Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

ЗА ЗОЛОТОМ «ЖИВОЙ ВОДЫ»

  Препятствия на пути

  В издательство зашел познакомиться Жираслан, чья фирма переехала в здание, где располагается наш офис и рассказал о том, что в урочище Большой Лохран, где он работал в молодости, имеется источник, отличающийся необыкновенными свойствами. Одно из этих свойств - невероятная бодрость после двух-трех стаканов выпитой воды. Прекрасно зная, что слушаю очередной хабар, я, тем не менее, в очередной раз повелся и в компании еще двух друзей Жираслана – Аслана и Феликса – мы решили, пока стоит хорошая погода, выехать в урочище.
    Но поездка не задалась практически сразу. Во-первых, один из участников нашей экспедиции задержался, отчего мы выдвинулись с опозданием. Во-вторых, через два с половиной часа, когда прибыли на место (120 км только в одну сторону), оказалось, что дорогу в Большой Лохран перекрывает шлагбаум. Установлен он здесь достаточно давно, но в последние годы не закрывался. А тут огромный амбарный замок на мощной цепи. Объехать невозможно – с одной стороны скала, с другой обрыв. Решили добираться поверху, но практически сразу поняли, что на таком крутом спуске машину не удержать: вниз не поедим – полетим.


    Искали ключи (обычно их оставляют неподалеку от шлагбаума на приметном месте – под камнем, например), пока не поняли: надо или возвращаться назад, или что-то придумать. Придумали – что именно сделали мои спутники, я не наблюдал, но шлагбаум открылся.
    А потом было и в-третьих: практически сразу на спуске машина пошла юзом. Водитель вначале не понял в чем дело, а потом резко затормозил. Оказалось правое переднее колесо полностью спустило. На следующий день, когда его ремонтировали, обнаружили в шине огромный металлический штырь со свежим сколом на конце. Где и как мы его поймали, осталось неизвестным. А пока достаточно быстро поставили запаску.

  Все эти мелкие неприятности могли ничего не значить, но, как увиделось впоследствии, это были своего рода сигналы, что удачи нам сегодня не видать.
Мы их не услышали. И как можно было думать о чем-то негативном, когда перед нами открылась удивительная по красоте картина. Октябрьский день, как практически и все в этом году, выдался солнечным, ярким, теплым. Малкинское ущелье как-будто светилось, просматриваемое на несколько сот метров вверх и вниз. Нависающие над речкой скалы, укрытые сверкающей хвоей сосен, обрамляли водяной поток с двух сторон. Где-то вдали, позади сбегающих к воде склонов, плыли в голубом небе розово-кремовые остроконечные пики. Виделось, что они сняли свои привычные снежные шапки и подставили лысые главы солнечным лучам, словно вбирая его жар на долгую зиму. Они – живые, дышащие, разомлевшие – нежились под теплом, так щедро раздаваемым светилом.
Зато реке, своенравной Малке, этого тепла и света ох как не хватало и она – чистейшая, прозрачнейшая, неугомонная – билась в узких берегах, подтачивая скалы, обнажая их внутреннюю суть. И невозможно было понять: брызги ли водяные отражаются на камнях или вкрапления драгоценных металлов, коими так богаты эти места. Ведь Малка, как известно, река золотоносная.
А все золотосное всегда своенравно – и в прямом, и переносном смысле.
…Долго выбирали место, где можно перебраться на другую сторону – Жираслан сказал, что лучше это сделать именно здесь, чем ниже, так как река постоянно вбирает новые ручейки, стекающие с окрестных вершин, становясь с каждым километром все полноводнее. А таких километров до источника нам надо преодолеть четыре, а то и пять.
Ух, какой же холодной оказалась вода в Малке – ледяной, без всякого превеличения! Преодолеть надо было водяной поток на расстоянии метров так тридцать, но уже на первых пяти ноги перестали слушаться. Было только одно желание – не упасть, иначе вода сразу понесет. А там – попробуй, выберись.
Спокойствие Малки на этом участке ввело в заблуждение моих спутников, которым я предложил навести переправу – протянуть альпинистскую веревку (она всегда в машине) с одной стороны на другую, Тем более, что у нас имелись рыбацкие сапоги, доходящие до пояса. Да, не нужна нам веревка – перейдем за раз, дружно ответили мои спутники, которые в горах в последний раз были лет так 10-15 назад.
…На середине реки, где вода поднялась до пояса, я оступился на скользком камне, потерял равновесие, стал лихорадочно размахивать руками и…

Может ли время «сжиматься»?
…И не упал. Это было не просто удивительно, это было невероятно. Дело в том, что большая часть моего тела (если разделить по вертикали) уже оказалась в воде. По пояс я и так в ней находился, а тут поскользнулся, и вся левая часть погрузилась в Малку. После этого, естественно, вода должна была накрыть меня с головой и – так как упора уже под ногами не было – понести по течению. Вниз, где белые буруны свидетельствовали – их образуют огромные валуны, выступающие практически на поверхность. Пока вы читаете пережитое мной в эти мгновения, прошло несколько секунд, но то, что последовало дальше, непонятно как уместилось в какие-то доли секунды.
Итак, я поскользнулся, и мгновенно левая рука оказалась в воде, за ней – часть тела. Все. Возможности выпрямиться не было никакой. Тем не менее, я смог принять вертикальное положение. Словно кто-то, невероятно сильный, потянул меня вверх. Вернее сказать, дернул. Да так, что я не только выровнялся, а устоял, обрел равновесие. Уже потом, на берегу, я, оправдываясь перед спутниками за свою неловкость, сказал что-то вроде следующего: «Чуть не уплыл», на что получил ответ: «Удивительно, как вам это удалось – вы словно выпрыгнули из воды».
Я и сам не мог понять, как это произошло. Во-первых, тот момент длился для меня вовсе не секунды, а значительно дольше. Время словно уплотнилось, сжалось. За эти мгновения в моем мозгу проплыли картины того, что произойдет дальше.
Я увидел себя под водой – голубовато-белой, насыщенной многочисленными пузырьками. Меня несло и я никак не мог остановиться. Вот передо мной возник обросший зеленым мхом валун, за который я попытался зацепиться, но смог только вырвать кусок мокрой, склизкой зелени.
Вот впереди мелькнула отмель и я подумал, что именно там мое спасение. Но тут река сделала резкий поворот и со всей силой устремилась к скале. В ней вода промыла огромную щель, в которую меня и понесло. Я хотел зацепиться за скалу, я даже успел впиться ногтями в гладкую, отшлифованную рекой поверхность, но не удержался. Вода оторвала меня, потащила и буквально впечатала в скалу. Что-то вспыхнуло перед глазами и тут же потухло. Для меня все закончилось.
Закончилось там, под скалой, в тех цветных мозаичных картинах, промчавшихся не перед глазами, а в моем воображении. Там же, в том же остановившемся времени, где я продолжал находиться, мое тело по-прежнему вот-вот должно погрузиться в воду и дальше проделать все то, что я уже видел.
«Боже!» – в эти же сотые (или тысячные) доли мгновения уместился и мой крик, обращенный к небу – «Умоляю, помоги мне!»
И сразу за этим совершенно непонятный сильный рывок – словно меня, как неразумного котенка, кто-то взял за шкирку и приподнял (не над землей – над происходящим). И вслед за этим пришедшее ощущение устойчивого каменного дна под ногами.
Что это было? И было ли? А может так разыгралось мое воображение? Был такой советский астрофизик Николай Козырев (1908-1983), который разработал теорию времени. Одним из ее положений является то, что время может иметь разную плотность, причем ощущения «насыщенного» времени обусловлены не только субъективным восприятием, но и объективной реальностью. И если с первым все ясно, то со вторым куда сложнее – нет на земле тех, кому по силам «сжимать» время. Следовательно, мне на помощь пришел кто-то извне. А извне это…
Но, кстати говоря, Николай Козырев был уверен, что и людям доступно уплотнить время. А так как, по его мнению, время – одна из характеристик искажения пространства, то это самое пространство можно изменять с помощью вогнутых зеркал. Проделанные им опыты с людьми, помещенными в комнату, стены, которой были сделаны из вогнутых зеркал, подтверждали это. Выйдя из комнаты, в которой они пробыли несколько часов, испытуемые рассказывали о прошлом и будущем в таких деталях и подробностях, которые невозможно выдумать.
Понятно, что картины моего «пребывания под водой» базировались вовсе не на реально происходящем, а на знаниях, почерпнутых из книг и кинофильмов, но ведь та щель, под которой все для меня закончилось, находилась достаточно далеко впереди, более того – за резким изгибом реки. Так что я ее видеть никак не мог. Впрочем, и здесь не все так однозначно – мог не видеть, но мог предчувствовать.
Теория времени Николая Козырева, основные параметры которой он впервые представил в книге «Причинная или несимметричная механика в линейном приближении» (1958), вызвала многочисленные споры, более того, стала причиной травли ученого, который уже до этого был необоснованно репрессирован. Вот что писал об этом Александр Солженицын в своем знаменитом труде «Архипелаг ГУЛАГ»: «Профессор Николай Александрович Козырев занялся проектированием Машины Времени еще во время своего заключения в тюрьме ГУЛАГа. Для окончания расчетов ему не хватало знания некоторых астрономических величин, но где их можно было узнать в тюрьме? Попав в безвыходное положение, Николай Александрович впервые в жизни обратился с подобной просьбой о помощи к Богу. И после нескольких дней молитвы к ногам Козырева упал... астрономический справочник! Возможно, это была своеобразная шутка надсмотрщика, но, как бы там ни было, книга была им отобрана обратно слишком быстро».
На самом деле все было не совсем так, как поведал А. Солженицын. Как пишут биографы Н. А. Козырева, «Находясь в Дмитровском централе в камере на двоих, Козырев, естественно, много думал об оставленных им проблемах. Он мысленно возвращался к вопросам теоретической астрофизики, в особенности к проблеме источников звездной энергии. И вдруг зашел в тупик: ему недоставало конкретных фактов, примеров, численных характеристик отдельных типов звезд. Товарищ по камере после пребывания в карцере помутился рассудком и скоро скончался. Козырев остался совершенно один. Глухая камера и идейный тупик: тут можно было сойти с ума.
Как раз в один из таких дней безнадежного раздумья открылось окошко двери камеры, и через него просунулась книга, самая необходимая. Это был второй том пулковского «Курса астрофизики» – именно то, что требовалось. По разным вариантам пересказов Козырев пользовался «Курсом» от одних до трех суток и запоминал все подряд. Потом книга была замечена обходчиком и отобрана... Козырев до конца жизни полагал, что эта книга случайно оказалась в крайне скудной тюремной библиотеке, а в камеру она точно «с неба свалилась».
Второй таинственный случай последовал за первым: «...Возбужденный пробудившимися мыслями от запоминания сведений «Пулковского курса», Козырев начал ходить по камере, тогда как днем разрешалось только сидеть на табурете, а ночью лежать на койке. За ходьбу Козырев был отправлен в карцер на пять суток, что случилось в феврале 1938 г. Температура в карцере держалась около нуля градусов. Туда заталкивали в нижнем белье, без носков; из еды выдавали только кусок хлеба и кружку горячей воды в сутки. О кружку с водой можно было погреть замерзающие руки. Мерзнувшее тело обогреть было нечем, и Козырев обратился к Богу. Он молился и с того момента почувствовал внутренне тепло, благодаря чему выдержал пять или даже шесть суток…»
В случае с переправой через Малку было и «сжатое» время, и обращение к Богу, но вовсе не знакомство с теорией времени Н. А. Козырева стало причиной этих ассоциаций, а испытанное на самом деле, тем долее, что случившемся с ученым в карцере я узнал только в процекссе подготовки этого материала.
Но вернемся к нашим поискам источника «живой воды». Переправившись, мы двинулись вниз по левому берегу Малки, оставив альпинистскую веревку – она достаточно тяжелая и желающих нести ее не оказалось. Как выяснилось совсем скоро, поступили так совершенно зря…

Нни вправо, ни влево, ни вверх и ни вниз…
Мы предполагали дойти до родника по правой стороне реки – на ней он находится; именно так добирался до него Жираслан, поэтому и переправу осуществили в районе Большого Лохрана. Проводник, хоть и не был здесь уже лет 15, уверял, что тогда они все время шли по-над рекой и больше Малку не форсировали. Возможно, память его и не подвела, но время внесло свои корректиы. Если вначале имелась более-менее натоптанная тропинка, то спустя метров триста-четыреста она исчезла, и стало ясно: уже долгие годы здесь никто не бывал.
Правда, достаточно быстро нашли звериную тропу – не столь заметную, но, если так выразиться, действующую – в одном месте на влажной земляной поверхности остался четкий след. Не надо было быть куперовским следопытом, чтобы догадаться, чей он. Пятипалый, с выступающими вперед когтями и глубоко вдавленной стопой – совсем недавно по этой тропе прошел медведь. Причем не один, как это выяснилось, когда тропа вывела нас на берег реки, а с медвежонком – его мелкие, семенящие следы во множестве остались на мокром песке. Встреча с медведицей, судая по всему, проводящей учебные тренинги по выживанию, не входила в наши планы, и мы решили свернуть со звериной тропы. Но, как оказалось, у реки она и прерывалась.
Дальше пришлось идти, буквально продираясь через бурелом и густую поросль березового молодняка, что оказалось весьма затруднительно. Тем более, что перед нами один за одним возникали то каменные выносы, то обрывы, появившиеся вследствии осыпавшейся земли и деревьев, не удержавшихся на склонах. Приходилось обходить их поверху, для чего подтягиваться, держась за траву, взбираясь по достаточно отвесным склонам. О том, что будет, если не удастся удержаться, не хотелось и думать – речной берег лежал ниже та в 40-50 метрах, которые лететь бы пришлось без остановки и главное – приземлиться на сплошном каменном ложе.
Преодолев несколько таких обрывов, я пришел к выводу, что пройти за один день четыре-пять километров до источника дело невозможное. Какая-то неточность была в воспоминаниях Жираслана и скорее всего она касалась речных переправ – их должно было быть куда больше, чем одна. Это четко стало ясно, когда мы приблизились к скале чуть ли не отвесно уходящей от реки на многие сотни метров вверх. Ее можно было преодолеть двумя путями. Если снизу, то с форсированием реки. Но Малка протекала здесь в узком каньоне, отчего водяная гладь сплошь и рядом было покрыта белоснежными гребешками, рождавшимися от торчащих каменных глыб. Переправа виделась весьма проблематичной, а если уж быть честным, то без риска для жизни – невозможной.
Следовательно, надо было обходить поверху. Скала же поднималась столь отвесно и уходила так высоко, что я сразу сказал своим спутникам: подняться по ней практически невозможно. Нет, вернее не совсем так – возможно, но это потребует таких усилий, что если оставшуюся дорогу до источника мы еще возможно и одолеем, то на обратный путь сил не хватит однозначно. Поэтому надо возвращаться.
Жираслан и Феликс посчитали по-другому и решили побороться со скалой, а мы с Асланом двинулись в обратный путь. «Думаю, их упорства и гонора надолго не хватит, сказал я своему спутнику, и они быстро выдохнуться. Главное нам добраться без происшествий».


     Происшествия, не заставили себя долго ждать. В какой-то момент, зачарованные неприступным видом огромной каменной стены, возникшей слева перед нами, которую ранее как-то упустили из виду, мы двинулись не вниз, как нужно было, а вверх. И вдруг поняли: дальше дороги нет – перед нами развергся отвестный склон, двигаться по которому было невозможно: земля постоянно осыпалась под ногами, а держаться было абсолютно не за что. Веревку же, напомню, мы оставили на берегу реки, там, где переправлялись. Значит, надо было идти вниз. Но куда? Выяснилось, что дороги вниз тоже нет – и здесь сплошной, ползущий склон. Непонятно было, как мы вообще здесь оказались.
С огромным трудом мы все-таки нашли спуск – его скрывал огромный камень, нависающий над песчанно-глиняным склоном. Через эту махину надо было перелезть, далее зацепиться за него руками и, прижимаясь животом к скальной стенке, нащупать правой ногой выемку, которая рапсполагалась где-то метром ниже. Когда мы поднимались вверх, это не редставлялось столь трудным: подтянулся, переступил, запрыгнул. Но сейчас, когда за тобой зияющий обрыв, усеянный осколками скальной породы, все виделось совсем по-другому. Острый холодок пробежал по телу от одной мысли: «А вдруг кто-то из нас не удержится?». Но пути назад все равно не было. Еще раз обращаться к Богу? Но он и так был с нами. Иначе давно бы уже сорвались, и «загорали» на каменном пляже Малки.
И мы пошли. И мы дошли до места переправы. И даже переправились без особых потерь, если не считать того, что автор этих строк, перебрасывая рыбацкие сапоги (кстати говоря, переходить речку в них куда комфортнее, чем голышом) не рассчитал силу броска, вследствии чего сапоги упали в воду. И если бы не стремительный рывок за ними Аслана (правда, при этом искупавшегося), то рыбацкие причандалы уплыли бы к другому хозяину.
Кстати, на переправе к нам присоединились Жираслан с Феликсом, которые достаточно быстро поняли: вставшую перед ними скалу без альпинистских навыков не одолеть.
Итак, очередная экспедиция, окончившаяся ничем? И хоть Жираслан сказал, что он не успокоится до тех пор, пока не доберется в самое ближайшее время до источника с «живой водой», но пока получалось именно так. Оставалось или возвращаться домой, или …заглянуть в одно из ответвлений Большого Лохрана. Здесь некогда добывали …золото. Было это достаточно близко от нашего нынешнего места пребывания, правда, потребовало бы дополнительных физических усилий, которые у участников нашей экспедиции после блужданий по отвесным склонам итак были на исходе. Решили попробовать. Тем более, что попасть сюда в следующий раз вряд ли скоро удасться.

Заброшенный поселок золотоискателей
Об этом месте я уже коротко сказал в материале «Провал во времени». Напомню, о чем в нем шла речь. …На четвертом этаже здания, в котором располагается наше издательство, помещение под мастерскую получил известный мастер декоративно-прикладного искусства Валерий Жариков. С Валерой (ныне он проживает в Москве) мы давние знакомые, выпускали его авторский фотоальбом «Притяжение мастерства», регулярно встречаемся, когда он приезжает в Нальчик. А тут такой повод – собственная мастерская. Разговорились. Зашла речь и о последних поездках. Одна из них и была в урочище Большой Лохран, где мы искали захоронения крымцев. Оказалось эти места Валерию знакомы: он бывал здесь вместе с отцом, геологом по профессии. Отец и рассказал ему, что в одном из ответвлений урочища перед Великой Отечественной войной искали (и добывали, правда, не в промышленных масштабах) золото. Был здесь даже небольшой поселок старателей, заброшенный после войны. Более того, отец сказал Валерию примерно следующее: «Будет тебе трудно, поезжай в те места – золотишко там имеется». А в подтверждение своих слов оставил карту, на которой отметил место нахождения поселка. Понятное дело, я заинтересовался, попросил найти Валерия карту, если она сохранилась. Валера обещал сделать это сразу по приезду в Москву. И слово свое сдержал – прислал по ватсапу фрагмент, на котором квадратиком отмечен прииск. Название притока Малки и вершины, расположенной поблизости, свидетельствовали, что это действительно Лохран.
Своих товарищей – Олега Молоканова и Юрия Пшибиева, куда лучше меня разбирающихся в космической картографии, я попросил уточнить, как туда лучше добраться. Олег установил точные координаты объекта – на карте программы «Гугл Планета Земля» на высоте 1665 м (по WGS-84) четко просматриваются следы человеческой деятельности. Более того, в процессе поисков Олег наткнулся на выложенную в интернете объяснительную записку к «Государственной геологической карте Российской Федерации», где дано описание интересующего меня объекта, находящегося в районе Кисловодска.
А потом в один из сентябрьских дней мы на машине Юрия Пшибиева выехади в Большой Лохран. Долго искали само место – как оказалось, приняли неверное решение, задумав спуститься в ответвление сверху, откуда дороги к бывшему поселку не было. Крутились вокруг да около, пока не вернулись обратно и заехали в урочище по общеизвестной дороге, которая, как теперь стало ясно, и была пробита в эти места в связи с изысканиями геологов, а вовсе не для чабанских нужд. Тем более, что больше двух ферм здесь никогда ненаходилось, но имелся водопровод с насосной станцией, по которому питьевая вода доставлялась на отгонные пастбища Хаймаши, где в летнее время находился скот десятков колхозов Кабардино-Балкарии.
В тот сентябрьский приезд мы все-таки нашли поселок старателей; успели даже облазить обрамляющие ущелье склоны, пытаясь понять, где располагалась шахта (если она была) или шурфы (если их пробивали). Но наши разыскания кончились ничем, правда, и времени в тот раз у нас было в обрез.
И вот, потерпев неудачу в поиске источника «живой воды», мы, охваченные мгновенно охвативших всех «золотой лихорадкой», двинулись по ущелью. Путь сюда достаточно прост – от Малки до ответвления, которое, кстати, совершенно незаметно, далее опять же на машине по самому ущелью. В тридцатых годах здесь была проложена неплохая дорога для гужевого транспорта, следы которой сохранились и поныне. Правда, до самого поселка старателей по ней добраться невозможно – в ряде мест ручей размыл дорогу, в других ее завалили камни, скатившиеся с нависающих склонов. Но зато имеется хорошо натоптанная тропинка, правда, непонятно, куда идущая – для скота здесь не так уж много травостоя, а само ущелье замкнутое и выхода из него (или спуска), как мы выяснили в прошлый приезд сюда, нет.
Пройдя по тропинке чуть больше километра, попадаешь в горловину ущелья – над узким проходом с обеих сторон нависают мрачные скалы. У одной из них (с левой стороны) некогда имелась пристройка, от которой нынче остались только камни фундамента. По логике вещей, здесь располагалась сторожка, а вернее – сторожевой пост, который не могли миновать ни те, кто шел в поселок, ни те, кто уходил из него. А это говорит о том, что, скорее всего, в поселке старателей имелась и бесплатная рабочая сила, то есть, заключенные.
Сам поселок располагался примерно в километре от сторожки, на левом склоне ущелья, где имеется единственное более-менее ровное место. Именно на нем находятся более десятка фундаментов, представляющих из себя разновеликие по площади помещения. Некоторые из них (самые вместительные) четко определяются как хозяйственные. Другие, находящиеся на заднем плане, в самой глубине поселка, ассоциируются как жилые. Зная, в каких малокомфортных условиях приходилось людям жить в те времена, можно предположить, что обитало здесь не меньше сотни человек.
Впереди поселка имеется нечто вроде промплощадки. Вероятно, сюда доставлялась золотосная руда. Но вот откуда? Ни шурфов, ни шахты и в этот раз нам обнаружить не удалось. Впрочем, возможно и то, что их не было вообще, а золото добывалось шлиховым методом – то есть его мыли с помощью примитивного лотка и лопаты. В пользу этой версии свидетельствует ванная, находящаяся на берегу протекающего по ущелью ручья, рядом с поселком. Она сложена из камней, скрепленных раствором, более того – зажелезнена. Железнение – нанесение дополнительного слоя сухого цемента на бетонные конструкции – служит для их защиты. повышения прочности, продления срока службы при перепаде температур, прямых солнечных лучах, постоянном контакте с водой. Размеры ванны метр на два, тольщина стенок – почти 40 см. Одна из стенок разрушена, как и ведущий к ней от ручья лоток – от него остались только куски бетона.
Пролить свет на то, когда именно здесь обнаружили золото, обустроили поселок, а потом и забросили (ясно, что по причине нерентабельности разработок) его, могли бы архивы Кисловодской гелогоразведывательной экспедиции, но они нам недоступны. И вообще геологи (в силу закрытости, свойственной в советские времена представителям данной отрасли) очень редко делятся подобного рода сведениями, даже если они представляют уже только исторический интерес.
В ущелье мы провели несколько часов. Помимо фундаментов жилищ и промывочной ванны, нашли также некий железный остов, напоминающий вагонетку, но говорить, что это именно так было бы преждевременным.
…Я бродил по развалинам поселка, в котором еще 80 лет назад жили люди, и пытался представить, где они спали, чем питались, как работали, радуясь редким крупинкам, остающимся на дне лотков. Закатное солнце освещало нависающие над ущельем вершины скал и казалось, что вот-вот его последний лучик изменит угол падения, прорвется сквозь надвигающуюся темень и вспыхнет, засияет, отразившись от золотинки, скрытой под сияющей водяной гладью. Но солнце так и не прорвалось, и золотой самородок, который безуспешно все это время выглядывал один из членов нашей команды, так и не явился глазам. И остался ли здесь хоть один из них? И сохранил ли свою силу источник «живой воды»? Время покажет. Другой вопрос – нам ли…

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments