Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

Цветы в память о Юре


     Лето – особая пора, цветочная пора, когда  горы одеваются в великолепные разноцветные наряды: в изумрудных травяных накидках рядышком с темно-синими горичавками расположились желтые  козлобородники, чуть в стороне ярко-розовые седумы и узнаваемые всеми колокольчики.
А вот желтая лапчатка и горец, голубая вероника, горечавка  и сиреневая астра…
    А еще буквицы, мытники, васильки, орхидеи…
    Глаза разбегаются от цветочного многообразия.
    Для меня все эти названия говорящие, знакомые с детства. Дело в том, что моя двоюродная сестра Тамара Никитична Попова (к печали, несколько лет как покойная) была известным российским биологом, автором многих работ по флоре Кавказа, в том числе недавно вышедшего многотомника «Конспект флоры Кавказа».
     В 60-х годах прошлого века, окончив отделение биологии КБГУ, она уехала в аспирантуру Ботанического института имени В. Л. Комарова (БИН АН СССР), что в Ленинграде. Там и осталась. Нашла себя в профессии, в жизни – связала свою судьбу с Юрием Леонардовичем Меницким.


P1080389

… Летом 1967 года она приехала в Нальчик знакомить родственников со своим мужем. Надо сказать честно, на родных и близких, как и на меня, в то время школьника начальных классов, он не произвел особого впечатления. Как внешне – ростом под метр девяносто, долговязый, нескладный, в какой-то мере даже неуклюжий, с неровными прядями волос, в немодной оправе очков с толстенными линзами и одежде, излишне просторной и неглаженной…
   Да и внутренне, если так выразиться, – он больше молчал, чувствуя себя неловко среди родственников, пытающихся показать, что они хоть из провинции, а тоже не лыком шиты, и посему уверенно рассуждавших о самых высоких материях. А если и вставлял какую-то реплику своим глухим, басовитым голосом, то чаще всего невпопад, словно говорил для себя, отвечая каким-то своим внутренним мыслям.

P1080486


   Только со временем (а виделись мы раз-два в год, преимущественно в конце августа, когда Тамара и Юрий после окончания своих летних экспедиций по Грузии, Армении, Азербайджану, автономным – на тот момент – республикам Северного Кавказа, обязательно заезжали в Нальчик) пришло понимание, с каким глубоким ученым свела нас судьба.
   Доктор биологических наук, автор более ста научных публикаций, в том числе трех монографий, среди которых монументальная – «Дубы Азии», удостоенная высшей для ботаников премии имени В. Л. Комарова. Крупный специалист по систематике ряда семейств флоры Кавказа и отдельных регионов внетропической Евразии, один из первых отечественных ботаников, работавший в области использования методов многомерной статистики в систематике растений, руководитель работ по созданию компьютерной базы данных флоры Кавказа…
P1080362
P1080363
P1080365
P1080366


  «Выдающийся российский ботаник-систематик» (эти оценки взяты нами из  мартиролога «Потери науки», опубликованного  в томе 87  (2002. №7) «Ботанического журнала»), «в высшей степени оригинальный ученый и человек» Юрий Леонардович –  действительно был личностью неординарной, необыкновенной, самобытной.     Его эрудиция поражала всех, кому довелось с ним общаться: глубокое знание классической литературы как русской, так и зарубежной – часами цитировал Эзопа, Хайяма, Шекспира; живописи – мог свободно заменить профессионального экскурсовода в Эрмитаже; музыки – исполнение великих творений ее гениев он освоил с помощью компьютера, обожал Бетховена, особенно его сонаты № 8 («Патетическую») и № 14 («Лунную»)…
P1080372
P1080377
P1080408
P1080417


    И вот что удивительно – при таких «гуманитарных» предпочтениях был «на ты» с техникой, мастером на все руки. Мог починить прибор практически любой сложности; собирал радиоприемники, деталями от которых был завален его рабочий стол; увлекался фотографией; когда появились компьютеры, одним из первых оценил их великую миссию, освоил в совершенстве, применив как в своей научной деятельности, так и в том, что лежало как будто за сферой его профессиональных интересов.
  …А потом началась перестройка, на глазах происходило расслоение общества на богатых и бедных, резко рванули вверх цены, а зарплаты ученых, особенно академических учреждений, остались на прежнем уровне. Помимо зарплаты, кстати говоря, на тот момент отставшей даже от микроскопического прожиточного минимума, другого приработка у Меницких не было. Что скрывать – денег не хватало на питание, не говоря уже о новой одежде. Приходилось отказывать себе буквально во всем: Юрий Леонидович очень любил рыбу, но покупал ту, что помельче, а значит, подешевле.
   У меня слезы стояли в глазах, когда я узнал от одной нашей общей знакомой, как отчитали ученого с мировым именем в продуктовом магазине: «Не копайся, старик, мелочь и кошкам нужна!».
P1080418
P1080426
P1080429
P1080430
P1080432


  А «старику» было немногим за пятьдесят и знакомством с ним гордились известнейшие ботаники из Германии, США, Вьетнама, куда его неоднократно  приглашали, где его ждали, просили о консультациях и куда он в силу все тех же финансовых трудностей так и не смог выехать, а консультации, которые готовы были оплачивать, оказывал бесплатно, делая в письмах смущенную приписку, что он просит оплатить только почтовые расходы.
  Удостоился Юрий Леонардович в эти годы и внимания российских властей – ему выделили так называемую ельциновскую стипендию. Чтобы получить ее, надо было оформить огромное море бумаг, а вот размер этого ежемесячного вспомоществования еле-еле достигал все того же прожиточного минимума.

P1080438
P1080450
P1080451
P1080457
P1080467


  А потом произошло и самое непоправимое. …В ту ночь, 5 сентября 2001 года, почему-то не спалось. Около половины второго встал, зачем-то оделся, пошел на кухню. Включил чайник. Пытался читать газету. Словно неосознанно (или осознанно?) ожидал беды, вестником которой мог быть только звонок телефона. Но от кого? Но о ком? Нас, родных, так мало осталось после времени потерь, выпавших на 1997 и 1999 годы. И телефон зазвонил: «Юра умирает!».
  «Юра? Какой Юра? Наш Юрка, двоюродный брат, давно умер...» Не сразу, но начинаю понимать – Тамара вместе с мужем только что приехала из Краснодара. Им надо было в Пятигорск, но билеты имелись лишь до Нальчика. Они и решили заглянуть на день-другой, остановились в родительском доме на Орджоникидзе. Звонила по просьбе Тамары соседка: только что Юре стало плохо…

P1080488
P1080502
P1080524
P1080527


   Такси, на котором доезжаю только до улицы Головко – перевернутая машина на пути, внутри – стонущий человек. Водитель останавливается сразу, сам спешит на помощь. Я не задерживаюсь, сквозь темень ночи бегу навстречу беде, ибо знаю, что она уже забрала свою очередную жертву и по-другому не может быть. Высоко в небе сияют далекие-далекие звезды, цикады своим несмолкаемым пением наполняют воздух и такие спокойствие и умиротворенность царят вокруг, что сам мой вопрос кажется кощунственным и бессмысленным: «Как?» – «Юры больше нет, – это голос Тамары, голос человека, еще не понимающего,  что произошло, еще  не осознающего всю  бездну, открывшуюся  в эти мгновения. – Он захрипел, я спросила, что с ним, он не ответил. Тогда я включила свет, а он уже не дышит, стала делать массаж сердца, но было уже поздно. Побежала к соседям, попросила позвонить и «скорую» вызвать...»

P1080531
P1080534
P1080547

   Подъезжает машина «скорой помощи», врачи быстро и привычно констатируют инфаркт, а с ним и уход человека, еще полчаса назад живого, бодрого, строившего планы на будущее, живущего этим будущим, коренного петербуржца, пережившего ребенком блокаду... Почему судьба привела его в Нальчик? Только ли потому, что не было билетов до Пятигорска? Или для того, чтобы встретиться на одном погосте с сыном, лечь с ним рядом в землю? Почему отвела так мало – неполных 64 года, и те наполнила жизненными превратностями и горечью потерь. В 1981 году в экспедиции погиб сын Ванечка, которому, видно было по всему, предстояло стать светлейшей головой; теперь из экспедиции не вернулся он сам – Юрий  Леонардович Меницкий, скромнейший труженик ботанической науки, «влюбленный в Кавказ – прекрасную страну, которой он остался верен до конца». Это строчка из одной телеграмм соболезнования. Их пришло на нальчикский адрес множество и в каждой – слова о неизмеримости потери: «Оплакиваем кончину выдающегося ученого», «Поражены известием о смерти удивительного знатока флоры Кавказа», «Отечественная наука понесла невосполнимую утрату», «Навсегда сохраним в наших сердцах память о Юре, Юрии Леонардовиче – большом ученом и прекрасном человеке».
P1080548
P1080549
P1080558
P1080585

  … Он ценил людей, а больше всего – компетентность, порядочность и доброту, то есть все то, что было стержнем характера его самого. Он работал без отдыха и выходных, он спешил сделать как можно больше, переживая от внутренней неудовлетворенности, от того, что в силу разного рода причин, преимущественно материальных, не может раскрыться полностью, его страдающая душа не знала покоя…
  … Как-то незадолго до кончины Юрий Меницкий скрупулезно, с калькулятором, подсчитал, сколько экспедиций на Кавказ совершил сам, сколько Тамара и они вместе, в каких местах побывали, какие маршруты освоили, а потом сделал парадоксальный вывод: ни один из ботаников за всю историю не посетил мест больше.
Что к этому добавить? Он всю жизнь был верен Кавказу, и Кавказ приютил его.
Вот на какие грустные воспоминания навели  яркие полевые цветы, снимки которых сделаны в окрестностях Нальчика близ перевала Шаухна…

P1080371
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments