Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

Молоканские связи арикского метеорита

   …Если честно, я был уверен, что история с арикским метеоритом так и останется незавершенной: да, что-то с неба когда-то упало. Но как упало, так с годами и пропало. Правда, за прошедшие десятилетия обросло самыми невероятными подробностями и домыслами.
   Очередная поездка в Арик. Теперь на встречу с В. Г. Саенко, жителем города Майского (на снимке). Встречаемся на окраине селения, где, по детской памяти Виктора Георгиевича, они с мальчишками проводили время у огромного камня, совершенно необычного для этих мест. Похожих на него просто нет, да и других подобного размера поблизости не встречается.
   Камень действительно огромен и именно этим вызывает к себе недоверие. Сразу вспоминаются строки из заметки Евграфа Петровича Савельева: «Видимая наружная часть аэролита, имеющая в поперечнике, у основания, около трех аршин, овальной формы, покрыта тонкой черной коркой, местами как бы застывшей от плавления. Внутреннее строение камня, судя по отбитому с большим трудом куску, зернисто-губчатое, сероватого цвета…»



 
      Какие три аршина, то есть, чуть более двух метров! Тут раза в три больше. Кроме того, камень практически целиком находится на поверхности. Это настоящий гигант, неизвестно когда и какими путями оказавшийся на Кабардинской равнине. Можно только предполагать, что произошло сие многие тысячелетия назад.



    Правда, вот отбить от этого камня совсем маленький кусочек стоило немалых трудов – молоток отскакивал от гиганта как от упругого мяча, практически не оставляя на нем следов.
Внутри камень оказался серого цвета, и строение его напоминало зернистое. Но такое же у многих камней, что вовсе не свидетельствует об их космическом происхождении.
С одной стороны селения Арика мы переехали на противоположную, где нас уже ожидал Аркадий Исмагилович Егужоков. Тот самый, что узнал о небесном посланнике от старейшего жителя селения Туты Ахметова. Тута умер сравнительно недавно, но родился, как говорят сельчане, в конце XIX века и знал в окрестностях Арика каждую кочку.
Привел нас Аркадий, что было ожидаемо, к знакомому камню на склоне горы.
Мы еще раз постояли около него, постучали молотком. В отличие от прошлого раза, после одного из ударов вылетел целый сноп оранжевых искр, словно железо соприкоснулось с железом. Магнитометр, оказавшийся в смартфоне одного из наших спутников, показал наличие у камня слабых ферромагнитных свойств.
Заинтересовал эпизод, рассказанный Аркадием Егужоковым. Он вспомнил, что в конце шестидесятых начале семидесятых годов прошлого века появился в Арике некий приезжий. Попросил его показать этот самый камень, у которого мы стоим, а когда его привели, повел себя необычно. Упал на землю, прижимался к камню, обнимал его и плакал: «Слезы так и текли по его лицу».
Рассказ этот вызвал определенное недоверие, более того – сомнение в своей достоверности: кем был этот человек, откуда взялся, почему плакал? Но вот что удивительно: уже через час эпизод этот нашел определенное подтверждение. И опять не обошлось без участия читателей «Газеты Юга». Более того: именно благодаря им история с метеоритом обрела ясность и законченность.
…Буквально сразу после возвращения из Арика в издательство пришел гость. О нем – преподавателе КБГУ Олеге Артемовиче Молоканове я мало что знал: собирались вместе в одну экспедицию по окрестностям Нальчика (к монастырю на Сарай-горе), но до нее дело так и не дошло. Но и из мимолетного общения можно было сделать вывод об образованности, обширном круге интересов Олега, его умении образно описывать увиденное.
Вот и сейчас он с места в карьер приступил к главному: «Мне кажется, я могу быть вам полезен в истории с арикским метеоритом».
Начал Олег разговор с того, что газет не читает. Не принципиально – просто нет времени. Но, зная его интерес к молоканам – сама фамилия говорит о родовых корнях Олега – товарищ по работе (кстати говоря, тоже носящий фамилию Калмыков) подсунул ему статью «Метеоритовладельцы Калмыковы» («Газета Юга», 24 декабря с.г.). Калмыковы, напомню, были молоканами, и веры своей не предали. Молоканином – по происхождению, что легко предположить по фамилии, но не по вере (нерелигиозен) был и дед Олега – Владимир Яковлевич Молоканов. История его представляет в нашем случае двойной интерес – она имеет отношение и к Калмыковым, на земле которых лежал метеорит и, что вообще удивительно, непосредственно к самому метеориту.
Какими путями оказался в наших краях В. Я. Молоканов? По паспорту он 1894 года, но как говорила его супруга, бабушка Олега, на самом деле годом моложе. Родился в Саратовской губернии, в молоканском хуторе, относящемся к селу Бык Балашовского уезда. Юношей перебрался в уездный город Балашов. Человек был заводной, легкий на подъем, решения принимал быстро, а главное, редко передумывал. Так в 1913 году решил переехать на Кавказ, где, как утверждали балашовские молокане, житье покраше и люди получше.
Собрался, двинулся в дорогу и оказался в Нальчикском округе, где и встретился ему В. Е. Калмыков. Устроился к нему в хозяйство на работу. А совсем скоро, через год с небольшим, стал управляющим, несмотря на свой юный возраст. В 1915 году съездил в отпуск на родину, забрал к себе мать Афнасию Силантьевну.
В. Е. Калмыкову новый работник пришелся по душе – землю любил, особенно интересовался зерноводством; здесь интересы его и хозяина сошлись. И в том, что калмыковское хозяйство в эти годы становится одним из самых известнейших не только в Кабардинском округе, но и на Северном Кавказе, как теперь ясно, немалая заслуга В. Я. Молоканова.
Кстати говоря, был Владимир Яковлевич личностью весьма разносторонней. Уже через пару лет кабардинский язык знал не хуже русского; более того, говорил на безукоризненном малокабардинском диалекте. Побывал во всех населенных пунктах Малой Кабарды, знал все фамильные ветви, проживавших здесь. Заимел множество друзей, с которыми поддерживал тесные отношения десятилетия. После революции его знания пригодились и новой власти – до 1939 года трудился начальником отдела в Малокабардинском обществе Каббалкпотребсоюза.
А еще его отличало редкое предчувствие. В конце двадцатых советская власть массово отправляла желающих, среди которых было много молокан, в Аргентину. В 1928 году В. Я. Молоканов и его родные в прямом смысле слова сидели на чемоданах. Но ходили слухи и, вероятно, они имели под собой основание, что не все пароходы довозили переселенцев до Южной Америки. В последний день Владимир Яковлевич сдал билеты, и вся его семья осталась в Кабардино-Балкарии. Напомню, что к этому времени, Василий Емельянович Калмыков уже шесть лет как умер, а многочисленные дети и внуки его, всего через год после неотъезда их бывшего управляющего в Аргентину, бросили незапертыми свои многочисленные дома и хозяйские постройки. И в ночь, никому, даже соседям ничего не сказав, погрузив на телеги скарб, который те могли увезти, спасаясь от преследований местных большевиков, выехали из КБАО в неизвестность.


   Неизвестностью оказалась Средняя Азия, но это уже другая история.
И вот какое, со слов Олега Артемовича, она имела продолжение. Где-то в годах 1963-1964-м в калитку дома деда по адресу Первомайская, 73/87 (последние цифры означали нумерацию по улице Кабардинской) постучали.
Олег, на тот момент школьник, открыл калитку и увидел незнакомого деда. «Туда ли я попал?– спросил он – Ищу Молоканова Владимира Яковлевича».
На зов внука дед вышел, всмотрелся в лицо незнакомца и замер...
Олег вспоминает, что два пожилых человека стояли так достаточно долго. По их лицам текли слезы, а они, казалось, не могли наглядеться друг на друга. Потом обнялись и несколько часов провели за столиком в беседке в разговорах. Тогда-то и узнал Олег, что гость – один из сыновей Василия Емельяновича (имя мальчик не запомнил). Он и Владимир Яковлевич были близкими друзьями – много времени проводили в общении, особенно сблизила их рыбалка. В 1929 году все Калмыковы выехали в Ташкентскую область. И все эти годы сын Василия Емельяновича мечтал побывать на родине. Но удалось это только сейчас, когда по профсоюзной линии ему предложили путевку в один из санаториев Нальчика. Через адресное бюро он нашел адрес В. Я. Молоканова, и вот эта встреча, состоявшаяся через многие десятилетия…
Рассказал Олег и еще об одной беседе, проходившей в этой же самой беседке, при которой он присутствовал; более того ¬ – запомнил в деталях суть разговора. Встреча эта имеет самое прямое отношение к поискам метеорита, а конкретно – его местонахождению.
И вновь стук в калитку. Олег (на тот момент – сентябрь 1974 года – он работал в Высокогорном геофизическом институте) открывает и видит незнакомого человека средних лет. Тот тоже разыскивает Владимира Яковлевича. А дальше выясняется следующее. Оказывается гость (Олег запомнил только его фамилию – Сабанеев) приехал из Ростова по следующему поводу. В газете «Терские ведомости» за 1908 или за 1909 год (Олег утверждает, что речь шла именно о газете, а не о «Записках Ростовского-на-Дону Общества истории, древностей и природы») он прочитал о падении в Терской области метеорита.
Заинтересовался, поехал в Арик, но метеорита не нашел. Тогда кто-то из стариков посоветовал обратиться к Владимиру Яковлевичу, помня, что тот был управляющим у Калмыковых и может помочь в поисках. Так Сабанеев оказался в Нальчике.
Где лежит небесный странник, Молоканов не знал, но помнил разговоры об упавшем с неба камне. Да и все калмыковские владения он помнил отлично, поэтому был уверен в успешности поиска.
Гость, имевший на руках билет на поезд в Ростов-на-Дону, уехал. А Молоканов вместе с сыном Игорем, бывшим летчиком-фронтовиком, а в мирное время – научным сотрудником Высокогорного геофизического института, прихватив с собой молоток и фотоаппарат «Зоркий-4», выехали на «Запорожце» сына в Арик. Поговорив со стариками, отправились на поиски, но до конца светового дня «шарахнувший с неба камень» найти не смогли.
1 октября 1974 года выехали повторно, и достаточно быстро им повезло. Написали письмо Сабанееву. Тот приехал. Вот когда обрел ясность, рассказ, поведанный Аркадием Егужоковым: о приезжем, плакавшем и обнимавшем камень. Вероятно, это и был Сабанеев».
Как помнит Олег, кого эта история взволновала в силу интересов и избранной профессии, ростовчанин отнес образцы в Кабардино-Балкарский филиал Северо-Кавказской комплексной геологоразведывательной экспедиции, располагавшийся на тот момент на улице Чернышевского. Был сделан спектральный анализ, который показал, что арикский камень на самом деле упал с неба.
Дальше Сабанеев написал заявку в комитет по метеоритам АН СССР; оттуда пришло свидетельство о регистрации. Фотографии шлифов, как и одну из ленточек спектрального анализа, Сабанеев оставил Владимиру Яковлевичу. Но со временем она затерялась.
Свидетельство о регистрации видел еще один человек – Александр Иванович Коленов, к сожалению, уже ушедший из жизни. Он преподавал астрономию в КБГУ, ученой степени не имел, но знаниями обладал изрядными. Олег в 1979 году спрашивал у Коленова, известно ли ему достоверно о получении регистрационного свидетельства. Коленов ответил, что свидетельство Сабанеев получил, он его видел лично.
…Олег закончил свой рассказ. Повисло напряженное молчание.
– Так, где же находится метеорит?– не выдержал я.
– Не знаю,– ответил Олег.– Я же сам его не видел. Только на фотографиях, которые сделал мой дядя Игорь Владимирович.
– Как? Фотографии метеорита сохранились?
Словно испытывая наше терпение, ноутбук Олега загружался невероятно медленно. Наконец, на экране возникло изображение. Вначале оборотная сторона фотографии, на которой стояла дата 1 октября 1974 года, а рядом подпись: «Арикский метеорит. Ахондрит.
А потом и черно-белая фотография самого камня с лежащим на нем молотком.
Я вгляделся, и мне все стало ясно…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments