои комнаты. Нас ожидали роскошные деревянные кровати с пуховиками и шелковыми одеялами. Я посмотрел на материю: это была отличная китайская плотная шелковая ткань, высоко у нас ценимая. «Вероятно, из Маджара», – сказал я. – Да, зеваем мы на Кавказе, – согласился со мною Джовани, когда я ему рассказал, что привозимые караванами из Азии ткани могли бы в Маджаре встречаться нашими купцами,а не только византийскими. Хорошо мы выспались: нас не будили.
     – Джовани! Франческо!–крикнул Чезаре из своей комнаты, – а нам не мешало бы попросить у князя вооружения: вы как думаете на этот счет?
    – Конечно, – отозвался Пиларо, – нам не доставит трудности выбирать его: у меня на стене зисит целый арсенал; вот отличные сабли, три кинжала, а в углу висит боевая одежда: шишаки с золотой арабской насечкой, три кольчуги, налокотники, поножи, луки, колчаны.
    – Ну, братец, а у меня на стене висит – что бы ты думал? А, Джовани? Вот удивишься!
    – Что? – крикнул Пиларо и зевнул.
   – Наш генуэзский длинный меч!
    – Да ну?!
    – Да, вот и надпись: Genova MECCL III. Обязательно его попрошу. Если останемся живы, обещаю десяток ему из Каффы  прислать... Ну, встаем: на дворе что-что шумят.
     Я вскочил бодрый, веселый, сытый.
Вошел Антонио и принес вычищенное, починенное рабынями наше платье.
     – Что там за шум, старый хрыч? – спросил Чезаре у Антонио.
    – Ночью нарочный прискакал. В лесах на Тереке бродят татары. Вещи укладывают, женщины плачут; много добра     останется; не могут вывезти. Стада уже погнали в горы. Вон пыль!
    Застегивая уже вычищенный камзол, я подошел к окну и пожалел, что я плохо рисую.
     Все большое селение гудело, как рой пчел; наш двор был наполнен арбами, а они, в свою очередь, были уже нагружены княжеским добром. Чего тут только не было: горы подушек, шелковых одеял; красные, зеленые, желтые, голубые женские костюмы, серебряные женские тиары, как у папы римского, кисея, сундуки с серебряной посудой, одеждой, сафьяновой обувью; вот носят оружие, вот выводят рослых коней, седлают их красивыми, отделанными серебром седлами. А князь стоит на балконе и спокойно, как капитан на каракке, командует. Вдруг я увидел привычную, но всегда угнетающую меня картину. Вывели из подвала группу рабов в пять человек, готовились их сковатьдруг с другом: кузнец раздувал мехом жаровню; Охотничьи собаки, думая, что собираются ехать на* охоту, радостно прыгали и визжали. К ним присоединились неразумные еще детишки. Вот один из них получил шлепок от тащившей корзину матери и заревел.
     Нас вскоре пригласили к завтраку. Все были серьезно настроены, но бодры, особенно трое сыновей князя: они так и горели желанием сразиться с «азийцами». Чувствовалось, что кабертаи – боевые люди. Чезаре воспользовался общим настроением и сообщил о своем обещании хану Тохтамы. шу немедленно прислать из Генуи помощь в виде неизвестной еще азийцам и кабертаям военной новинки – бомбард.
Князь вполне согласился с Чезаре, что последнему следует возможно скорее достигнуть Себастополиса. Он приказал дать нам лошадей и съестных припасов.
Мы горячо благодарили гостеприимного старика. После полудня мы выехали из ворот усадьбы и направились на северо-запад. Нас сопровождал до следующей резиденции кабертайского князя проводник – княжеский «уздень».
Опять в плену
    Проехав верст двадцать по горной дороге среди громадных буковых лесов, мы остановились на ночлег: стреножили коней, развели костер. Это была большая неосторожность. Антонио стал нарезать тонкими ломтиками копченую свинину, чтобы поджарить ее, как вдруг за ближайшими деревьями послышался топот, и на полянку вынеслась толпа всадников в пятьдесят коней. Первое наше движение было к оружию: это были азийцы в своих остроконечных войлочных шляпах. Но было уже поздно: наш проводник упал с рассеченным саблей черепом, на нас со всех сторон напирали конские груди, а наши мечи лежали в стороне, у корней старого бука.
«Харам задэ!» (собачьи дети) крикнул один из азийцев: «наконец, мы нашли вас. Чтобы шайтан ваши души взял: эмир мне голову отрубил бы, если бы я вас не нашел!»... Так кричал, размахивая над нашими головами саблей, знакомый всем нам азиец, веселый малый, силач и обжора. Потная его круглая рожа сияла радостью.
     «Сакраменто!», – выругался я, оправившись от неожиданности: «Антонио, дружище, собирайся, попались»... Через пять минут мы уже были в пути,, окруженные толпой азийцев. Они старались производить как можно меньше шума.
     – Вот-те и выспался, – с комической важностью заметил Джовани, когда мы уже на рассвете переезжали вброд большую реку. Я узнал впоследствии, что она называлась «Терек».
     Наконец, мы опять в своем лагере. Нас привела к начальнику; ему стало легче: нарыв прорвался. Мы были приняты довольно милостиво. «Мирза Ибрагим сказал мне, что он очень рад, что нас поймали живыми: Тимур не простил бы ему нашего побега. В доказательство Мирза вынул из шкатулки сверток (это было «воинское уложение» Тимура) и, подняв вверх палец, прочел по-турецки цитату, которую я быстро перевел нашим: «Опыт научил меня, что для того, чтобы быть способным к исполнению обязанностей эмира или командующего, необходимо знать тайны военного искусства и средства разбивать неприятельские колонны, не терять присутствия духа в момент сражения, не допускать никакого беспорядка» (Мирза при этих словах крякнул и гордо посмотрел на нас).
Мирза Ибрагим велел отвести нас в палатку и хорошо накормить. Спали мы, как убитые, до полудня.
Чезаре, как самая ценная добыча, был закован на ночь в ножные кандалы. Он бесился и бранился. Но Ибрагим не отменил приказания. Я в душе ликовал:. в рабы попал сам, рабовладелец. Нас поместили в одной палатке. Чезаре не успокаивался.
     – Синьор Чезаре, – сказал я в темноте, укутываясь в косматый кабертайский плащ (бурка), разве ты предполагал, что будешь закованным рабом Тамерлана лежать на земле?
     – Вовсе не рабом, а пленником! – недовольным голосом ответил он.
    – Не все ли равно: тебя Тимур в Самарканд отправит, там тебя на базаре продадут, и будешь ты гонять быков около водоподъемного колеса для орошения полей.
    – Тьфу! – плюнул на землю патриций. – Каркай на свою голову.
    -Джовани, а Джовани! – сказал я.
    – Что? – промычал тот в полусне.
    – Давай ночью удерем опять: я дорогу приметил.
    – А я? – жалобно прошептал Антонио.
    – И тебя захватим.
    – А я? – с испугом сказал Чезаре.
    – А ты? Конечно, тебе нельзя бежать. – Чезаре сердито молчал.
    В поход выступили рано. Мы ехали тотчас за лошадью Ибрагима. Справа и слева рядом с нашими двуколками шли лошади шести конвойных: доверие к нам пропало.
продолжение следует
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments