viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

«РУССКАЯ БАРОНЕССА», ЖЕНА СЕКРЕТАРЯ БАЛКАРСКОГО ОКРУЖКОМА, ВОДРУЗИВШАЯ ЗНАМЯ НАД РЕЙХСКАНЦЕЛЯРИЕЙ

    …2 июля 1930 года в могиле, что расположена в Атажукинском саду рядом с Вечным огнем были похоронены партийные работники Н. А. Виноградов, А. Т. Мусукаев и водитель Е. М. Караев. О их смерти в книге «История Кабардино-Балкарской АССР» (Москва, 1967) сообщается следующее: «20 июня 1930 года кулаки, организовавшие засаду в районе Нижнего Баксана (ныне город Тырныуз), убили члена бюро Кабардино-Балкарского обкома ВКП(б) А. Т. Мусукаева, секретаря окружкома партии Н. А. Виноградова и шофера Караева, выполнявших задание партии по организации колхозов в Балкарии».
    История эта весьма запутанная, в ней не все так однозначно, как подается официально (чего стоит хотя бы тот факт, что в балкарской среде до сих пор бытует мнение, что нападение было подстроено с целью устранения Ахмата Мусукаева), но наш рассказ о другом.


    На одной из фотографий, которые были сделаны во время похорон, запечатлена высокая статная женщина, голова которой покрыта косынкой; рядом с ней мальчик. Нетрудно догадаться, что это супруга и сын лежащего в гробу Николая Виноградова. Ее имя Анна Никулина и след в истории она оставила вовсе не как жена партийного работника, а своим подвигом, который вписан в историю Великой Отечественной войны

Кто такая Анна Владимировна Никулина можно узнать из написанной ею книги «Пламя в ночи», вышедшей в «Воениздате» в 1982 году: «Сколько пережила наша семья в годы гражданской! Наш отец Владимир Степанович Никулин был уже немолодым, станичники уважали его и с установлением в Баталпашинской Советской власти избрали председателем комбеда. Время было очень неспокойное. Кругом шныряли белоказачьи банды. Осенью 1918 года банда генерала Шкуро нагрянула и в нашу станицу (Кардоникскую Зеленчукского района Ставропольского края – авт.). Начались повальные аресты и расправы с теми, кто хоть как-то был связан с большевиками. …Отца бросили в тюрьму, всех нас выгнали из родного дома. Мы укрывались в соседских погребах, ничего не зная о судьбе отца.
…Однажды утром станица наполнилась женскими причитаниями горя и отчаяния. Люди узнали, что все арестованные ночью были повешены на ярмарочной площади, что на окраина станицы. Среди трупов мы отыскали и тело своего отца. Однако хоронить казненных белоказаки не разрешили и наскоро закопали их в общей яме близ кладбища.
Горю нашей матери не было предела. Мне, самой старшей из детей, еще не было и пятнадцати... Ради куска хлеба мать вынуждена была отдать меня в прислуги. Терпеливо мы ждали избавления от всех наших бед. И оно пришло весной двадцатого года. Вместе с апрельским теплом, как радостный ветер, в Баталпашинскую ворвалась красная конница.
…Начало двадцатых годов... Мы, комсомольцы, с отрядом ЧОН гоняемся за бандами. Потом — работа секретарем райкома комсомола, организация продотрядов. Боремся за хлеб для рабоче-крестьянской власти, теряем друзей, которые гибнут от кулацких пуль и топоров... Потом работа в ЧК, новая, трудная и опасная... Сложная обстановка в Абхазии, и я снова на комсомольской работе, но уже в Сухуми... Москва, комвуз... 1925 год, принесший мне личное счастье: в Кабардино-Балкарии, куда меня направили преподавать в совпартшколе, я уже работала вместе с мужем Николаем Виноградовым, назначенным тоже после окончания комвуза в обком партии...
1930-й, Ростовский политехникум путей сообщения, трагическая весть: мой Николай, тогда уже секретарь Балкарского окружкома партии, погиб от рук бандитов...»
Понятно, что после такой трагедии, Анна, двадцатипятилетняя вдова с двумя детьми на руках, не осталась в Кабардино-Балкарии.
О ее судьбе известно следующее: три года училась на эксплуатационном отделении Академии водного транспорта, но, как сами пишет в воспоминаниях, «водить поезда не довелось – послали на партийную работу в Северо-Кавказский крайком партии».
Далее строки биографии писала война: Ростовское военно-политическое училище, действующая армия – с ноября 1942 года и до победного мая 1945-го фронтовые дороги от Моздока до Берлина в качестве старшего инструктора политотдела и секретаря партийной комиссии 9-го стрелкового корпуса, входившего в конце войны в 5-ю Ударную армию 1-го Белорусского фронта.
И участие в событии, обессмертившем имя А. В. Никулиной.
Вот как пишет об этом в своих мемуарах мемуарах «Воспоминания и размышления» маршал Георгий Жуков: «Последний бой за имперскую канцелярию, который вели 301-я и 248-я стрелковые дивизии вечером 1 мая, был очень труден. Схватка на подступах и внутри этого здания носила особо ожесточенный характер. В составе штурмовой группы 1050-го стрелкового полка действовала старший инструктор политотдела 9-го стрелкового корпуса майор Анна Владимировна Никулина. Вместе с бойцами И. Давыдовым и Ф. К. Шаповаловым она пробралась через пролом в крыше наверх и, вытащив из-под куртки красное полотнище, с помощью куска телеграфного провода привязала его к металлическому шпилю. Над имперской канцелярией взвилось Красное знамя».
Сама Анна Владимировна в упомянутой нами книге «Пламя в ночи», аннотированной издательством как воспоминания инструктора политотдела, участвовашего в боях на Северном Кавказе, в Украине, в Польше, в Берлинской операции, вспоминает о звездном часе в своей жизни достаточно буднично.
«Завязался бой внутри имперской канцелярии,– пишет она – Там стоял густой дым, от пороховых газов резало глаза, было трудно дышать и настолько темно, что бойцы вели огонь по вспышкам выстрелов фашистов.


…Воспользовавшись тем, что эсэсовцы под натиском наших воинов отошли от лестничной клетки, я стала взбираться вверх. За мной бросились комсорг батальона Салиджан Алимов, комсомольцы Иванов, Бондаренко, Хмельницкий и другие.
Еще одно усилие – и мы на третьем этаже. Теперь надо преодолеть чердак, но сил уже нет, кажется, что вот-вот замертво грохнешься – и конец. Но автоматные очереди затаившихся на чердаке фашистов заставили нас забыть об усталости. Пуля попала в голову Салиджану, и он упал, успев крикнуть:
– Товарищ майор, знамя!
В ответ на выстрелы фашистов в угол чердака ударили очереди автоматов Бондаренко, Хмельницкого, и эсэсовцы (их было двое) затихли. Комсомольцы бросились к своему вожаку, чтобы оказать помощь.
И тут неведомо откуда взялись у меня силы. Я быстро стала пробираться по чердаку, где через развороченную снарядами кровлю виден был просвет ночного, полыхающего зарницами боя неба. Бросилась к этому просвету. У самой кромки крыши зияла большая пробоина, и из нее вверх вздыбились какие-то металлические штыри, видимо, от развороченной арматуры кровли. К одному из них кусками телефонного провода я прикрепила Красное знамя. Озаренное светом ракет, отблесками пожаров, оно колыхалось, как пламя в ночи.
Укрепив знамя, я почувствовала такую слабость во всем теле, что долго не могла сдвинуться с места и, прислонившись спиной к какой-то перекладине, стояла и смотрела на объятый пламенем Берлин, а по лицу текли горячие слезы радости».
А вот какое отражение этот самый эпизод, вернее предшествующие ему события нашли в очерке Иона Мельника «Майор Анна»:
– Командира ко мне,– скомандовал маршал Жуков, объезжавший войска.
– Майор Никулина,–отрапортовала комбатальона.
Увидев перед сабой женщину, из-под кубанки у которой торчали русые локоны, строгий маршал смягчился.
– Видишь вон то здание,– показывая на Имперскую канцелярию Гитлера, сказал Жуков,–твоя задача со своим батальоном овладеть этим логовом зверя. Приказ есть приказ! Он не обсуждается! Анна пошла к машине проводить маршала. Георгий Константинович, почувствовав волнение командира, взял её под руку.
– Держись! И береги себя,–тихо сказал маршал,–артиллерия и танки тебя поддержат. Я надеюсь на тебя, майор.
С этими словами маршал Жуков сел в машину и уехал.
…Майор Анна дождалась пока стало смеркаться и, взяв с собой троих солдат, спрятав под шинель боевое Знамя, они вместе по-пластунски, попалзли к бункеру.Немцы их заметили и открыли по ним огонь.
…Обещание маршал Жуков выполнил. Артиллерия ответила ответным огнём. И не знала Анна, что маршал Жуков пристально следил за происходящим в полевой бинокль. А когда стемнело, от огненных разрывов снарядов, стало видно, как над бункером Гитлера взметнулось Красное знамя!
Автор связывает Никулину и Жукова еще один раз – будто бы военноначальник заметил женщину в рядах участников парада Победы, в котором Анна действительно принимала участие. Но и первый эпизод, и второй – литературная выдумка, ведь сама автор книги «Пламя в ночи» об этом не упоминает.
Также мало верится и в эпизод, несущий совершенно противоположный акцент. Фарит Вахитов, автор очерка «Цель – рейхсканцелярия!», размещенного на сайте журнала «Ватандаш», пишет: «На фронтах Великой Отечественной войны воины из Башкортостана проявляли чудеса отваги и героизма. Многие не были удостоены заслуженных правительственных наград. Подполковник Исхак Гумеров – из таких героев, про которых мы все еще мало знаем».
И далее автор в деталях воспроизводит эпизод будто бы имевший место. В его интерпретации совершенное Анной Никулиной выглядит как пропагандисткий спектакль. Вот этот отрывок: «Батальоны Гумерова стали прорываться к зданию имперской канцелярии. Оно стоит чуть поодаль. В здание первыми пробиваются группы лейтенанта Федорова и младшего лейтенанта Полещука.
В этот момент звонит по рации один из офицеров политотдела корпуса и требует, чтобы подполковник Гумеров встретил важную особу – инструктора политотдела 9-го стрелкового корпуса майора Анну Никулину со всеми знаками уважения.
– Кто она, зачем она здесь нужна?
– А затем, чтоб водрузить знамя над зданием имперской канцелярии!
Гумеров не вытерпел и выпалил довольно резкое ругательство, но ответил, что обеспечит выполнение данного приказа.
Знамя установят бойцы, которые первыми прорвутся на крышу здания рейхсканцелярии, Гумеров не сможет их остановить. Но придется сопроводить туда и эту особу из политотдела, когда очистят здание от немцев.
Офицер политотдела корпуса звонит беспрерывно, все беспокоится об этой Никулиной.
– Мои батальоны уже вошли в имперскую канцелярию. Командиры сами определят, кому поручить установку флага. Я не могу их остановить!
– Кому поручить – это за нами, за политотделом! Кстати, товарищ Гумеров, вы – коммунист? Товарищ Никулина тоже коммунист! Она послана выполнить поручение политотдела! Всё!.. Выполняйте!..
Тем временем лейтенант Баталов приводит майора Никулину к Гумерову.
Батальоны Давыдова и Шаповалова решительно атакуют последних фашистов, засевших на верхних этажах имперской канцелярии. Оставив НП, Гумеров бежит к капитану Шаповалову и приказывает:
– Подбери ребят покрепче для сопровождения знаменосца Никулиной!
– Что это за приказ?! Кто она такая, откуда?!
– Приказываю сопровождать майора Никулину и установить вместе с ней на крыше здания красный флаг политотдела корпуса!
Лейтенанты Косенко и Алимов встречают инструктора политотдела майора Никулину, сопровождают её в имперскую канцелярию, помогают ей подняться на крышу и установить знамя.
Гумеров наконец докладывает о взятии здания.
По рации слышится позывной командарма Берзарина:
– Товарищ Гумеров! Поздравляю с взятием имперской канцелярии! Передайте мои поздравления личному составу полка!
Тут же командир батальона Давыдов сообщает: пока возились с этой Никулиной, немцы совершили атаку из подвала, убито десять человек – в основном молодые солдаты. Подвал закидали гранатами и выжгли огнеметами».
Можно верить или не верить этой версии, но в истории Великой Отечественной записано так: «Офицер политотдела 9-го стрелкового корпуса 5-й ударной армии генерала Берзарина майор Анна Никулина, водрузила красное знамя на крыше рейхсканцелярии; сержант Горбачев и рядовой Бондарев повесили красное полотнище над ее дверями».
Это же подтверждает и немецкая версия Википедии, текст которой в автоматическом переводе звучит так: «Первый красный флаг водрузила женщина, русская баронесса Анна Владимирова Никулина».

P.S. Ахмат Салихович Кумуков, бывший первый секретарь Октябрьского райкома КПСС г. Нальчика, от которого я услышал фамилию Никулиной, рассказывал, что узнал он об этой женщине будучи в туристической поездке в ГДР, когда их группу повезли на экскурсию в рейсканцелярию. В контексте совершенного ею подвига звучало и слово Нальчик как место проживания героини.
Конечно, это не так – жила Анна Владимировна в Москве, но в семидесятых годах прошлого века приезжала в столицу Кабардино-Балкарии, где похоронен ее муж. В архиве А. С. Кумукова сохранилась фотографии, где Никулина (в черном) и Шамса (в белом), дочь Ахмата Мусукаева, погибшего вместе с Николаем Виноградовым, в парке, в окружении пионеров, рядом с могилой, где лежат революционеры.


?

Log in

No account? Create an account