Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

ТИМУР НА КАВКАЗЕ ч.2

По страницам книги Александра Дьячкова-Тарасова

       Никто из нас не заметил, как сзади тихо подошел к нам один из наших стражников и молниеносно всадил кинжал в спину старого грека. Тот, не охнув, упал мертвым. Еще сильный, старый Антонио, схватил полено и сильным ударом вышиб кинжал из рук азийоца, а я, схватив его за горло, подмял под себя, но тотчас же принужден был выпустить, почувствовав острую боль в руке: меня ударил кулаком другой громадный азиец. Нас связали. Но пришедший начальник отряда велел развязать, накричал на стражу и дал сигнал отправиться в путь. Так и не удалось огорченному Антонио исполнить, по его словам, долг христианина – закопать тело старика-грека.
     – Не грусти, Антонио, – сказал Чезаре. – Видишь, сколько воронья!
     – Синьор Чезаре, – начал я, задыхаясь от гнева. – Ты сам сейчас раб, каждую минуту голова твоя может слететь с плеч в эту мягкую пыль, а ты издеваешься над мертвым! Тошно слушать тебя!..
     – Молчать, раб! – крикнул взбешенный патриций, и рука его потянулась к бедру и привычным движением стала искать меча, но оружия у нас не было. Он зарычал. Я шагнул к нему.
     – Ты сам раб рабства. А я тебе не раб и сам тебе кричу: «закрой рот, азийский раб!» – Чезаре кинулся было на меня, но силач-азиец схватил его за руку и отвел его от меня к двуколке.
     – Будешь драться – кандалы наденем, – сказал ломаным греческим языком один из воинов, родом из Малой Азии. Чезаре успокоился. «Так-то лучше», подумал я. И уже через полчаса Чезаре извинился и попросил меня составить для него приветственную речь, которую он хотел произнести перед Тимуром. Я холодно посмотрел на него и отвернулся.

8021_original

***
    Ночевать мы остановились на берегу реки Терека вблизи деревни; все жители ее или бежали, или были изрублены: на улицах, на дворах, на порогах хижин – повсюду лежали трупы: по нашему расчету здесь было убито до 400 человек; большинство убито сабельными ударами. Мое внимание обратила молодая крестьянская женщина, стиснувшая в объятьях девочку: обе были поражены одним ударом копья; на залитом кровью трупе, одетом в красную рубаху, подпоясанную зеленым поясом, под густыми черными волосами на шее я заметил блеснувшую при свете вечерней зари серебряную цепочку с талисманом; азиец, очевидно, был верхом, налету убил и не заметил цепи. Джовани снял цепь, обмыл ее в протекавшем по улице ручье, и спрятал в карман, намереваясь ее рассмотреть в кибитке днем. Всю ночь нам не давал спать вой собак у трупов хозяев; и я, и мои спутники рады были, когда утром, поев желтой каши с маслом и куском сыра, мы покатили дальше. Проезжая мимо деревень, мы чуяли невыносимый смрад. С сожалением я смотрел на тучные поля пшеницы, проса, на сады с грушами и яблонями, на брошенный скот: хозяев не было.
     На вторые сутки мы прибыли в большое кабертайское селение поздно ночью. Утром я вышел из кибитки и долго любовался редким кавказским видом: над синими ближними хребтами подымались голубые, а над ними шла искристая ледяная стена главного Кавказского хребта с голубыми ледниками и грозными пиками: это был неведомый нам, недоступный Кавказ.
Азийцы не обращали на нас внимания. Начальник отряда однажды навестил нас, похлопал Чезаре по плечу и сказал: «Яхши!». Я усмехнулся: так хлопают по крупу быка, намереваясь его заколоть.

Бегство
   Собранные мною известия о кабертайцах, как о довольно культурном народе, грозная неизвестность, томившая всех нас, привели меня и Чезаре к решению бежать в горы к кабертайцам, а от них к аланам, к князю Александру.
Наш начальник заболел жестоким карбункулом на шее, и дальнейшее наше продвижение было задержано. Он охал и стонал: ему приложили к вздувшейся от нарыва шее куски мяса только что зарезанного барана и все это обернули свежей шкурой.
     Мы свободно бродили по небольшому леску над крутым берегом довольно широкой речки, вытекающей из синего лесистого ущелья в 10 милях от нас. Антонио, по моему совету, украл три волосяных крепких аркана и спрятал их в траве. Джовани выпросил у кашевара шесть больших кусков сыру, а мне удалось получить торбу муки, из которой Антонио напек на углях кучу лепешек. Все эти припасы были разложены в четыре переметных сумы и распределены между нами. Азийцы спали, ели, чинили сбрую и одежду. На нас не обращали внимания, считая, что убежать нам некуда: прямо залегала голая степь, лошади в стороне паслись под надзором, а позади – глубокийобрыв в широкую реку. Когда наступили сумерки, я выбрал дерево, свисшее над большим обрывом в реку, и пропустил через ствол весь связанный аркан. Я огляделся: никого не было. Привязав к поясам сумы с съестными припасами и хватая зараз обе волосяные веревки, мы поодиночке спустились вниз, по пояс в воде перебрались на другой берег и тотчас же углубились в лес. Погони за нами не было.
     Вскоре в лесу мы нашли тропинку и быстро пошли по ней по направлению к темным далеким горам. Мы молчали. Шли долго, всю ночь. Наконец,, сели отдохнуть. Вдруг Джовани приподнялся на локте и прошептал: «Селение: собачий лай!». Действительно, прислушавшись, я услышал далекий лай. Усталости как не бывало. Взвалив своя сумы, мы гуськом пошли в направлении лая. Через час ходьбы мы заметили, что наша тропинка разделилась на несколько боковых: ясный признак близкого жилья. Рассвет близился: светла» полоса появилась на востоке, вскоре стало ясно видно вокруг.
     «Петух! Петух» – радостно зашептал Джовани..
     А несколько минут спустя я сказал: «Башня!»
    Мы остановились, посовещались и решили послать Джовани на разведку, а сами залегли в густом кустарнике. Решено было ответить свистом иволги на такой же свист Джовани.
С наслаждением я закинул ноги на пень и вытянулся во весь рост на густой траве. Антонио нарезал сыру и хлеба. Давно я не ел с таким удовольствием. Прошло полчаса. Мы услышали в кустах шуршание и тихий свист иволги. Я ответил.
    – Ну, дело, кажется, в порядке, – сказал приблизившийся Джовани. – Большое кабертайское селение и с князем: дворец, церковь, две башни. Дайте поесть, – прибавил он, увидав еду, – я умираю от голода.
Рассвет уже пожаром пылал в холодном небе. Природа просыпалась: настоящая иволга просвистела где-то вблизи, дикие голуби заворковали. Недалеко ожесточенно залаяли собаки, и мы заметили сквозь листья, как по нашей тропинке проехал всадник, гнавший перед собой пару быков.
     – Ну, едем! – сказал Чезаре. Мы вышли из лесу. На полугорьи перед нами в садах раскинулось селение: сотни с две домов, прижимаясь Друг к другу, подымались на небольшую гору; еще выше, на крутом отроге, белела маленькая церковь, а на площадке, чуть пониже, меж|ду двух башен, стояло каменное двухэтажное строение, обнесенное стеною. Еще минута, неистовый лай, и стая громадных собак окружила нас.
    Отступление нам было отрезано: из соседних домов показалось несколько мужчин; они подошли к нам, отогнали собак, с любопытством в упор осматривали нас. Это были стройные молодцы, худощавые, с тонкой талией, с широкими плечами, со смелым взглядом из-под пушистых шапок из бараньих кож; на них были шерстяные длинные кафтаны, раскрытые на груди; штаны суживались книзу и щиколотки уходили в раструбы сапог с мягкими подошвами; у всех были длинные кинжалы; у двух в руках были большие луки, а за плечами – колчаны со стрелами.
     Я спросил: «Кабертай пши»? (Кабардинский князь?) и показал на каменный дом.
     Ближайший кабертаец улыбнулся и кивнул утвердительно головою.
продолжение следует
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments