Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

ТРОЦКИСТЫ ОЗОВЫ

 В дневниковых записях Михаила Пришвина, побывавшего в Кабардино-Балкарии весной 1936 года, есть такой эпизод: «Встречается лесник кабардинец с красным носом. Объясняемся: – Мне Б. Калмыков разрешил. – Озов у нас начальник, все идут к Озову, и Буденный был у нас – тоже к Озову. – А Ворошилов? – И Ворошилов к Озову, все к Озову. – А Калмыков? – Чуть подумал и ответил: – Калмыкову не надо, Калмыков может сам везде ходить. – А другому Калмыков может разрешить? – Другому нет. Сам может, другой должен к Озову».
 Кто такой, этот всесильный Озов? Понятное дело – лесник, в чьем ведении было выдавать разрешения на отстрел диких животных. Ну а дальше? Кем он был, как сложилась его судьба? Возможно ли это узнать, если после описываемых событий прошло уже более 80 лет? Тем более, что кроме фамилии неизвестно ничего.




 На всякий случай заглядываем в «Книгу памяти жертв политических репрессий Кабардино-Балкарии. 1920-1941», выпущенную нашим издательством. В мартирологе два представителя этой фамилии. Первый из них – Ахмед Тагирович – родом из селения Вольный Аул, техник-нормировщик рудника в г. Нальчике. Ни по своей работе (экономист), ни по возрасту (в 1936 году ему было 24 года) он не подходит на роль главного лесника. Хотя, вероятно, имеет родственное отношение ко второму Озову – Тегиру Сараменовичу. Тагир и Тегир слишком близкие по своему значению имена, тем более, что оба из Вольного Аура, а поэтому скорее всего при составлении протокола следователь допустил ошибку.
 Вот что известно о Т. С. Озове: «Родился в 1881 году в селении Вольный Аул Нальчикского района Кабардино-Балкарии, кабардинец, колхозник. Арестован 26 ноября 1938 года. Обвинен в том, что с 1931 года являлся участником антисоветской правотроцкистской организации, ст. ст. 58-7,17-58-8 УК РСФСР. Постановлением Военной коллегии Верховного суда СССР от 28 февраля 1940 года осужден к 10 годам лишения свободы в ИТЛ. Реабилитирован 8 марта 1958 года постановлением КГБ при СМ СССР».
 Понятное дело, Тегир Сараменович (в реабилитационных документах у него другое отчество – Саралинович) даже по косвенным признакам в большей степени соответствует роли главного лесника. Возрасту – 55 лет; обвинительному вердикту – формулировка троцкист да еще с таким солидным стажем (5 лет!) невольно наталкивает на мысль, что Лев Давидович Троцкий и лесник Озов как-то были связаны. Как именно? Да очень просто – ярый враг Сталина летом 1928 года, уже после того, как был снят со всех постов, отдыхал в Кабардино-Балкарии, более того, выступал с речью на пленуме обкома ВКП (б). Об этом известно из объяснения Э. К. Шериева (1903-1937), на момент приезда Троцкого в Кабардино-Балкарию секретаря обкома комсомола, арестованного по огульным обвинениям и расстрелянного.
 Вот несколько строк из него: «1928 г. В Нальчике отдыхал на даче враг народа фашист Троцкий. В период, когда иудушка Троцкий отдыхал, проходил пленум Кабардино-Балкарского Обкома ВКП (б). Я, как член этого пленума, помню, заседание проходило в здании, где сейчас пионер городок В период вечернего заседания пленума Обкома, т. Калмыков и Фадеев пригласили фашиста Троцкого на пленум Обкома партии. Троцкий выступил на пленуме Обкома о международном и внутреннем положении. Свой доклад Троцкий закончил восхвалением Калмыкова и Фадеева, как выдающихся руководителей. …Калмыков выступил на пленуме и сказал: «Смотрите, какую высокую оценку вождь Троцкий дал руководителям Области», и помню, как была дана реплика о том, что «Оценка Троцкого не авторитет, он не член Политбюро», на что Калмыков ответил: «Он авторитет, так как он свои ошибки признал, и партия ему простила все».
А вот заключительные строки, интересные нам: «О той охоте, которую иудушке Троцкому устраивал Калмыков и Фадеев – всем памятно в гор. Нальчике и в Кабарде. Об охотах могут сказать объездчики из сел. В-Аул Амшоков и Озов».
Итак, из объяснения Эрджиба Шериева следует, что объездчик (так называли раньше лесников) Озов родом из селения Вольный аул. И колхозник Тегир Сараменович Озов тоже отсюда. Получается это одно и тоже лицо?
Последние сомнения развеял приход в издательство Зои Аюбовны Семеновой (в девичестве Амшоковой), словно почувствовавшей, какими поисками мы занимаемся. И трагическая судьба Озовых, большинство членов семьи которых перемолол молох репрессий и войны, ожила перед глазами.
Зоя Аюбовна – дочь Аюба Амшокова и Хайшат Озовой, одной из дочерей Тагира Сараменовича, то есть, всесильный лесник Озов, приходится ей дедом. Так уж случилось, что все фотографии и документы Озовых и Амшоковых оказались в ее руках. Читать эти пожелтевшие от времени бумажки нельзя без боли; как и рассматривать фотографии тех, кто, приняв муки и страдания, преждевременно ушел из жизни.
Аресты в семье Т. С. Озова начались с Ахмеда, одного из шести его сыновей (всего детей было одиннадцать). Того самого, с которого мы и начали наш рассказ. В заведенном на него деле указана очень редкая для тех лет профессия – экономист. И действительно, он учился на экономиста в одном из московских вузов; вернувшись на родину, устроился техником-нормировщиком на руднике. Речь идет о пепло-пемзовом руднике, работавшем в Кенже; его карьер виден из Нальчика и сегодня. Поработать толком не успел – 28 августа 1935 года был арестован, обвинен по статьям 58-8, 58-11 и 59-3 УК РСФСР. Первые две включают в себя участие в террористических актах и контрреволюционной организации, последняя – особо для Союза ССР опасные преступления против порядка управления.
Вследствие наличия статьи 59-3 все должно было закончится расстрельным приговором, который и был вынесен Военным трибуналом СКВО (Северо-Кавказского военного округа) 17-21 апреля 1936 года. Но в деле имеется кассационная жалоба – редчайший по тем временам документ.
А дело в том, что с просьбой о помощи Тагир Озов обратился к Клименту Ворошилову, которому ни раз, как и Семену Буденному, другим советским и партийным деятелям, организовывал по поручению Бетала Калмыкова охоту. У Озовых в доме висел инкрустированный портрет Климента Ефремовича с дарственной надписью, имелся патефон с пластинками, полученный от него же в подарок. А Ахмеду Озову Ворошилов даже вручил часы – невероятная редкость в те годы.

 После ареста сына, Тагир пришел к Беталу Калмыкову, но тот ответил, что решить этот вопрос не в его силах; посоветовал обратиться к Ворошилову, на тот момент наркому обороны СССР. В Москву поехала супруга Григория Романова, тоже охотника, друга Тагира Озова, который был также знаком с Ворошиловым, имел фотографию с его дарственной надписью.
Известно, что нарком обороны СССР женщину принял, вмешался – так появилась в деле кассационная жалоба. Но заступничество это лишь отдалило на полтора года смерть Ахмеда Озова. Рассмотрев кассационную жалобу, Военная коллегия Верховного суда СССР 18 октября 1937 года не нашла оснований для пересмотра приговора и оставила его в силе, Правда – единственный итог вмешательства Ворошилова – исключив из обвинительного заключения статью 59-3. В тот же день Ахмед Озов был расстрелян.
В справке, выданной 31 октября 1958 года Военной коллегией Верховного суда Союза ССР, говорится: «Дело по обвинению Озова Ахмеда Тагировича, до ареста – 28 августа 1935 года – техника-нормировщика рудника в Нальчикском районе, пересмотрено Военной коллегией Верховного суда СССР 13 сентября 1958 года. Приговор Военной коллегии от 18 октября 1937 года в отношении Озова А. Т. по вновь открывшимся обстоятельствам отменен и дело прекращено за отсутствием состава преступления. Озов А. Т. реабилитирован посмертно».
Затем пришел через самого Тагира Сараменовича. И связано это было не столько с сыном (после его расстрела прошел год). А с тем, что 12 ноября 1938 года был арестован Бетал Калмыков и тут же начались повальные аресты всех, кто в той или иной мере был с ним связан. Организация охоты для Троцкого, тем более по поручению Бетала Калмыкова, стоила Т. С. Озову десяти лет лишения свободы в исправительно-трудовом лагере, которые он отбыл от звонка до звонка. Абсурдность приговора явилась причиной того, что Тагира Сараменовича реабилитировали среди первых в стране – 8 марта 1955 года дело по обвинению его было прекращено КГБ при СМ СССР в соответствии со ст. 204 п. «б» УК РСФСР.
А вот как сложились судьбы пяти других его сыновей. Хажкасим сражался с фашистами в Крыму. В мае 1942 года, когда в так называемом крымском котле оказалось 8 советских дивизий и погиб командующий 51-й армией генерал-лейтенант В.Н.Львов, а вместе с ним 162 282 бойца и командира из 250-тысячного состава Крымского фронта, оказался в плену. Каким-то образом вернулся в строй. В одном из писем сообщил, что воюет в Молдавии. Но здесь все и закончилось – его арестовывают как сына врага народа, дают десять лет исправительно-трудовых лагерей. Отбывал их на Севере, заработав силикоз…
Два других сына Тагира – Бисултан и Махмуд также попали в плен. Причем они были захвачены прямо в вагоне поезда, который вез мобилизованных из Нальчика на фронт. Оба оказались в Бобруйске – концентрационном лагере, где погиб Али Шогенцуков. О судьбе Махмуда ничего неизвестно – считается, что умер в лагере (пропал без вести); данные о смерти в мартирологе условны: 1918–1941.
А вот Бисолтан вместе с Шухибом Амшоковым, братом Аюба Амшокова, отца Зои Аюбовны, бежал из плена, добрался до дома. Вернулся буквально за несколько дней до оккупации Нальчика. Председатель вольноаульского колхоза поручил им спасать скот от немцев, загнав его в лес. Во время перегона Шухиб подорвался на мине и пока Бисултан доставлял его в аул, город заняли немцы. Практически сразу они стали избирать новые структуры власти. На аульском сходе на должность старосты предложили Бисултана. Когда же он появился в ауле и попытался отказаться, односельчане стали уговаривать: «Мы тебя знаем. Мы тебя, если что, защитим».
Слушали их… Никого не выдал Бисултан, ни в чем не был замешан, но по анонимке после освобождения был Нальчика арестован. Дали по полной – 25 лет лагерей. Отбывал их в Казахстане – на шахтах Джизказгана. Выпустили его практически сразу после реабилитации отца. Вернулся домой больной, совершенно разбитый; прожил после этого совсем недолго.
Еще один сын Тагира Мухамед ушел на фронт прямо со школьной скамьи – закончил десять классов СШ №9. В мартирологе о нем сообщается, что он тоже пропал без вести, но в семье считали, что Мухамед погиб под Сталинградом. Как и Мухадин, с которым они были погодками. Последнее письмо семья получила от него из-под Воронежа. «Мама, так страшно,– писал он – немцы бомбят, а мы из окопов стреляем по ним из винтовок». О Мухадине известно больше: «Мухадин Тагирович Озов (1923-02.04.1943), рядовой, попал в плен 5 июля 1942 года под Старым Осколом, погиб в плену 2 апреля 1943 года. Похоронен в Ноймаркте».
Вдоволь хлебнули горя и дочери Тагира и Гошанах Озовых. Гошанах (в девичестве Шогенова) родила пятерых девочек. Две умерли в детстве, в живых остались Куна (по мужу Кармова), Хайшат и Сусанна (по мужу Тавкешева).
Расскажем о судьбе Хайшат (1910-1945), матери нашей собеседницы Зои Аюбовны. Хайшат связала свою судьбу с Аюбом Амшоковым (1905-1977) – личностью легендарной: ставшего в 30 лет первым наркомом здравоохранения Кабардино-Балкарии.
Связала и разделила. Недолго поработал Аюб Патович на посту наркома – 23 мая 1937 года был арестован, приговорен к тюремному заключению сроком на 10 лет с поражением в правах на 5 лет, которые в конечном счете вылились в 20 лет – постановлением Особого совещания при МГБ СССР от 29 июля 1950 года он был сослан на спепоселение.
Вернувшись в 1957 году на родину, он рассказывал дочери Зое, что прошел и через расстрел – за какие-то мгновения до залпа палачей у него случился сердечный приступ и Аюб упал в яму, а уже на него все остальные. Очнувшись, выполз, был замечен охранниками и снова оказался в тюрьме.
Недолго после ареста мужа оставалась на свободе и его жена – красавица Хайшат. 22 октября того же 1937 года ее арестовали и 9 декабря Особым совещанием при НКВД СССР как жену изменника Родины приговорили к пяти годам исправительно-трудовых лагерей. Попала в Казахстан: сидела в печально знаменитом АЛЖИРе – Акмолинском лагере жен изменников родины. 11 февраля 1940 года заключение в ИТЛ было заменено на ссылку в Красноярский край. Здесь работала в швейной мастерской. В 1943 году ее освободили. Добиралась домой через Красноводск. В Баку нашла приют у Хуцки Керефовой, первой жены Бетала Калмыкова, с которой они в Нальчике жили по соседству на улице Надречной. Вернувшись в Кабардино-Балкарию, устроилась на швейную фабрику, но проработала недолго. От переживаний и страданий у Хайшат развилась онкология и в январе 1945 года она умерла.
Аюбу, мужу, долго не решались об этом сообщить. Впрочем, и писать Амшокову было дозволено лишь раз в год. И в каждой из этих весточек он винился перед женой, что она пострадала из-за него. «Ты еще молодая,- писал,- не жди меня, найди хорошего человека, выйди за него замуж». Писал так и тогда, когда Хайшат уже умерла. А когда родственники все-таки решились сообщить Аюбу о постигшем его горе, смог через кого-то передать короткую записку. Были в ней такие слова: «Сижу на берегу Енисея и плачу…».
Хайшат реабилитировали 23 мая 1993 года.
А как же Зоя, единственная дочь Аюба и Хайшат Амшоковых, оставшаяся в неполных три года без обоих родителей? Ее отправили («бросили», как она говорит) в детский приемник. Но Тагир, дед, пошел к Калмыкову и между ними состоялся такой диалог:
– Ребенка я не отдам.
– А что, Озов, ты думаешь эта власть тебя не затронет?
– Если затронет, у меня детей много: Озовы воспитают.
Что стало с этими многими, мы уже рассказали выше. Зою воспитывала бабушка Гошанах. Вначале Зоя училась в Вольнаульской школе, потом в женской гимназии №1, где окончила семь классов. Далее было медучилище, Кубанский мединститут, специальность, которой она посвятила свою жизнь – педиатр. С сокурсником Игорем Семеновым связала свою жизнь, родила ему двоих детей.
Обрел свое короткое счастье и Аюб Амшоков. Его, подкошенного страшным известием о смерти любимой Хайшат, выходила, буквально вытащила с того света сибирячка Лиза. Родилось у них двое сыновей, с которыми и вернулись в 1957 году Амшоковы в Кабардино-Балкарию. Похоронен Аюб Тагирович на Вольноаульском кладбище. Рядом с ним покоится и русская кабардинка Елизавета Романовна.
Такова судьба Тагира Озова и членов его многодетной семьи, жителей Вольного Аула, одна из улиц которого сегодня носит их фамилию.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments