Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

НАЛЬЧИК: РОВНО 100 ЛЕТ НАЗАД

   Перечитываю неопубликованные воспоминания Константина Чхеидзе «События. Встреч. Мысли» и смутные мысли терзают голову. Это было? Это будет? История, как известно,если и повторяется, то в виде фарса.

  …В конце октября 1917 года в главном городе Кабарды, Нальчике, благодаря тому, что он стоит в стороне от железнодорожной магистрали Ростов-Владикавказ-Грозный- Гудермес, и благодаря спокойному и благожелательному характеру кабардинского народа в общем царило относительное спокойствие. Нальчик еще не был окончательно захвачен событиями, Нальчик оставался своего рода благодатным островом. В день переворота, определившего судьбу России и даже отчасти всего мира, 25 октября 1917 года (по новому стилю 7 ноября), я, молодым корнетом, прибыл в свой Кабардинский конный полк, штаб которого находился в Нальчике.


    Вопреки всем треволнениям, тревожным ожиданиям завтрашнего дня, шаткости сегодняшнего, поток жизни не останавливался. Жизнь — как трава. Она проникает всюду, где не задавлена камнями, и даже ломает камни, пробивается сквозь них. В городе и аулах были свадьбы. Большое впечатление произвел офицер нашего полка Ибрагим Лафишев, он «унес» одну очаровательную девицу (с ее согласия, впрочем). Был свадебный пир «на весь мир». Пиров и пирушек вообще было много. Участились грабежи.

В помощь остаткам полка и стражникам была создана добровольная гражданская самоохрана. Иногда ночью слышалась стрельба. Время от времени приезжали делегации от различных политических группировок, устраивались собрания с прениями в Городском клубе, в зале Реального училища, устраивались и многолюдные митинги на Базарной площади, возле Горского сквера. Национальный совет, состоявший преимущественно из интеллигенции, представителей имущих слоев, оборонялся. Его главными противниками были так называемые «шариатисты», в меньшей степени незначительная группа местных большевиков; но эта группа опиралась на своих многочисленных единомышленников в Пятигорске, Владикавказе и других городах и, потенциально, была более опасной.
…Шариатисты требовали уничтожения социального, имущественного неравенства, отобрания земли у помещиков, раздела ее между бедняками. Во главе шариатистов стоял образованный, обладавший высокими личными качествами, гуманный человек, Назир Катханов. Некоторые последователи называли Назыра «посланником небес». Небольшую группу кабардинцев-большевиков возглавлял Бетал Калмыков, способный, решительный вожак, с узким кругозором, сильной волей и острым языком. Сталин, хорошо знавший положение на Кавказе, подсказал своим коллегам по правительству удачное тактическое решение: объединить два революционных движения среди мусульман (шариатистов и большевиков), направить их на борьбу с «белыми» во имя торжества пролетарской диктатуры.

В Кабарде, прежде всего в Нальчике, положение оставалось неопределенным и напряженным. Начались невиданные «эксцессы»: в базарный день какие-то неизвестные напали на офицера (его звали Павел Захаров), хотели убить, стреляли, он стрелял, образовались две группы за него и против, кровопролитие закончилось только к вечеру. Выяснилось, что в городе нет силы, способной защитить граждан от грабителей, от вооруженных бандитов. Было решено создать гражданскую самооборону и некоторое время фактическая власть в городе принадлежала начальнику самообороны, полковнику Мамышеву. Но формально правил Национальный совет, утративший значение. Многое делалось в так называемом «явочном порядке» — в порядке совершившегося факта. В некоторых аулах вынесли постановление отобрать земли у дворян — отобрали. Участники неизвестно кем созванного митинга решили национализировать типографию — единственную в городе типографию, принадлежавшую старенькому полковнику в отставке Львову. Был произведен «штурм» типографии, однако Львов и двое его наборщиков штурм отразили, а толпу разогнали.


Суды не действовали, заключенные из тюрьмы разбежались, надзиратели разошлись. Но оказалось, существует небывалый до того времени «шариатский суд», и с ним связано одно неизгладимое воспоминание. Предварительно напомню, что дело происходило после трех лет войны, в которой участвовали тысячи кабардинцев — война огрубляет нравы. Дело происходило в период общего нестроения и разрухи, самоуправства и бандитизма. Шариатский суд, под председательством фанатика Искандерова, рассматривал дело о том, что один кабардинец украл у другого кабардинца коня. Согласно шариату, вору полагается отсечь руку, и суд присудил виновного к отсечению руки. Но кто должен выполнить постановление? — Искандеров предложил сделать это членам суда; они отказались. Они отказались и в свою очередь предложили ему сыграть роль палача, с чем он не согласился. Было объявлено, что тот, кто добровольно возьмет на себя выполнение постановления, получит награду, и не малую; — в Кабарде не нашлось ни одного человека, который согласился бы отрубить руку другому человеку, хотя бы и вору, присужденному к этому наказанию.
Как это не странно, то тяжелое, хаотичное, кровавое время было — может быть, по закону противоречия — удивительно «легким» временем. Жизнь оторвалась от корней, привычные психологические устои поколебались, людские массы как бы «носились в воздухе», наподобие потревоженного роя пчел. В быстролетных встречах и разлуках чувствовалась какая-то лихорадочность. Люди куда-то спешили, события и дни сменялись в калейдоскопе, который вращался бешеными темпами. Произошло резкое размежевание — на тех, кто куда-то устремлялся и, в общем, пребывал в настроении торжествующего оптимизма, и тех, кто оказался подавленным и находился в ожидании грядущих бед. На улицах и в обществе можно было встретить много счастливо-оживленных лиц, главным образом из среды молодежи — ведь открывался беспредельный простор для любой инициативы. Создавались группы, кружки, партии. А рядом — много лиц озабоченных, скорбных. После того, как была проведена попытка ограбления местного казначейства, люди взяли свои вклады; хранившиеся в сейфах драгоценности перенесли домой или скрыли в потаенном месте. Прошел слух, что богатейшая помещица Александра Ивановна Никольская — «миллионерка» — держит в своей вилле огромные суммы, бриллианты и т. п. Замаскированные бандиты напали на виллу, все дорогие вещи увезли, виллу сожгли. Никольская переехала в город с надломленным душевным состоянием. Она впала в задумчивость, часто повторяла «пришел конец света». Ее сестра, жена моего дяди, бывшая народница-социалистка, ставшая позднее на точку зрения «самобытного пути развития России», видела в революции бунт, мятеж, который через немного или много лет закончится «торжеством православия». Она перечитывала «Бесов» Достоевского, его «Дневник писателя» и утверждала, что «все будет так, как предсказал Федор Михайлович».

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments