Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

ЭЛЬБРУССКАЯ ВИКА

   В издательстве побывал альпинист Казбек Шибзухов, в активе которого 39 восхождений на Эльбрус. Я уже рассказывал о нем - в позапрошлом году на вершине Эльбруса прямо в Казбека удирала молния. Об этом случаве рассказали многие средства массовой информации и интернет-ресурсы страны. Это звучит невероятно, но Казбек выжил. Правда, после этого происшествия стал видеть то, что дано немногим. Об этом я рассказал в цикле публикаций "Мистический Эльбрус". В этот раз Казбек поведал о его недавней встрече с Эльбрусской девой. Этот рассказ впереди.



     А пока напомню одну из своих публикаций о подобной встрече.


    ...Почему я вспомнил эту историю? Про девочку в красной курточке? Не знаю. Просто вспомнил, и все ожило в памяти. Ожило в памяти, что было более четырех десятилетий назад. Да куда там четыре – давно уже с га-ком!

Итак, мы решили идти на Эльбрус! Кто это мы? Несколько малолетних дураков, живущих в одном дворе, которые и понятия не имели, что такое горы вообще, а тем более Эльбрус. Но вот загорелись и все тут. Тогда, в самом конце шестидесятых, это было значительно проще, чем сейчас: при-езжали в один из альпинистских лагерей, пристраивались к какой-нибудь группе, проходили короткую (пару дней) акклиматизацию и «вперед и вверх, а там – ведь это наши горы, они помогут нам».
Близлежащие горы мы действительно считали своими – не раз ходили на знаменитую Сарай-гору, в монастырь, расположенный поблизости. Вот и сейчас туда отправились. Понятно, для родителей, которые и подумать не могли, что мы держим путь совсем в другую сторону. Сбил нас всех конечно с толку Сашка Касимов – самый старший по возрасту, рослый и самоуве-ренный. Он уверял, что уже побывал на Эльбрусе, и это оказалось совсем нетрудно. Почему-то ему верилось. Может, потому, что отец автора этих строк в составе участников массовой альпиниады 1960 года взошел на се-дого великана и потом рассказывал, что в группе, когда идешь один за од-ним, по натоптанной тропе, это оказалось значительно легче, чем он пред-полагал.
Естественно, ни на каком Эльбрусе, Сашка не бывал, а ездил в При-эльбрусье с ребятами из КЮТ (клуб юных туристов), несколько дней провел в одном из лагерей, ходил в однодневные походы. Нам же все это он подал как легкую прогулку за приключениями.
И вот собрав рюкзаки (мы их, как и палатку, альпенштоки, ватные спальники взяли напрокат в клубе туристов, что работал при турбазе «Нальчик»); прихватив по два свитера, по паре шерстяных носков (на это у нас хватило ума), несколько банок тушенки (здесь нам повезло: мать Генки Бершадского работала в заводской столовой), черные очки в пластмассо-вой оправе (знали, что без них никак нельзя), имея каждый по десять руб-лей в кармане (спонсировали родители), мы двинулись на вокзал. Двину-лись в кедах – резиновых, китайских, в которых и планировали взойти на высочайшую вершину Европы. Впрочем, тогда она такой не считалась.
Вокзал на тот момент в городе был один – напротив железнодорожного, откуда и ходил «пазик» в Терскол. Не помню, сколько стоил билет, но знаю точно, что меньше рубля.
Выпало из памяти и то (в Приэльбрусье я приехал в первый раз), где именно мы остановились. Но палаток (частных гостиниц тогда не было и в помине) рядом стояло видимо-невидимо. Мы и разбили свою (с немалыми трудностями, кстати) поблизости.



Дальше одна надежда была на опыт Сашки, утверждавшего, что без акклиматизации подниматься нельзя. Но прибиться к какой-нибудь из организованных групп оказалось непросто. Только на второй день нас согласи-лись взять с собой ребята из Свердловска, такие же, судя по всему, неопытные, как и мы, но имевшие пожилого (на наш взгляд) инструктора. Я до сих пор не понимаю, почему он разрешил нам присоединиться к его группе. Впрочем, в те времена все было значительно проще и доступнее. Регистрация как таковая, возможно, и была, но большинство обходилось без нее. Мы, во всяком случае, не слышали о ней, тем более, что двое из нас еще не успели даже получить паспорта, а других документов, типа школьных удостоверений, в те времена не выдавали. Естественно, не бы-ло и в помине пограничной зоны. Вообще никому до нас не было никакого дела. За те дни, что мы провели в Приэльбрусье, ни один человек не поинтересовался, кто мы, что здесь делаем, что планируем, как экипированы и что у нас есть с собой.
Одним словом, наша акклиматизация (дело было в конце июля) свелась к двухдневному шатанию по окрестностям и лежанию в палатке, а на третий день мы вышли. Вместе со свердловчанами, полностью полагаясь на них. Маршрут был классическим – от Азау (к этому времени как раз заработала канатка «Азау» – «Кругозор», далее так называемые «Бочки» и Приют 11.
Вспоминая сегодня тот поход, не могу сказать, что начальный его этап достался так уж тяжело. Погода была идеальной для восхождения – без-ветренно, на редкость тепло, солнце пряталось за тучами, тропа размокла, идти было легко, тем более, что свердловчане взяли достаточно высокий темп. Конечно, играла свою роль и молодость.
Ночевали мы на Приюте 11. Как это удалось, кто нам разрешил, чего это стоило, я так и не узнал. Нет, вру. Последнее обошлось нам по пятерке с носу, которые собрал руководитель свердловчан. Помню, что мы еще долго ворчали, так как разместили нас прямо на полу в коридорчике, а меня в каком-то закутке и мужик, проходивший туда, наступил мне, лежащему в спальнике, на руку. Кстати, холодно было страшно. Свитера, натянутые один на другой, ничуть не грели. Особенно мерзли руки.
Помню, что мы вместе со свердловчанами сходили к скалам Пастухова. Подъем показался настолько крутым, выдохлись мы из сил так быстро (стали задыхаться, через семь-восемь шагов останавливаться), что никакой Эльбрус уже не вдохновлял. Радовала только погода: отогревались на кам-нях. К этому времени наши лица так пересытились солнечной энергией, а губы распухли и обветрились, что меня поминутно не оставляли мысли: как я все это объясню маме. Кожа горела, губы кровоточили, но до меня и моих спутников ни кому не было дела. Старший из свердловчан внес нас в какие-то списки и сказал, что на восхождение пойдем в два часа ночи. К этому времени кто-то экипировал меня ботинками, горными, настоящими, но столь жесткими и всего на размер большими, что большие пальцы на ноге я сбил уже в первые метры подъема.
Впрочем, это рассказ не о глупости малолетних дураков, а о другом. По-этому не буду рассказывать, как мы двигались и докуда добрались. Уточню лишь, что нашей четверке даже седловина не покорилась. Совсем скоро мы стали отставать от свердловчан. Их замыкающий постоянно подгонял нас, потом остановил всю группу и предъявил ультиматум: или «через не могу» идем вместе, или останавливаемся и: 1. ждем их. 2. идем вниз по тропке.
С позиций элементарных требований безопасности поведения в горах все это кажется ирреальным и невозможным, но все было именно так или почти так. Почему почти? Потому что к этому времени я уже практически не соображал, где нахожусь, а лица товарищей были как в тумане. Не думаю, чтобы у моих спутников состояние было лучшим.
Одним словом, мы, все четверо, остались и назад двинулись уже не в связке, а по отдельности. Я оказался последним. И в прямом, и в переносном смысле.
Практически сразу расстояние между нами стало расти, а вскоре первый (это был, конечно, Сашка) вообще скрылся из виду.
В какой-то момент я обнаружил, что впереди меня никого нет. Это было странно – только что поблизости был кто-то из товарищей и вдруг он исчез, словно растворился в снежной круговерти (к этому времени посыпал мел-кий снежок). Ноги мои стали как чугунные, пальцы упирались в ботинки и от этого ныли со страшной силой.
Чтобы уменьшить боль, я решил снять одни из шерстяных носков. Но как это сделать? Взгляд заметил нечто черное с правой стороны. Это был камень (тот самый или не тот), на котором мы грелись. Добравшись до него, я припал спиной к теплой поверхности и попытался снять носки. Но для этого надо было вначале снять ботинки. Один я еще как-то смог и увидел, что носок пропитался кровью. Стащив его, сунул ногу в ботинок и осознал, что и в таком виде она в него не влезает.
От боли и бессилия сел на снег, уперся в камень ногой и стал со всей оставшейся силой бить от него. Каким-то образом мне удалось запихнуть, в прямом смысле слова, ногу в ботинок и даже завязать шнурок. Цепляясь за камень, я нашел в себе силы подняться, чтобы идти вниз. И тут вдруг по-нял, что не знаю куда. Тропка, от которой камень находился в каких-то пя-ти-семи метрах, тропка, столь видимая сверху, исчезла. И ее вовсе не за-нес снег – он еще не набрал силы, а падал словно нехотя, большими, прав-да, но редкими хлопьями.
Тем не менее, ее не было. Я снял очки, и яркий свет резанул по глазам, поплыли разноцветные радужные круги. Я вновь надел очки, но тропку так и не увидел. У камня же было так тихо, спокойно, он защищал от ветра и снега, более того – дарил тепло, что я решил остаться у него. Подумал: свердловчане начнут спускаться, я их замечу и с ними тронусь вниз. Про-пустить я их никак не смогу, ведь тропка совсем рядом с камнем, всего в нескольких шагах.
И я привалился к камню. Какое-то время еще смотрел вперед, а потом веки налились тяжестью и сами опустились. Сколько так продолжалось, я не знаю. Но неожиданно я услышал ее голос. Чей именно? Девочки по име-ни Вика, с которой я познакомился в пионерском лагере за два года до этого. Ехать мне туда категорически не хотелось, но родители настояли, и так я оказался в пионерлагере, что располагался в Долинске, месте, которое и сейчас называется «Волчьи ворота».

                                                                                                                                                                                                              Окончание следует

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments