Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

Category:

СКИТ ОТШЕЛЬНИКА

  На правом берегу реки Чегем, в районе селения Лечинкай, имеется рукотворная пещера, служившая прибежищем для монаха-отшельника. Такие пещеры называли скитами (от Скитской пусты́ни – места первоначального распространения монашества), причем это могли быть как отдельно расположенные кельи, так и целые монастыри. Стоит здесь же дать и определение отшельничеству как таковому: «Аскетическое отречение от мирской жизни с максимальным ограничением внешних связей и удалением для жительства в пустынные места. Отшельничество в христианстве известно с III века и было связано как с преследованиями первохристиан со стороны римских императоров, так и с христианской идеей греховности мира и спасительности отказа от его соблазнов. В православии отшельничество – форма уединения, связанного с добровольным принятием помимо общих уставных дополнительных аскетических обетов – усиленной молитвы, строгого постничества, молчальничества».

                                                        




    Лечинкаевский скит расположен примерно в двух километрах от селения, на крутом гребне. Прямо перед ним отвесный спуск вниз: полетишь – не остановишься. С левой стороны подхода нет, с правой – узкая тропка по-над тем же, уходящим чуть ли не вертикально, гребнем. Пещера вырублена непосредственно в скале. Ее высота около двух метров, ширина практически такая же, длина чуть меньше шести метров. Свод изогнутый, закругленный и поэтому вход выглядит как арка. В глубине есть подобие сиденья – понятно, что эти деревья положены сравнительно недавно, но выемки в скале свидетельствуют о том, что здесь действительно имелась лежанка.

  Пол земляной, посредине яма: она предназначалась для костра. В стене видна ниша – в ней, скорее всего, находилась икона, перед ней (сохранилось отверстие от крюка) висела лампада. В другой нише, вероятно, находились богослужебные книги и прочие предметы, необходимые для совершения молитвенного правила.
    Нет сомнения, что перед нами жилище отшельника. В девяностых годах прошлого века в мои руки попала книга «В горах Кавказа. Записки современного пустынножителя», которую написал монах Меркурий (Попов). В ней рассказывается о жизни сторонников уединенного проживания после установления советской власти, когда трудности, которые предстояло им преодолевать, возросли многократно. Вот что пишет автор: «Люди, живущие на равнинах, не ведают тех трудностей, какие испытывают монахи-пустынножители, вынужденные часто взбираться на горные перевалы с грузом за плечами. Они зачастую устают настолько, что все мышцы тела трясутся от чрезмерного переутомления. Расстояние в 14–15 км летним днем едва-едва удается преодолеть за 12–13 часов. Но тяжелее всего бывает, если в пути застигнет неожиданный дождь, особенно в осеннее время. Он вымочит всю одежду до последней нитки. Вода потечет с головы и плеч по всему телу, стекая в обувь. Но если даже и дождь перестанет, положение не облегчается. Стоит только слегка задеть кустик или деревце, как на путника изливаются новые потоки воды. К тому же, по размокшей глинистой земле ноги скользят, словно по льду, поэтому путешественники бесконечно спотыкаются и падают на спусках и подъемах, что беспредельно усугубляет и без того тяжелый путь».
    Чем же занимались отшельники, помимо заботы о хлебе насущным? Опять обратимся к запискам монаха Меркурия: «Достигнув, наконец, безмолвия, каждый из братьев занялся понуждением себя к приобретению непрестанной Иисусовой молитвы. Это основное делание каждого инока требует прежде всего неустанной, денно-нощной бдительности без малейшего потворства своим даже малозначительным душевным слабостям. Подобного трудничества сейчас почти не найти среди монастырского братства. Оно обусловлено принципом неослабного усердия каждого из подвизающихся. Вся суть именно в усердии, ибо Господь дает молитву молящемуся по мере его ревности. Некоторые получают этот навык за сравнительно короткий срок. Но в большинстве случаев он приобретается в течение долгого времени. Однако степень усердия в деятельном подвижничестве у каждого своя. Поэтому различны и меры преуспеяния». И далее: «Почти все время суток братья теперь посвящали своему основному делу, обучая себя непрестанной молитве, за исключением пяти часов сна и некоторого времени, необходимого для бытовых их нужд. Не оставляли они при том и чтения аскетических книг».




    Но вернемся к лечинкаевскому скиту. Главное его отличие – рисунки на стенах. Их множество, большинство практически стерлись и невозможно распознать изображенное. Но вот фигура женщины сохранилась великолепно. Немало времени провел отшельник, выбивая на стене ее изображение. Видно, долго и мучительно страдала его плоть от искушения, что он, вдали от женской ласки, так мечтал о той, что дает радость телу. Ту радость, которая ему была недоступна в силу выбранного пути – отшельничества. И вот какие мысли по этому поводу находим у автора записок «В горах Кавказа»: «Но вот неожиданно всех их, одного за другим, исключая больного брата, имевшего крайне смиренный характер и необычайное терпение, посетило искушение от хульного беса со всей его мысленной скверной. Про его каверзы они знали только понаслышке, и каждый из братьев отзывался о кознях этого осквернителя молитвы по-своему. Один сказал: «Я не обращаю ни малейшего внимания на эти проказы хулителя и не придаю им никакого значения, будто бы эти слова произносятся компанией пьяных разгильдяев, проходящих недалеко от нашей кельи».
    Второй возразил: «Нет, нет, если бы это явление происходило одинаково у всех нас, то его действительно можно было бы рассматривать как не имеющий к нам отношения галдеж компании разгульных сквернословов. Но тот факт, что живущий среди нас брат огражден какой-то невидимой силой от воздействия на него этих хульных помыслов, заставляет меня предположить, что хульный демон имеет доступ только к тщеславному человеку с гнездящейся в его сердце страстью гнева».
    Третий сказал: «Никогда этого не поймут люди, далекие от аскетических опытов. Подобное явление они будут рассматривать как патологическое», – и он пересказал по этому поводу историю, слышанную им когда-то от отца Онисифора. «Спускаюсь я однажды, – говорит о. Онисифор, – по склону горы к автодороге, чтобы попутной автомашиной уехать в город, вдруг вижу идущего невдалеке с четками в руке жителя соседней пустыньки. Умышленно замедляю шаги, чтобы нам не сблизиться и не начать пустословить. Вдруг он начинает своими четками хлестать по сторонам туда и сюда, будто кого-то отпугивает от себя. У меня мелькнула мысль, что на него напали осы. Но нет, вижу, он приостановился, вытянул вперед руку с четками и начал кружиться словно в танце, вращая четками. Так он кружился довольно долго, но, запнувшись ногой за какой-то камень, упал. Потом, приподнявшись, стал на колени, положил голову на оказавшийся рядом пень и замер. Я долго наблюдал за ним, но он оставался неподвижным. Наконец, решился подойти и спросить: «Что случилось, друже?» Он повернул голову лицом ко мне, не подымая ее от пня и, узнав меня, ответил: “Отец, одолел меня в мыслях моих хульный бес, не могу от него отбиться», – а у самого слезы струятся по щекам в два ручья. Едва смог его утешить. Вот такая история».
    Трудно представить, каких усилия и сколько времени потребовалось лечинкаевскому отшельнику, чтобы вырубить в скале пещеру для своего безмолвного уединения. Какие муки, испытания и страдания (особенно в зимнее время) перенести, дабы жить согласно назиданиям для всех пустынножительствующих:: «Избегай праздности, всегда будь занят каким-либо трудом, чтобы оградить себя этим от бесовских козней. Без времени на постель не ложись. Спи не более пяти часов, причем с перерывом. В полночь обязательно подымайся на полунощницу и не менее двух часов этого времени посвящай молитве. Блудные помыслы не принимай. В противном случае враг угонит тебя из пустыни, и сам ты потопчешь ногами своими все свои добрые начинания».
    Кто был отшельником, обитавшим в ските, вырубленном на правом берегу Чегема, нам неизвестно. «Записок современного пустынножителя», которые о. Меркурий вел на протяжении почти тридцати лет, он не оставил. Молчат архивные материалы; ничего не знают о его судьбе лечинкаевцы. Поэтому остается завершить этот рассказ строками из книги «В горах Кавказа»: «Так и остался безымянным раб Божий, который в годы беспримерных гонений «вземши крест» шел за Христом тернистым путем на свою Голгофу».

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments