Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

Приглашаю в путешествие. Во времени.

Я люблю путешествовать во времени и делаю это часто. Впрочем, определение «часто» здесь вряд ли уместно. Вернее будет сказано:  когда мне это удается или (еще раз уточню) когда мне это дозволяют.
Тех, кто потянул руку к виску, чтобы покрутить пальцем, прошу остановиться. Путешествие во времени не гипербола, а реальность, если ты причастен к ее созданию. Наш мир реален только для нас. А для живущих в иных параллелях он тоже  миф. Но ведь случается (правда, очень редко), когда миры соприкасаются. Одно из таких соприкосновений отражено в материале «Фантомы водопада Султан», который размещен в моем ЖЖ.

Крест8


 
Но я о другом. Этот пост в какой-то мере обобщение двух предыдущих – о Лейле Албогачиевой, скрытой под снегами Эльбруса.
Об Антуане Экзюпери, чья могила так и не найдена, ибо ее нет – море не знает могил.
И о возможности смотреть сквозь время, а по большому счету - путешествовать в нем.
Я много думал в эти дни, а вернее ночи, о судьбе ингушской альпинистки. Просыпаясь по ночам, лежал с открытыми глазами и представлял, где она может находиться. Потом, проваливался в сон и видел ее. Впрочем, не буду столь категоричен – ее или другую человеческую фигуру. К сожалению, я не очень хорошо знаю верховья Эльбруса, в основном по свидетельствам других и, в малой степени, – по своим собственным впечатлениям. Разовым и поверхностным было мое личное знакомство с падишахом Кавказа. На то он и царь, чтобы приближать не всех, а только избранных. А я простой смертный, так и не удостоенный чести присутствовать постоянно  в его свите. И так как знания мои виртуальны, то и объяснить гле я видел Лейлу, мне сложно. Но это была не щель или снежная пещера, а открытое пространство. К сожалению, открытое, что не соотносимо со словом надежда.
4811762_2280172

    В семидесятых годах прошлого века я, работая над эссе об Экзюпери,  точно также видел  как погиб 31 июля 1944 года французский летчик. Видел, как одинокий самолет (потом уже узнал  его марку - истребитель Lockheed Lightning P-38), только что режавший не зная жалости небесную голубизну, неожиданно вошел в пике и устремился к изумрудной поверхности Средиземноморья. Я вскрикнул, когда встало лицо человека в шлеме – это был он, Сент-Экс, как любовно звали его друзья,  его глаза были закрыты, а сам он судя по всему потерял сознания -  голова  безжизненно моталась из стороны в сторону.

Я услышал, как натужно, со всхлипами, чихает мотор и понял, что уже все предрешено.
…Железная птица впилась в воду и через мгновение на ней не осталось никаких следов. Я осмотрелся по сторонам, но вокруг было только море. Одно море во все стороны. И больше ничего. Я заплакал. Горько-горько, как в детстве. Слезы лились по моим щекам, их невозможно было остановить, подушка стала мокрой, словно на нее вылили стакан воды. Горечь тех слез до сих пор ощущается мной.
В тот день я так и не смог избавиться от впечатления, что стал свидетелем смерти любимого человека и не раз ощущал. как слезы сами по себе стекали по щекам. А губы  шептали  имя Женевьева:  «Женевьева, Женевьева. Почему же ты отпустила его в этот  последний (в прямом и перенсном смысле слова – с 1 августа 44-летнему летчику в приказном порядке было запрещено подниматься в небо) полет?»
Женщина с этим именем, так потрясшим мое юношеское воображение, не была женой Экзюпери, она была за пределами его семейной жизни. Как у большинства мужчин бывает то, что называется легко, прозрачно и светло: Женевьева. Суть ли имя…

                                                              0b32f1a9c4770cc06ea04ed105ec1c6c1-e1328779407289-300x244

Лишь одна мысль, что его найдут, обязательно найдут, сглаживала боль. И его действительно нашли – нашли в 1998 году, естественно, не его, а браслет писателя. Именной браслет как весточка из прошлого, попавший в сети марсельского рыбака. Нашли впоследствии, как считается,  и обломки его P-38.
Но я ведь давным-давно знал, где они лежат, но чем могли быть полезны мои знания, основанные на воображаемом путешествии…
И тем не менее его реально совершить. Попробуйте, это по силам многих. Такое путешествие совершил Джек Лондон, находясь в тюремной камере по надуманному обвинению. Такие путешествия совершали Георгий Гурджиев, выдающийся философ и мистик, автор так называемого  учения о «четвертом пути» внутренней реализации человека. И Петр Успенский – гениальный  мистик и философ, создавший монументальный труд «Новая модель вселенной».
В девяностых годах прошлого века, когда шлюзы, преграждавшие выпуск эзотерической литературе, открылись, я, имевший непосредственное отношение к книжному рынку, скупал буквально все по этой теме. И читал, и захлебывался от радости открывшегося мира. К которому, оказывается, имел самое прямое отношение. И вошел в который еще в детстве.
Я писал об этом в материале «Проспект инопланетян», опубликованном в книге «Таинственная Кабардино-Балкария». Вот отрывок из того. многолетней давности материала.
«Главный проспект Нальчика – улица, которая позволяет заглянуть в… свое прошлое. Автор со всей серьезностью заверяет, что ему известно по крайней мере два подобных места – у одного из фонарей дневного света с правой стороны от входа в Дом Правительства и у парапета « Детского мира» . Надо только суметь выбрать момент, настроиться на такое путешествие – и тогда весьма возможно, что случится невероятное.
Места эти указал мне человек, за которым прочно закрепилась кличка «Дурик». Так относился к нему я, пока однажды не вслушиваясь в его быструю, не всегда понятную скороговорку, вдруг уловил в ней слова и понятия, которые он в силу своего ума и познаний слышать ну никак не мог. Его путешествия в свое прошлое казались фантазией больного ребенка – доброго, чистого, славного, но все-таки нездорового. Казались до тех пор, пока как-то январским вечером, в снегопад, уступая настойчивым просьбам своего спутника, с которым и идти рядом при дневном свете казалось стыдным, я не очутился под тем волшебным фонарем. Оказалось, надо было долго-долго смотреть на снежный танец в круге света от фонаря и вспоминать себя, того, каким ты был много лет назад. И все? И это все, что нужно для путешествия через года?! Было жалко потраченного времени, себя – снежная влага проникла через ботинки; крепла мысль, что любить убогих людей нужно, но не до такой же степени…
И все-таки, уступая слезливым уговорам спутника, я попытался поступить так, как мне предлагалось.
Мельтешили, сталкивались друг с другом снежинки, падали на землю, а на смену им летели мириады им подобных.   Движение это завораживало и усыпляло: так же падал снег год назад, десять, двадцать, тридцать лет… Вспомнилось, как в один из таких же вечеров я шел именно здесь, по площади, шел вместе с отцом, шел за елочными игрушками, которые лежали на чердаке старого дома...
«Смотрите, смотрите туда!»  – возглас чудика был так некстати, да и на что смотреть: по другой стороне проспекта медленно брели двое – мужчина и мальчик. Обычные мужчина и мальчик. Но что-то такое до боли знакомое и родное увиделось в их фигурах, что неожиданно для самого себя я в прямом смысле слова рванул через улицу. И лишь раз оглянулся, чтобы не попасть под машину…
А когда перебежал, вдруг осознал, что перед мной никого нет. Совершенно никого. Да и был ли кто? Осмотрелся по сторонам – ни справа, ни слева людей нет. И лишь черные следы на укутанном в белое покрывало асфальте быстро-быстро заносил снег. Четко видимые цепочки следов – больших и маленьких, обрывающихся неожиданно, словно те, кто их оставил, взмыли в небо»…
Что это было? И было ли это? Я не предлагаю вам верить. Я предлагаю прочувствовать.
Ощутить прошлое так, как ощущаю его я.
Еще одно путешествие во времени состоялось у развалин башни Тотур-Кала, что в Хуламо-Безенгиевском ущелье. Знаменитой крепости Тауса (в этом я не сомневаюсь, хотя специалисты утверждают другое) взятие которой отражено в персидских хрониках пятнадцатого века.
Глядя на руины, оставшиеся от некогда неприступной твердыни, не покидало ощущение, что мимо тебя проносятся века.
Двадцатый – своим безразличием и варварским отношением к памятникам прошлого чуть не похоронивший крепость окончательно.
Девятнадцатый, восемнадцатый, семнадцатый – сохранившие в своих анналах письменные свидетельства об оборонительном комплексе, вознесенном над Череком.
Шестнадцатый, пятнадцатый – когда укрепление продолжало служить обитателям ущелья, но уже новым.
Четырнадцатый – ставший для бастиона звездным часом, когда осаждаемый несметными полчищами завоевателей, возглавляемых Железным Тимуром, он отбивался до последнего защитника и со смертью его пал, но так и не покорился.
Тринадцатый, двенадцатый – когда это удивительное каменное гнездо прирастало новыми дополнительными фортификационными  сооружениями, позволяющими вести оборону со всех сторон.
Одиннадцатый, десятый – когда была замыслена, начала строиться,  была возведена  цитадель.
Я видел это плещущееся внизу, под крепостью, море страшных в своей ярости людей, осыпающих защитников  стрелами. Я видел тех, кто находился в самой цитадели. Я тонул в печали их глаз, которые уже покрыла пелена смерти.
И через века доносился до меня голос персидского летописца Шереф ад Дина али Йезиди, автора «Книги побед»: «И когда мысли Тимура успокоились от дел с областью русских и черкесов, то он со всеми, подобными небосводу, войсками повернул к горе Эльбурз.
tamerlan

…Двинулся оттуда к крепости Кулы и Тауса. Они также принадлежали к племенам обитателей Эльбурза. У тамошних жителей были крепости и укрепления на вершине горы, и пройти туда было чрезвычайно трудно, вследствие высоты их, которая была так велика, что у смотревшего мутился глаз и шапка валилась с головы, а особенности крепость Тауса, которая лежала на третьем уступе горы, как гнездо хищной птицы, на такой вышине, что пущенная стрела не долетала до нее.
…Тимур вызвал несколько находившихся в победных войсках его человек из племени мекритов, которые в ходьбе по горам были так ловки и искусны, что заберутся в любое место, куда только серна может забраться, и приказал им искать и исследовать дороги к той крепости. Они, согласно приказанию, занялись отыскиванием места, где можно взойти и спуститься по той горе, но сколько ни ходили и ни смотрели, совсем не нашли ни одной дороги, по которой можно было бы добраться до этой крепости.
…Разрешающий трудности ум его величества бросил луч размышления на это дело и после внимательного обсуждения (его) приказал сделать несколько высоких лестниц, привязать их одну к другой и, поставив их на первый уступ горы, нескольким храбрецам забраться по ним наверх, втащив лестницы, поставить на второй уступ, взойти наверх, снова втащив, поставить на третий уступ горы, на котором находится крепость. Те храбрецы, простившись с жизнью и обнажив мечи, один за другим взобрались по лестницам. Другая группа смельчаков, решившись пожертвовать жизнью, наверху той горы опоясалась канатами, концы канатов прикрепили к вершине горы, и с огненными мечами спустилась до места, находившегося против крепости».
Впрочем, я расскажу  обо всем этом в подробностях в материале «Тимуровский след», который войдет в мою новую книгу «Удивительная Кабардино-Балкария» - шестую книгу саги о  республике, из которой я родом.
…Здесь, на вершине горы, где хозяйничает лишь ветер да орлы парят кругами в небесной синеве, время как будто замедляет свой бег, давая возможность заглянуть в прошлое. И когда прямо через тебя проплывает неизвестно откуда взявшееся косматое облако, это прошлое внезапно оживает.
И видится, что это не небесный странник гудит и посвистывает в каменных щелях и выемках, а сотни стрел, выпущенных захватчиками, выводят рулады смертельной песни. Не под порывами того же ветра шелестит густая трава, а скрипит и гнется под тяжестью сотен ног взбирающихся по склону людей. И падают они, пораженные из бойниц, и катятся со стонами вниз по крутому, чуть ли не отвесному склону, и кровь обагряет камни, дымящиеся под палящим солнцем.
Сердце наполняется ужасом, душа – печальными знаниями, а тело – животным страхом. Где ты, с кем ты? В прилепившейся к скале башне, судорожно выпускающий стрелу за стрелой? Или ею же пронзенный лежишь, уткнувшись в землю, не видя, как жизнь твоя уплывает в бездонное небо?
Я здесь.  Но я и там, где холод снегов Эльбруса и  Лейла Албогачиева, на чьих устах застыла улыбка.
Я здесь и сейчас. Но я и там, в глубинах Средиземноморья, где нашел вечный приют мой возлюбленный друг и брат Сент-Экзюпери.
Я здесь и всегда. Но я и там, где семилетний мальчишка, идущий по первому мокрому снегу, вглядывается  в свое будущее и не может его разглядеть.
Я здесь и в прошлом. На вершине горы, куда (пусть на самом на излете), но долетают стрелы тимуровских воинов, неся мне боль .
Я приглашаю вас в путешествие. Во времени. Присоединяйтесь. Я помогу на первых порах…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments