Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

НИЖНЕЧЕГЕМСКИЙ САД КАМНЕЙ

 Чегемское ущелье – наша первая любовь: с детских лет бывали здесь, в последующие десятилетия облазили чуть ли не каждый уголок в поисках необычных природных объектов, артефактов прошлого; забирались в такие уголки, где время словно остановилось, а о прогрессе можно было догадаться только по инверсионному самолетному следу, исчезающему буквально на глазах с небесного свода-полотна.
 Знали как будто все, но даже не подозревали, что сразу за селением Нижний Чегем располагается удивительный каменный комплекс, достойный пристального внимания и искреннего восхищения. До него нетрудно добраться – перед въездом в селение свернуть направо, проехав под своеобразной аркой из газовой трубы и по дороге с низко продавленной колеей взбираться, никуда не сворачивая, все время вверх и вверх.

В местах этих никто не живет – причина проста: отсутствие питьевых источников. Здесь пасут скот, да и то  весьма не продолжительное время: травы обильны, но погода весьма изменчива, особенно в самой верхней точке – на Сабан-коше. Какие-то километры до дна Чегемского ущелья, но случается, что там, внизу, светит солнце, а здесь, на высоте, сумрачно, сыро, прохладно. И это в летнее время. Осенью же туман порой стоит столь плотной пеленой, что опытные пастухи теряются, не могут найти дорогу к кошу. А если заморосит дождь да незаметно сменится (и это в сентябре-октябре!) снежной крошкой, то станет понятно, почему на Сабан-коше пастухи не задерживаются.
Впрочем, цель наша куда ближе: какие-то четыре-пять километров по горной трассе – и глазам открывается удивительный альпийский луг с обильным травостоем, в котором то тут то там виднеются каменные вкрапления невероятного многообразия.
Это действительно что-то трудноописуемое: перед тобой один за другим возникают каменные замки самой различной формы и конфигурации – то устремленные строго вверх, то наклоненные вправо или влево, сложенные из нескольких исполинов, стоящих ровными рядами, подпирающих друг друга, а то и наоборот – разрушающих, вонзающихся каменной беспощадной иглой в тело собрата. Выщербленные, выглаженные ветрами и влагой, но тем не менее выстоявшие под напором небесной стихии, от дождя, града, снега которой никуда не спрятаться, не скрыться, они, словно непокорившиеся стражи-воины, продолжают нести свою бессменную тысячелетнюю вахту. Причем, что удивительно, все смотрят в одну сторону, а если спускаются по склону, то один за другим, образуя  гигантскую, весьма правильно и соразмерно выстроенную лестницу.

 А рядом, в какой-то сотне-другой метрах, их собратья – сов­сем отличные, не похожие на тех, чьими  « телами»  выстроены могучие крепости. Они настолько колоритны и индивидуальны, что какое-то время находишься под впечатлением: здесь поработали вовсе не бездумные природные силы, а осмысленный разум.
Тут и настоящие колонии «грибов»  на точеных ножках. По какой-то ведомой только ему причине небесный воздуходуй истончил  основания каменных великанов, при этом практически не тронув верхушки. Начав, как опытный скульптор, отсекать все лишнее, он внезапно прервал свою работу, посчитав ее законченной. К другим он отнесся с большим тактом: кому-то обрисовал лицевой абрис, столь схожий с человеческим, кому-то придал вид животных – как легко узнаваемых: коровы, серны, льва, кошки, так и фантастических, вымышленных, вошедших в знаменитый бестиарий Борхеса. Здесь и выравниватель (схож со слоном, но куда крупнее, с коротким хоботом и длинными прямыми клыками), и пожиратель теней (с передом крокодила, туловищем льва и крупом гиппопотама), и бурак (с человеческим лицом, ушами осла, туловищем лошади и хвостом павлина), и гиппогриф (помесь лошади и грифа), и перитии (тоже помесь, но оленя и птицы), и уроборос (змея, кусающая свой хвост).
И вот что удивительно – имеется целая поляна, причем огромная по своим размерам, подобных каменных чудищ. Причем все они расположены по отдельности и на определенном расстоянии друг от друга, словно в музее под открытым небом. Создается ощущение, что кто-то, обладающий недюжинной силой, расставил экспонаты по только ему ведомому ранжиру и принципу: рядом с прижавшимся к самой земле диковинным зверем, словно затаившимся в вечном прыжке, – семиметровой высоты истукан, чей осмысленный взгляд, кажется, сопровождает тебя повсюду.
Ощущение, что за тобой, прогуливающимся между экспонатами природного парка, внимательно наблюдают, не покидает. Только кто и откуда, с земли или неба?.. Это ощущение еще больше усиливается, когда ты прикасаешься руками к каменным телам, усаживаешься на спины-сиденья, и кажется, что не они передают тебе накопленное июльское тепло, не ветерок овевает лицо, а само время греет, дышит тысячелетиями своей истории.
Здесь, в местах, практически не знающих людского присутствия, еще не знакомых с разрушительными последствиями человеческой цивилизации, отчетливо понимаешь – нашей планете суждена вечность, та, что даровал ей Создатель, та, что изначально была присуща всему живому. Годы – песчинки, не оставившие и следов на каменных истуканах; столетия – едва заметные морщинки, избороздившие их поверхность; тысячелетия – вот кому дано право писать на каменных скрижалях историю происходящего на земле.

И каждый такой каменный истукан – своего рода машина времени, которую не надо создавать (она уже создана самой природой), а надо только суметь воспользоваться. Понять. Открыть. Прочитать.
…Мы посетили Нижнечегемский каменный комплекс в конце июня, как оказалось впоследствии, в самый подходящий для его восприятия момент. Дело в том, что именно в это время здесь вовсю цветет азалия – одна из разновидностей горного рододендрона. Зрелище неописуемое и поистине поражающее –  гигантские зеленые кустарники, проросшие между каменными глыбами, одновременно раскрыли тысячи желтых головок – узорчато-резных, изящных, ярко пылающих…
Камни в этом вычурном, поистине эстетском пространстве-антураже выглядят как испанские гранды на королевском балу – галантные, импозантные, гордые, величественные. А азалии, непостоянные и ветреные, как и все красавицы, тут же забыв о своих кавалерах, устремились вверх по горным склонам, спрятав их целиком под великолепным воздушным покрывалом, таинственно мерцающим под лучами светила, что-то шепчущим под легкими дуновениями воздушного странника.
С ними соревнуются лютики – целые поля из лютиков, вымахавших чуть ли не на метровую высоту – маслянистых, отражающих точеными лепестками солнечные лучи. И среди них – как корабли в бескрайнем море, как конники, остановленные на полном ходу, как странники, застывшие на вечном привале, – блестящие камни. Большие и маленькие, словно бусинки ожерелья, рассыпанного и так и не подобранного мифическим великаном.
Почему земля столь обильно выдвинула их из своего чрева именно в этом месте? О чем свидетельствует их расположение, на первый взгляд хаотическое, но отнюдь не такое, если взглянуть на комплекс с высоты: каменные нагромождения составляют если не идеальный, то весьма пропорциональный геометрический рисунок.
Какой природный разлом проходит здесь – ведь Сабан-кош расположен напротив знаменитого « лагеря»  лашкутинских истуканов. По большому счету, они и нижнечегемские великаны – каменные собратья, только избравшие разные ущелья для обитания: одни – Чегемское, другие – Баксанское.
Ответы на заданные вопросы, конечно, есть, но, право, лучше их не знать, дабы не принижать таинственную притягательность этих мест, где прошлое не просто живо, а осязаемо, зримо, реально.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments