Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

Живая Мария

    В честь 400-летия добровольного присоединения (формулировка тех лет) Кабарды к России в 1957 году был установлен памятник «Навеки с Россией». Его создатели – московские скульпторы С. О. Махтин и М. Ф. Листопад, архитектор В. К. Отаржевский. Во времена, которые ныне принято называть хрущевскими, о нем писали панегирики, вызывающие сегодня у многих лишь иронию. Процитируем один из них – из книги Дмитрия Трунова «Ущелья сокровищ»: «Меня особенно волновали те минуты, когда первые лучи солнца касались темно-красного полированного гранита, и он будто загорался внутренним светом, начинал расточительно разбрасывать зеркальные отблески. И уже не на граните, а на драгоценном камне стояло изваяние красавицы кабардинки, одной рукой сжавшей тугую косу, другой поднявшей свернутую в трубочку грамоту.
    Маша – таким ласковым русским именем называют горожане девушку на пьедестале. Этот монумент – символ братства, вечной дружбы между русскими и кабардинцами. «Навеки с Россией» – написано золотом на пьедестале. А вокруг разостланы ковры цветов: голубые и розовые петуньи, багряные циннии, карминные канны, совсем молоденькие голубые елочки. Ковры оторочены темно-зелеными помпончиками – шариками подстриженного самшита.





     Монумент внушителен и вместе с тем воздушен. Внушителен потому, что значительна череда событий, породивших его. Воздушен потому, что дружба и братство – крылаты.
    …Четыре барельефа по сторонам монумента. Каждый из них – вехи братства: кабардинские послы в Москве; московские послы в Кабарде; совместная борьба за Советскую власть; победы в социалистическом строительстве».


Монумент действительно величествен, а сооружен – это понимаешь теперь, по прошествии более шести десятилетий со дня его возведения, – на века. Многое вместилось в эти годы, рядом местных историков оспаривается сам акт добровольного присоединения Кабарды к России, особенно в контексте Кавказской войны. Но тем не менее у коренных нальчан площадь Марии ассоциируется с чем-то дружественным и родным, а само это имя дорого и близко как кабардинцам, так и представителям других народов.
А женщина эта была на самом деле неординарной, что и подтверждают труды выдающихся русских историков и писателей..
Вот выдержка из «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина: «Тогда Иоанн, уже решительно оставив мысль быть Сигизмундовым зятем, искал себе другой невесты, в землях азиатских, по примеру наших древних князей. Ему сказали, что один из знатнейших черкесских владетелей, Темгрюк, имеет прелестную дочь: царь хотел видеть ее в Москве, полюбил и велел учить Закону. Митрополит был ее восприемником от купели, дав ей христианское имя Мария. Брак совершился 21 августа 1561 года...
Второй брак Иоаннов не имел счастливых действий первого. Мария, одною красотою пленив супруга, не заменила Анастасии ни для его сердца, ни для государства, которое уже не могло с мыслию о царице соединять мысль о царской добродетели. Современники пишут, что сия княжна черкесская, дикая нравом, жестокая душою, еще более утверждала Иоанна в злых склонностях, не умев сохранить и любви его, скоро простывшей: ибо он уже вкусил опасную прелесть непостоянства и не знал стыда...».
Другой не менее знаменитый историк, автор «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьев пишет: «Еще будучи только 43 лет, в 1573 году, Иоанн говорил литовскому послу Гарабурде, что он уже стар. Действительно, такая страшная жизнь, какую вел Иоанн, такая страшная болезнь, которою страдал он, должны были состарить его преждевременно. Несчастная война с Баторием, потеря Ливонии, унижение, претерпенное Иоанном, должны были также разрушительно подействовать на его здоровье. Наконец, сюда присоединялось невоздержание всякого рода, против чего не могло устоять и самое крепкое телосложение. Мы видели, что по смерти Анастасии Иоанн сватался к сестре польского короля, но сватовство это не имело успеха; Иоанн обратился в сторону противоположную, на Восток, и в 1561 году женился на дочери черкесского князя Темрюка, которой при крещении в Москве дали имя Марии. Выгода жениться не на русской, особенно при тогдашних обстоятельствах, и красота черкешенки могли прельстить Иоанна; но легко понять, что он мог выиграть в нравственном отношении от союза с дикаркою. Мария умерла в 1569 году…».



У С. А. Белокурова, автора труда «Сношения России с Кавказом» (1889), читаем: «В 1561 году совершилось событие, которое еще более связало Московское государство с Кавказом и главным образом с Кабардинскими Черкесами: в этом году царь Иван IV вступил во второй брак с дочерью Кабардинского князя Темрюка Мариан. Документов, касающихся этого царского бракосочетания, сохранилось так мало, что мы не имеем даже чина этой свадьбы и издатель «Древней Российской Вивлиофики», поместив в XIII томе (2-е изд.) чины свадеб великих князей и царей, после чина свадьбы царя Ивана IV на Анастасии Романовой принужден был заявить: «…здесь по порядку следовало быть второй свадьбе царя и великого князя Ивана Васильевича, но описания этой свадьбы не отыскано». Мы даже не знаем точно, когда будущая царица приехала в Москву. О приезде братьев ее в летописи мы встречаем заметку, что в октябре 1558 года приехали из Кабарды «большого князя дети Темрюковы Булгерук да Салтанук мурза» (в крещении Михаил), но из этой заметки не видно, чтобы вместе с братьями приехала в Москву и Мариан Темрюковна, которая всего вероятнее приехала после них. Есть известие, что в то время «как царь и в(еликий) к(нязь) Иван Васильевич В(еликой) Р(оссии) сватал за себя в Черкасех царицу Марию Черкасскую, в ту пору Василий Иванов Меньшой Коробьин был в Черкасех от царя Ивана» и с известием о ходе дел присылал к царю Никиту Григ. Ржевского, Петра и Василия Биркиных. Но, к сожалению, настоящее известие этим и ограничивается.
В наказах русским послам, отправляющимся после свадьбы, мы встречаем статью – что должно отвечать «нечто вспросят о государской радости». Посол так должен был говорить: «Божья воля сталася: у государя нашего царицы и великой княгини Настасии в животе не стало. И государь наш по многим землям посылал и сказали ему у большого князя Черкасского у Темгрюка дочерь, что ему государскому обычаю пригожа; и царь и великий князь посылал по нее и смотрел ее. И она ему государскому обычаю пригодилась, и государь и взял ее за себя: а Темрюка князя и землю Черкасскую пожаловал: велел ему себе служити...».
В Москве она была крещена в православную веру и получила имя Марии. Само бракосочетание было совершено вскоре после 20 августа 1561 года, о чем мы узнаем из записок английского посла к царю Ивану IV Дженкинсона. Он, приехав 20 августа в Москву, просил дьяка доложить царю об его прибытии. «Но его высочество, – пишет Дженкинсон, – был занят великими делами: он готовился вступить в брак с княжною Черкасскою Магометова закона и потому приказал, чтобы ни один иностранец будь то посол или кто-либо другой, не был допускаем». Дженкинсон сообщает далее несколько странное известие, что царь «кроме того, повелел, чтобы в продолжение трех дней, пока будет праздноваться это торжество, городские ворота оставались запертыми, и чтобы никто ни иноземец, ни русский (кроме некоторых лиц из его двора) не выходил во время сего торжества из своего дома; причина такого повеления неизвестна и по сей день».
Впоследствии ей пишет грамоты жена Тинахмета мирзы Ногайского Малхуруб – княгиня Черкасская, называя ее «Гуэщэней», а царя зятем. Малхуруб также пишет черкешенкам в Крым большой царице Айме-Салтане и Хан-Сюере в августе 1564 г. Этим ограничиваются все те сведения, которые мы имеем относительно брака царя Ивана IV на княжне Черкасской Марии Темгрюковне».
Современный историк Руслан Скрынников пишет: «Второй брак Грозного был скоропалительным. Не добившись успеха в Польше и Швеции, царские дипломаты привезли царю невесту из Кабарды. Невеста – княжна Кученей, дочь кабардинского князя Темир Гуки – была очень молода. Иван «смотрел» черкешенку на своем дворе и, как сказано в официальной летописи, «полубил ее». Кученей перешла в православие и приняла имя Мария. Три дня в Кремле продолжался брачный пир. Все это время жителям столицы и иностранцам под страхом наказания было запрещено покидать свои дворы. Власти боялись, как бы чернь не омрачила свадебного веселья. Все помнили о том, что произошло в столице после первой царской свадьбы.
Сначала Мария, не зная ни слова по-русски, не понимала того, что говорил ей муж. Но потом она выучила язык и даже подавала царю кое-какие советы (об учреждении стражи наподобие той, которая была у горских князей, и пр.) В браке с Марией Черкасской у царя родился сын Василий, но он умер младенцем. Темные слухи об отравлении Марии Грозным легендарны. Перед кончиной Мария ездила с мужем в Вологду и там заболела. Известия о «заговоре» в Новгороде принудили Ивана поспешить в Москву. Больную жену он доверил вести за собой боярину Басманову. Путь был труден и долог. Больную Марию привезли «по наказу» в Александровскую слободу, там она вскоре и умерла».
Лицо Марии навсегда ушло во мрак. Портреты ее, воссозданные со слов современников, не могут быть идентичными подлинной личности, ибо отражают взгляд живописца, скульптора. Это обобщенный образ кабардинки, но не сама Гуашаней. Лицо и фигуру Марии, установленной на площади, лепили с реального человека – знаменитой солистки 50–60-х годов прошлого века ансамбля «Кабардинка» Сони Шериевой, о чьем мастерстве, грациозности слагали легенды.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment