Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

КАБАРДИНО-БАЛКАРИЯ: 50 ТАЙН, невероятных и мистических

  24. СТРЕЛА, ПРОНЗАЮЩАЯ ВЕКА
     Для того, чтобы совершить путешествие в прошлое, не всегда нужна машина времени; ушедшее можно увидеть и через свое восприятие событий. Надо только найти такие места, где прошлое и настоящее (а возможно и будущее) соприкасаются…

  …Молодая женщина, которой чуть за тридцать. Воспитывает ребенка, живет с родителями. Душа чистая и открытая. Я бы сказал незамутненная. Никому не завидует, видит в мире доброе и доброму этому радуется.



    Взял в одну из поездок в горы. Отдыхаем на траве. Перед нами склон, уходящий вниз – туда, где вьется узкой лентой Тызыльское ущелье. Рассказываю об этих местах, о племенах, живших здесь, от которых остались только скальные захоронения. Предлагаю своей спутнице посмотреть на противоположный склон, зафиксировать его в памяти и, лежа на траве, с зажмуренными глазами представить, что здесь было сто, двести, триста, четыреста, пятьсот лет назад. Ибо все эти столетия назад склон был таким же безжизненным и зеленым, на нем не имелось никаких сооружений рук человеческих, а значит, время здесь на самом деле остановилось.

  Я закрываю глаза и вслух отсчитываю столетия, начиная от текущего: вот умчалось оно и сейчас мы в 1917 году. За ним второе – идет 1817 год. Третье – мы в 1717 году. Четвертое, пятое, шестое, седьмое – 1317 год. И все вокруг также – склон, трава, террасы. Никого, ничего…
– Нет,– неожиданно раздается голос моей спутницы,– я вижу башню. Каменную башню. Она прямоугольная, сужающаяся кверху…
Я открываю глаза и приподнимаюсь. Моя знакомая по-прежнему лежит с зажмуренными глазами и продолжает рассказывать о том, что видимо ей одной:
    – Башня стоит выше террасы, на горном выступе. На ней кто-то есть. Человек. На самом верху. Он размахивает руками и что-то делает. Вот появилось пламя. Он разжег костер! Языки пламени такие большие, они касаются человека. Он закрывается от них. Он на самом краю башни. Он очень чего-то боится, но не уходит. Он чего-то ждет. Я увидела, чего он ждал! Выше, оказывается, есть еще одна башня. Вот и на ней вспыхнуло пламя. Это сигнал. Сигнал тревоги.
    Я смотрю на свою спутницу и улыбаюсь. Какое богатое у нее оказывается воображение. На противоположном склоне, естественно, ничего не происходит, но женщина тем не менее продолжает говорить:
– Всадники, всадники! Их много, как их много! Они вскидывают луки. Стрелы, град стрел. Человек падает вниз. Я вижу их глаза. Они смотрят в мою сторону. Они поднимают луки. Боже, они стреляют в меня. Я слышу, как звенят стрелы. Они сейчас долетят! Они уже совсем близко…
Женщина вскакивает. Ее глаза полны ужаса. Она пытается бежать, и я с огромным трудом удерживаю ее на месте.



    – Это все привиделось, – говорю я. – Это не на самом деле. Это в твоем воображении…
    Я уже жалею, что затеял эту игру под названием путешествие во времени. Успокаиваю свою спутницу и через минуту она, осознав, где находится, уже улыбается, а потом даже просит прощения за то, что была так несдержанна, приняв воображаемое за действительное.
Она то и дело оправдывается, словно чувствуя себя виноватой: «Я их видела, как вас сейчас. Я видела их глаза. А потом и они заметили меня. Они все – она не знает, какое слово употребить и говорит привычное – выстрелили в меня. И стрелы их летели так быстро, я испугалась, что не смогу увернуться. Я очень испугалась».
    Она оглядывается по сторонам, а потом внимательно смотрит на противоположный склон. Что она пытается там увидеть? Там ничего нет. И не было. Не было никогда.
    Она спрашивает меня: «А как вы думаете, стрелы могли до меня долететь? На такое расстояние они – она опять не находит нужное слово – достреливают?»
    Я не знаю, что ответить. Пытаюсь вспомнить какова дальность эффективного полета стрелы: кажется, не более ста метров. Но максимальная, помнится, раза в три больше. Но где-то я читал, что известны случаи поражения от стрел, выпущенных лучниками с расстояния в полкилометра. Сколько между склонами ущелья? Сказать точно трудно, но скорее всего метров триста. Или чуть меньше…
Мы медленно взбираемся по склону, трава сползает под нашими ногами, оголяя почву, и я совершенно не удивляюсь, когда замечаю в земле узкую рыжую щепку. Но это не щепка, это проржавевший кусочек металла. Это стрела, почти потерявшая свою форму. Изгрызенная снегами и дождями времени, шершавая, она, тем не менее, все также остра. Как она здесь оказалась? Откуда прилетела? Ответа нет. Но он подразумевается: стрела из прошлого. Прошлого, которое нам не суждено видеть.
    Не суждено? И вот я вновь в этих местах – но теперь у того самого карниза, на котором моя спутница увидела четырехугольную башню с суживающимся кверху верхом. Карниз совершенно пустой, обрывающийся в пропасть. Я раздвигаю траву, выросшую на тонком земляном слое, неизвестно как занесенном на выступ, и вижу камни. Камни, выложенные руками человека. Это фундамент. Чего? Жилища? Какое может быть жилище на узком скальном карнизе? Это башня. Сторожевая башня. Которая, получается, стояла здесь раньше?
Я замеряю шагами ее размеры: шесть моих шагов в одну строну, семь в глубину. Получается где-то три с небольшим на четыре метра. Маленькая какая-то башня. Но может в силу своей функциональной принадлежности она и не должна быть другой?
    Я смотрю вверх по ущелью. Достаю бинокль и внимательно осматриваю верховья с левой стороны ущелья. Что я хочу увидеть? Другой выступ, на котором должна была быть такая же башня? Башня, с которой можно было продублировать огнем сигнал тревоги.
Я не нахожу башню, но знаю – она есть!

                                                                                                                                                                                                     Продолжение следует

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments