viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ТИМУР НА КАВКАЗЕ ч.2

По страницам книги Александра Дьячкова-Тарасова

       Никто из нас не заметил, как сзади тихо подошел к нам один из наших стражников и молниеносно всадил кинжал в спину старого грека. Тот, не охнув, упал мертвым. Еще сильный, старый Антонио, схватил полено и сильным ударом вышиб кинжал из рук азийоца, а я, схватив его за горло, подмял под себя, но тотчас же принужден был выпустить, почувствовав острую боль в руке: меня ударил кулаком другой громадный азиец. Нас связали. Но пришедший начальник отряда велел развязать, накричал на стражу и дал сигнал отправиться в путь. Так и не удалось огорченному Антонио исполнить, по его словам, долг христианина – закопать тело старика-грека.
     – Не грусти, Антонио, – сказал Чезаре. – Видишь, сколько воронья!
     – Синьор Чезаре, – начал я, задыхаясь от гнева. – Ты сам сейчас раб, каждую минуту голова твоя может слететь с плеч в эту мягкую пыль, а ты издеваешься над мертвым! Тошно слушать тебя!..
     – Молчать, раб! – крикнул взбешенный патриций, и рука его потянулась к бедру и привычным движением стала искать меча, но оружия у нас не было. Он зарычал. Я шагнул к нему.
     – Ты сам раб рабства. А я тебе не раб и сам тебе кричу: «закрой рот, азийский раб!» – Чезаре кинулся было на меня, но силач-азиец схватил его за руку и отвел его от меня к двуколке.
     – Будешь драться – кандалы наденем, – сказал ломаным греческим языком один из воинов, родом из Малой Азии. Чезаре успокоился. «Так-то лучше», подумал я. И уже через полчаса Чезаре извинился и попросил меня составить для него приветственную речь, которую он хотел произнести перед Тимуром. Я холодно посмотрел на него и отвернулся.

8021_original

***
    Ночевать мы остановились на берегу реки Терека вблизи деревни; все жители ее или бежали, или были изрублены: на улицах, на дворах, на порогах хижин – повсюду лежали трупы: по нашему расчету здесь было убито до 400 человек; большинство убито сабельными ударами. Мое внимание обратила молодая крестьянская женщина, стиснувшая в объятьях девочку: обе были поражены одним ударом копья; на залитом кровью трупе, одетом в красную рубаху, подпоясанную зеленым поясом, под густыми черными волосами на шее я заметил блеснувшую при свете вечерней зари серебряную цепочку с талисманом; азиец, очевидно, был верхом, налету убил и не заметил цепи. Джовани снял цепь, обмыл ее в протекавшем по улице ручье, и спрятал в карман, намереваясь ее рассмотреть в кибитке днем. Всю ночь нам не давал спать вой собак у трупов хозяев; и я, и мои спутники рады были, когда утром, поев желтой каши с маслом и куском сыра, мы покатили дальше. Проезжая мимо деревень, мы чуяли невыносимый смрад. С сожалением я смотрел на тучные поля пшеницы, проса, на сады с грушами и яблонями, на брошенный скот: хозяев не было.
     На вторые сутки мы прибыли в большое кабертайское селение поздно ночью. Утром я вышел из кибитки и долго любовался редким кавказским видом: над синими ближними хребтами подымались голубые, а над ними шла искристая ледяная стена главного Кавказского хребта с голубыми ледниками и грозными пиками: это был неведомый нам, недоступный Кавказ.
Азийцы не обращали на нас внимания. Начальник отряда однажды навестил нас, похлопал Чезаре по плечу и сказал: «Яхши!». Я усмехнулся: так хлопают по крупу быка, намереваясь его заколоть.

Бегство
   Собранные мною известия о кабертайцах, как о довольно культурном народе, грозная неизвестность, томившая всех нас, привели меня и Чезаре к решению бежать в горы к кабертайцам, а от них к аланам, к князю Александру.
Наш начальник заболел жестоким карбункулом на шее, и дальнейшее наше продвижение было задержано. Он охал и стонал: ему приложили к вздувшейся от нарыва шее куски мяса только что зарезанного барана и все это обернули свежей шкурой.
     Мы свободно бродили по небольшому леску над крутым берегом довольно широкой речки, вытекающей из синего лесистого ущелья в 10 милях от нас. Антонио, по моему совету, украл три волосяных крепких аркана и спрятал их в траве. Джовани выпросил у кашевара шесть больших кусков сыру, а мне удалось получить торбу муки, из которой Антонио напек на углях кучу лепешек. Все эти припасы были разложены в четыре переметных сумы и распределены между нами. Азийцы спали, ели, чинили сбрую и одежду. На нас не обращали внимания, считая, что убежать нам некуда: прямо залегала голая степь, лошади в стороне паслись под надзором, а позади – глубокийобрыв в широкую реку. Когда наступили сумерки, я выбрал дерево, свисшее над большим обрывом в реку, и пропустил через ствол весь связанный аркан. Я огляделся: никого не было. Привязав к поясам сумы с съестными припасами и хватая зараз обе волосяные веревки, мы поодиночке спустились вниз, по пояс в воде перебрались на другой берег и тотчас же углубились в лес. Погони за нами не было.
     Вскоре в лесу мы нашли тропинку и быстро пошли по ней по направлению к темным далеким горам. Мы молчали. Шли долго, всю ночь. Наконец,, сели отдохнуть. Вдруг Джовани приподнялся на локте и прошептал: «Селение: собачий лай!». Действительно, прислушавшись, я услышал далекий лай. Усталости как не бывало. Взвалив своя сумы, мы гуськом пошли в направлении лая. Через час ходьбы мы заметили, что наша тропинка разделилась на несколько боковых: ясный признак близкого жилья. Рассвет близился: светла» полоса появилась на востоке, вскоре стало ясно видно вокруг.
     «Петух! Петух» – радостно зашептал Джовани..
     А несколько минут спустя я сказал: «Башня!»
    Мы остановились, посовещались и решили послать Джовани на разведку, а сами залегли в густом кустарнике. Решено было ответить свистом иволги на такой же свист Джовани.
С наслаждением я закинул ноги на пень и вытянулся во весь рост на густой траве. Антонио нарезал сыру и хлеба. Давно я не ел с таким удовольствием. Прошло полчаса. Мы услышали в кустах шуршание и тихий свист иволги. Я ответил.
    – Ну, дело, кажется, в порядке, – сказал приблизившийся Джовани. – Большое кабертайское селение и с князем: дворец, церковь, две башни. Дайте поесть, – прибавил он, увидав еду, – я умираю от голода.
Рассвет уже пожаром пылал в холодном небе. Природа просыпалась: настоящая иволга просвистела где-то вблизи, дикие голуби заворковали. Недалеко ожесточенно залаяли собаки, и мы заметили сквозь листья, как по нашей тропинке проехал всадник, гнавший перед собой пару быков.
     – Ну, едем! – сказал Чезаре. Мы вышли из лесу. На полугорьи перед нами в садах раскинулось селение: сотни с две домов, прижимаясь Друг к другу, подымались на небольшую гору; еще выше, на крутом отроге, белела маленькая церковь, а на площадке, чуть пониже, меж|ду двух башен, стояло каменное двухэтажное строение, обнесенное стеною. Еще минута, неистовый лай, и стая громадных собак окружила нас.
    Отступление нам было отрезано: из соседних домов показалось несколько мужчин; они подошли к нам, отогнали собак, с любопытством в упор осматривали нас. Это были стройные молодцы, худощавые, с тонкой талией, с широкими плечами, со смелым взглядом из-под пушистых шапок из бараньих кож; на них были шерстяные длинные кафтаны, раскрытые на груди; штаны суживались книзу и щиколотки уходили в раструбы сапог с мягкими подошвами; у всех были длинные кинжалы; у двух в руках были большие луки, а за плечами – колчаны со стрелами.
     Я спросил: «Кабертай пши»? (Кабардинский князь?) и показал на каменный дом.
     Ближайший кабертаец улыбнулся и кивнул утвердительно головою.
продолжение следует

?

Log in

No account? Create an account