Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

ХРИЗАНТЕМЫ ДЛЯ БЕТАЛА

  В мае прошлого года нашему выдающемуся поэту Беталу Куашеву был установлен памятник, к которому автор этих строк был непосредственно причастен. Хотелось отдать должное человеку, оставившему немеркнущий свет в кабардинской словесности.
  Когда обдумывал, как обустроить место рядом с памятником, представлялось, что сюда будут приходить молодые поэты, садиться на лавочку, вглядываться в портрет Бетала, читать стихи поэта и делиться с ним своими строчками.
  Так уж получилось, что не сложилось. То ли идея не затронула души молодых, то ли те, кто пишет стихи, стали наперечет.
Мечтал я и о том, что после резонансного установления нового памятника, сюда будут чаще заглядывать те, кто знает имя Бетала Куашева, кому дорого его слово.
И тоже не сложилось.



    Лишь раз за прошедшие полтора года появились цветы на его могиле и я не знал, да и сейчас не знаю, кто их принес. Зато знаю другое – сегодняшние хризантемы на упавшей звезде, символизирующей короткую, как сгоревшая комета, жизнь Бетала, от его поклонницы, молодой кабардинки. Не буду называть ее имя, да и она сама бы не захотела этого.Мы познакомились в прошлом году; после прочтения книги о Куашеве, которую я раздавал всем пришедшим на открытие памятника, общались, много говорили о поэте.

Бетал вошел в жизнь моей визави, стал ее собеседником и спутником. Она вспоминает о нем не от случая к случаю, а постоянно, ибо обращена к высокому и чистому. Особенно ей нравятся беталовские строчки в переводах Инны Лиснянской. И это понятно – они о любви. Той любви, которая движет солнца и светила. О любви, без которой и свет не мил, и жизни нет.

  Да, на мой призыв встречаться с Беталом откликнулся один человек. Только один? Всего один? Нет – ОДИН человек, чей мир оказался созвучен с куашевским, чье сердце забилось в унисон с сердцем поэта. Теперь нас ДВОЕ. А двое – это уже много.
 Впрочем, нас конечно же больше. Просто я не знаю об этих людях, которые рядом, которые помнят, которые знают: умрет поэзия – погаснет наш мир.
Сегодня утром позвонила моя визави и сказала, что в ее доме распустились хризантемы и она хотела, чтобы мы съездили к Беталу.
И вот мы на воинском кладбище, у самой ограды которого лежит он: ВОИН, ПОЭТ, ТОВАРИЩ.



     Здравствуй, Бетал! Мы пришли к тебе. Мы помним тебя. И пока ты с нами и в нас, в тех, в ком жив твой образ и звучат твои строчки, жизнь твоя продолжается.

Ты очень любил хризантемы, те самые, которые у нас называют дубками. Об этом рассказывал мой отец, с которым вас сдружила шхматная дорска и печатное слово. В 1956 году, когда мои родители получили жилье без всяких удобств на улице Дачной, нынешней Балкарской, в маленьком дворике, примыкающем к жактовсому домику, мать высадила дубки. Белые, розовые, сиреневые. Бетал, который оказался ноябрьским вечером того далекого 1956 года у нас за дружеским столом, долго стоял у прогнувшихся под первым снегом хризантем. О чем он думал? Мне неведомо. Да и об этом эпизоде я знаю со слов родителей – слишком мал был. Но это было. И цветы взволновали сердце поэта.
Поэтому мы и пришли с ними к тебе, Бетал.
Прими их и прости нас. Всех нас, кто так редко вспоминает тебя…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments