Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

Categories:

ЗАОБЛАЧНЫЙ ХРЕБЕТ ИНАЛ

...На хребет Инал можно взобраться из Тызыльского ущелья. Оно достаточно глубокое и широкое; с левой стороны (если едем вверх) заросло густым лесом, а с правой на всем протяжении возвышается скальной массив, высота которого двести-триста и больше метров.
И вот с этой упирающейся в небесную синь выси рвется вниз водопад. Он достаточно далеко от дороги и виден не отовсюду, но когда находишь самую удобную точку для обзора, замираешь от восторга: с многометровой высоты стремится вниз водяной поток, но в своем первоначальном виде до земли не добирается. Где-то на середине падения сила воды ослабевает и поток, послушно направлению ветра, разбивается, становится жемчужной пеленой, которая постоянно колышется, играет, сияет на солнце.

Так и хочется стать под эту ажурную водяную вязь, почувствовать ее прохладу и свежесть. Но до водопада, хоть и кажется, что он совсем близко, несколько часов пути. Причем тропинки к нему нет и надо идти по траве, которая вымахала куда выше человеческого роста и от этого каждый шаг дается с немалым трудом, а поэтому мы продолжаем путь.
Вот и заброшенная турбаза «Тызыл», от которой дальше надо двигаться на лошадях.
Начальный этап дороги мне хорошо знаком – именно она ведет в пещеру, в чреве которой находится пронзительной голубизны озеро. Попасть к самому озеру можно только через узкое горлышко, пробитое водой, которая и мчится по нему постоянно. Так что сухим остаться не удастся, но красота, вернее лицезрение красоты требует жертв, в нашем случае – ледяных водяных процедур.
Тропка, пробитая конскими копытами в каменном ложе, столь узка и отвесна, что удивляешься, как лошадь в ней умещается. Тропку пересекают многочисленные ручьи, для которых на ряде участков она становится чем-то вроде ложа. В нее сползает земля, от чего практически на всем протяжении приходится ступать по сплошной жиже, скапливающейся, не имеющей выхода и посему не просыхающей. Бывает, что жижа эта достигает тридцати сантиметров, а то и больше глубины и лошади вытаскивают из нее ноги с хлюпающим свистом.
Если к этому добавить, что рядом с тропинкой сплошные заросли – травяные, древесные;
что лопухи достигают лошадиной холки, а борщевики задирают свой нос, то бишь соцветие (хорошо, что они уже отцвели) еще выше;
что каждую минуту надо уклоняться от веток и сучьев, которые расположились куда выше лошади, а посему предназначают свои уколы и удары всаднику;
что в некоторых местах тропинка изгибается как змея, причем зигзаги не превышают несколько метров;
что весь путь это сплошной серпантин, то станет ясно – тут не помечтаешь, не фотографируешь; внимательным надо быть каждую минуту. Да что там минуту – секунду.
Вот моя в целом очень даже послушная лошадка потянулась за травой, потеряла на мгновение ориентировку, оступилась и головой припечаталась к земле, а я к ее голове. Оставалось только удивляться тому, что не вылетел из седла, тем более, что у моей лошади не было уздечки – вместо нее обыкновенная веревка.



…Небольшая поляна, заросшая травами и цветами так, что они скрывают всадника, позволяет провести несколько минут не в привычном напряжении. И вновь тропа упрямо взбирается вверх: серпантин столь крут и отвесен, что приходит сомнение: а можно ли по нему подняться?
Прижимаюсь к лошадиной шее и стараюсь не смотреть в сторону: поднимаемся прямо по-над пропастью – одно неосторожное движение лошади – и вместе с ней загремишь вниз, к журчащей где-то там, далеко-далеко, речке. Но судя по всему моего четвероного друга такие мысли не одолевают: лошадь сгибает в коленях передние ноги, отталкивается задними, и в прямом смысле вытаскивает себя и меня на такой косогор, на который человеку может взобраться лишь с помощью рук.
Только поднявшись на хребет, я разжимаю руки, судорожно вцепившиеся в железное кольцо седла. Ехать так было крайне неудобно, но это создавало хоть какую-то иллюзию страховки от падения.
Отдохнув недолго в импровизированном коше, мы вновь двинулись в путь. И хоть трава была поменьше, и деревья на хребте не росли, а дорога легче не стала. Из ложбинки в ложбинку, по косогорам, спускаясь к прорезавшим их рекам и снова поднимаясь вверх, через полчаса мы оказались около пещерного комплекса. Пещер здесь множество, практически все небольшие. Камни у входа свидетельствуют, что здесь находили приют люди. О том, что они здесь жили достаточно долго, говорят и черепки керамической посуды. Вероятно, где-то поблизости должно находиться и поселение. Как выяснилось впоследствии, оно располагалось именно там, где нынче стоит кош – об этом свидетельствовала каменная выкладка, глубоко ушедшая в землю. Но на вопрос кто здесь жил и когда ответить затруднительно.
Особый интерес вызвала пещера, имеющая помимо основного второй выход. Маловероятно, что его проделал человек, тем более, что расположен он практически рядом с главным, но подобное природотворчество встретишь не часто.
Горный массив сплошь и рядом изрезан каменными схронами – не глубокими, но защищенные от ветра, дождя и снега и позволяющие если не жить, то переждать непогоду однозначно.
То и дело ловишь себя на мысли, что из этих темных щелей за тобой кто-то наблюдает, что царящая вокруг тишина, не нарушаемая ни единым звуком, обманчива, что сами эти скалы – мрачные и суровые, изрезанные, исполосованные временем и силами природы, почерневшие и, если можно так сказать, проржавевшие, скрывают какую-то тайну. И тот, кто в эту тайну посвящен, где-то рядом: видит, слышит, знает.
Удивительно, но это ощущение передалось и животным: кони забеспокоились, перестали жевать траву, сбились в кучу. А потом и вообще задергались. Что испугало животных, почему они повели себя столь неадекватно, выяснить не удалось.
Часть обратного пути – спуск с Инала – я вел свой четвероногий транспорт за уздечку: подниматься на лошадях в гору тяжело, но спускаться еще тяжелее. Сапоги утопали в тропинке-колее, забитой земляной жижей; каждый шаг давался с неимоверными усилиями, пот заливал глаза и спуск посему оказался куда тяжелее чем подъем, хотя чаще всего в горах бывает по иному.
Но, как известно, все «хорошее» кончается. К вечеру завершилось и наше многочасовое путешествие на хребет Инал – суровый и могучий, таинственный и мрачный, гордый и малодоступный, укрытый туманами и пеленой дождя даже тогда, когда вокруг сияет солнце.
Инал, ты нас не ждал. Ты встретил нас неприветливо. Спасибо, что отпустил.
Subscribe

  • МЕГАЛИТЫ РЯДОМ С НАЛЬЧИКОМ

    Завтра едем в окрестности Нальчика, чтобы поближе познакомиться с необычным объектом – каменными истуканами, расположенными на Пике-1 у…

  • Темрез-кол

    Добраться сюда можно только пешком. Но это непросто, если вы решили выдвигаться в середине лета. Дорога под палящим июльским солнцем, когда ты…

  • ГЕОРГИЙ ПОБЕДОНОСЕЦ И АНДЕМИРКАН: КРЕПКОЕ ЗАПЯСТЬЕ На земле Аушигера

    На земле аушигерской, в непосредственной близости друг от друга находятся некогда священная для адыгов гора и остающаяся священной могила. Я побывал…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments