Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

Categories:

ОБ АЛМАСТЫ РАССКАЗЫВАЮТ ЖИТЕЛИ БАЛКАРИИ

  Сколько язвительных комментариев вызвала моя публикация «Жанна Кофман в поисках алмасты»! Отметились многие, усмотревшие в этой заметке возможность показать, какова достоверность написанного Котляровым. Спешу обрадовать их – с выходом на следующей неделе моей новой книги «Снежный человек» (алмасты) на Кавказе. Документальные свидетельства» у них появится повод объявить о мифотворчестве десятков своих соплеменников. Ведь книга вся построена на эпизодах, поведанных реальными людьми.
   Я начну выкладывать отрывки из нее уже на следующей недели. Кстати, тираж издания всего 200 экземпляров, а цена равна себестоимости – 100 руб.
   А пока свидетельские записи, произведенные в 80-х годах прошлого века Леонидом Замятниным и вошедшие в его книгу "В поисках "снежного человека", публикуемую в приложении к моей работе. .


 Зулихат Башиевна Гулиева:
   – Мой муж Омар Гулиев (умер в 1975 году в возрасте 96 лет) жил в селении Кызген. Однажды он ехал верхом. Лошадь стала беситься. Это была узунчач ( это слово означает «длинные волосы»). Как старуха, волосы длинные, седые. Муж рассказывал: «Мы быстро разошлись. Я решил поехать за ней. Лошадь храпит и не идет – не хочет. Против моей воли примчала меня галопом к дому. Я был молодой, растерялся. Думал – пожилая женщина идет: надо по нашему обычаю слезть с коня, поздороваться. Волосы у нее были седые, лицо незнакомое. Если б все это мне почудилось, конь бы не храпел».

Оммач Курданов рассказывал, как спускался однажды вечером с гор с навьюченными ишаками. На дороге к селу Кызген, где два бугра, ишаки вдруг встали. Это была она (узунчач). Оммач бьет лошадь. Та не идет, волосы у нее были длинные, черные. Лица за ними не видно. Руки и ноги голые – без волос. Очень здоровая. Тело черное, без одежды. Покрыто шерстью.
Следа их видели многие. Они как у человека, но побольше. Пятка – как у медведя. До ухода балкарцев из ущелья их видели часто. Сейчас редко. У селения Кызген есть большой камень, расколотый молнией. Там они всегда собирались. В Кызгене ночью никто не ходил на нижнюю кошару – боялись их. Боялись произнести их имя – явится. Говорили: узунчач – длинные волосы. Когда называли по имени – домой приходил. Боюсь. И сейчас нельзя говорить: придет.
Сходи к Абилю Хаджиеву, он знает много. Если захочет – расскажет. А еще сходи к Курданову Ходжи-Осману. Он (узунчач) волосатый, как медвежонок, как в телевизоре. Руки-ноги, как у человека. Рост немалый. Людей не обижал. Боялись, потому как страшный.
В Кызгене он приходил в один дом. Ему в чашке оставляли ужин. Приходил всегда, кушал. Хозяева к остаткам не прикасались. Ужиная, всегда оставляли его долю. Одежда на нем не видели. Это не дух. Просто человек.
Она обратилась к внучке, внимательно слушающей рассказ: «Очень много говорим об этом. Брось в огонь масло, а то забо¬леешь. – И указала на пламя в печи. Переводя для меня эти слова, внучка смеется. «Скажи своему другу (указывает глазами на меня), чтоб он не говорил о ней ночью. Беда с ним случится. Напрасно он не боится. – Магомед переводит эти слова с совершенно серьезным лицом. Старушка умолкла. Похоже, что уснула.
За весь вечер слово алмасты было произнесено лишь один единственный раз Магомедом, в самом начале. Даже слово узунчач бабушка Зулихат не произнесла ни разу.

Ходжи-Осман Курданов, 93 года.
– Я сам видел его ночью в селении Кубасанты, около «Нейтринки”. Я там и родился. В начале революции мы с двоюродным братом пасли баранов. Бараны ночью отдыхали. Мы сторожили, так как было тогда много волков. Уснули незаметно. Проснулся я оттого, что брат с кем-то борется. По носу у него течет кровь. Лохматый, высокий, как человек, душит брата. Увидев меня, поднялся и ушел в кусты облепихи. Брат говорит: «Чуть не задушил меня».
Я уверен, что алмасты действительно существует. Мы были тогда молодые, сильно испугались. В то место пасти овец больше не ходили. Было это летом. Следов не видели – от испуга было не до того.
Алмасты это не шайтан. Стоит и шагает на задних лапах. На голове длинные волосы. Встретить его очень опасно. Хаджиев Абиль с ней знаком. Но если расскажет – она его может наказать. А если проклянет, то так и будет.

Сходить к Абилю Хаджиеву нам советовали все старики ущелья. Слухи о нем ходили самые разные. Но все сходились на том, что он связан с алмасты и из-за этого в его доме происходят всяческие несчастья: сын разбился насмерть на мотоцикле, жена постоянно болеет, сам Абиль падал с лошади и сильно поломался. Некоторые не советовали ходить к Абилю: все равно ничего не скажет.
Абиль Хаджиев работает слесарем очистных сооружений гостиницы «Иткол».
– После войны я жил в Казахстане, в Талды-Курганской области, в сорока километрах от поселка Кара-Булак, в степи. Было это летом 1953 года. На реке стояла мельница. Приехал я вечером к моему другу мельнику Василий молоть зерно. Он лежит больной. Говорит: «Иди мели – сам умеешь». Начал я молоть. Потом уснул, сидя на корточках. Если муку не отгребать, то мельница останавливается. Следить за ней надо.
Проснулся я от удара по левой щеке. Темная человеческая фигура удаляется в проем двери. Мельница стоит. Отгреб я муку, запустил мельницу. Решил, что ударил меня Василий, за то, что не слежу.
Вышел я на улицу. Вину – сидит на корточках у стены мельницы алмасты, самка. Волосы длинные. Вернулся я к мельнице – следить, чтоб не поломалась. Она пришла тоже, подошла в мой угол, стала грохотать стоящим здесь инструментом. Сердитая. Грохочет и грохочет. Так мы с ней пробыли вместе часа четыре. Каждый занимался своим делом. Потом она ушла. Волосы черные до колена. Лицо почти закрыто ими. Выше меня ростом. На руках и ногах шерсть. Ладони голые. Сильная. Жернов, который переворачивают три мужика, катает как игрушку.
Спросил я о ней Василия. Оказалось, что она жила еще с его родителями в Кара-Булаке, Потом перешла к Василию. Я встречался с ней еще раз десять. Живет при доме мельника. Ночует на чердаке. Кормят ее вовремя. Иначе будет шуметь, сердиться. Если к ней хорошо относиться – помогает. У Василия она чистила хлев. Полу зверь-получеловек.
Старики (отец мой умер в 1979 году ста двух лет) рассказывали, что в селениях Кызгем и Кубасанты алмасты держали во многих дворах. Кормили. Раньше их было много. Если относиться к нему хорошо, будет удача, долго будешь жить. Если обидишь: будет беда. Один охотник из Кубасанты всегда встречал одного алмасты в четырех часах ходьбы от селения. Делил еду пополам. Удача была на охоте.
После того, как балкарцы ушли из Баксанского ущелья, в Кубасанты жили сваны. Они алмасты не кормили. Так те шумели, ломали сараи. Пришлось сванам уйти от них в Эльбрус и Тегенекли.
Ученые их никогда не поймают. Алмасты исчезают: «Оп – и нету! Как в телевизоре. – Абиль выключает телевизор и экран, мигнув, потухает. – А потом он снова появляется, когда захочет», ~ и поворотом рукоятки рассказчик включает телевизор, Может быть, он сейчас находится в этой комнате. Откуда ты знаешь? Обидеть его нельзя. Следы я видел много раз. Они гораздо длиннее человеческих.
Я рассказал Абилю об американском фильме, в котором был снят алмасты. «С тем, кто снял этот фильм, должна случиться беда», – уверенно заявил старик. И мне вдруг стало не по себе – ведь действительно случилась: Р. Паттерсон вскоре после съемки умер. Откуда Абиль мог знать?
– Алмасты можно ломать, резать, но не убьешь. Они всегда жили и всегда будут жить. Только их очень мало.

Мне удалось повидаться еще с несколькими балкарскими стариками, утверждавшими, что они сами встречались с алмасты. И к этим рассказам я не мог относиться с недоверием. Надо было видеть этих людей, проживших почти век, неторопливых, спокойных, умудренных. Вряд ли они стали бы лгать на закате жизни, да и не было в этом никакого смысла. Последние встречи с алмасты зафиксированы в Баксанском ущелье в 1963 году, Балкарцы, в силу религиозных представлений, относились к алмасты дружелюбно, подкармливали их. Но сначала война, пришедшая в Приэльбрусье в 1942 году, а затем бурное развитие туризма спугнули это реликтовое существо.
Куда же ушли алмасты из Баксанского ущелья? Возможно, на южную сторону Кавказского хребта – в Сванетию. Но в Сванетии давы (бывшие алмасты) лишились поддержки местного населения, к которой они привыкли в Кабардино-Балкарии. О встречах с давами мне рассказывали несколько знакомых сванов. Как и балкарцы в Приэльбрусье, как и таджики на Памиро-Алае, сваны описывают одно и то ж существо – похож на человека, весь покрыт густой бурой или черной шерстью, лишь лицо и руки голые, обладает резким неприятным запахом, очень силен физически, ходит быстро и ловко.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment