Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

ПО СЛЕДАМ ЗАЮКОВСКИХ ДИВЕРСАНТОВ

    ...В верховьях селения Заюково (с левой стороны, если ехать в сторону Приэльбрусья) расположена небольшая гора, называемая местными Кольчуга. Внешним видом она действительно отвечает своему названию – деревья, выросшие на круглой покатой горе, невольно ассоциируются (особенно сейчас, когда листва полностью облетела) со звеньями кольчуги. Но рождаются эти ассоциации скорее всего под впечатлением от названия, а не наоборот.





   В народной же памяти имя горы соотносят со средневековыми захватчиками, чьи полчища неоднократно ступали на благодатные земли Баксанской долины и от которых заюковцы находили спасение на горе Кольчуга.
   Рядом с горой находится Медвежья балка (Мыщэкъуэ). С обеих сторон этой балки нависают достаточно высокие скалы, сама она труднопроходима, завалена огромными каменными глыбами, пробираясь через которые несет свои воды Мыщыкъуэпс. Название ее можно перевести как «речка в медвежьей балке.


  Добраться сюда непросто, особенно в момент, когда противодействие осенней распутицы и зимней наледи находится в неустойчивом паритете – одна еще не обессилела, вторая только вступает в свои права.
   Но и в более благоприятные времена люди здесь бывают нечасто и совершенно зря. Медвежья балка – каньон весьма необычный, редко встречающийся в природе: он расположен на двух уровнях, перепад высот между которыми составляет метров десять, а то и двенадцать.
Поднимаешься вверх по ней в полной уверенности, что дойдешь до конца и вдруг, раз – и упираешься в каменную стену. Ее не преодолеть (разве только при помощи альпинистского оборудования); тем более не обойти – боковые скалы вздымаются на стометровую, если не больше, высоту. Ты оказываешься в ловушке, из которой только один выход – назад.
Перепад высот рождает водопады. Вот и на Мыщыкъуэпс он есть – ажурный, звонкий, искристый. Летом – многоводный, шумный, быстрый; в многометровом оперенье из водяной пелены. Освежит, успокоит, охладит, даже если ты не очень и желаешь этого. Зимой – спокойный, задумчивый, медлительный. Ручей под прозрачным льдом не столько несет свои воды вниз, как застывает, наращивает ледяную корку. А сверху – ледяную горку, которая растет прямо-таки на твоих глазах, высится и высится и вот-вот, кажется, достигнет верхнего края балки.




    Тишина вокруг удивительная. Пение ручья, бесшумно скатывающегося по ледяной спирали и исчезающего под прозрачным куполом практически не слышно. Огромные валуны, одетые в зеленые наряды, сшитые из мха, стоят вокруг вековечными стражами: суровыми, молчаливыми, безразличными. Время как будто остановилось: неяркий свет пробивается откуда-то сверху, но не поймешь: утро ли еще, день ли наступил или вечер уже спустился.
   А время? Перефразируя Пастернака: какое вы, ответьте, столетье на дворе? Двадцать первое или двадцатое?
Вопрос о столетии вовсе не случаен. Муаед и Арсен, жители Заюково, исходившие все тропинки вокруг села, рассказывают мне об истории, происходившей в этих местах более семидесяти лет назад, осенью 1943 года. Тогда немцы выбросили сюда десантную группу, состоявшую в основном из жителей селения. Обосновались диверсанты в скальной пещере – со стороны совершенно незаметной, расположенной на высоте в три человеческих роста от земли (забирались они в нее по лестнице, которую втягивали потом за собой).
Воевать большинство парашютистов со своими земляками не собирались, и не случайно часть из них сразу же оказалась в селе. Понятно, что вскоре о группе, скрывающейся в Медвежьей балке, стало известно чекистам. Но еще до того, как они сюда вошли, одна из жительниц Заюково, чей муж находился среди диверсантов, успела проведать супруга. Результатом этой встречи стало рождение через девять месяцев девчушки по имени Аминат, за которой в селе закрепилось весьма экстравагантное имя – Парашютхан.
Через несколько дней около пещеры оказались и жены (а с ними и дети) еще двух или трех диверсантов. Правда, не по своей воле. Их привезли чекисты, чтобы родственники повлияли на своих близких сдаться. Сдались, куда же деваться, были осуждены как изменники родины, отсидели, вернулись. Вернулся, кстати, и самый несговорчивый, отстреливавшийся до последнего патрона. Рассказывают, что ранен он был многократно и дырки в теле затыкал (чтобы не текла кровь) деревянными палочками, которые отрезал от ветки. Когда его доставили в селение, будто бы один из присутствующих при этом наступил ему на кровоточащую руку и сказал нечто вроде «предателю собачья смерть». Но диверсант не умер, более того, отсидев, вернулся и не простил своего мучителя – рассчитался с ним отобранной жизнью. Можно было бы уточнить, так это или не так (известны фамилии многих участников той драмы), но стоит ли? Годы прошли. Люди ушли. А с ними их боль и печали. Другие времена, иные подходы, разное восприятие.
…Мы долго искали ту самую пещеру. Зачем, для чего, что в ней мы собирались увидеть? Просто дырку в горе? А может ощутить прошедшее время? Или найти что-то вещественное?     Да что там найдешь – все изъято как вещдоки более семидесяти лет назад.
Тем не менее, на обратном пути мы пристально вглядывались в серые скалы-стены безмолвно взирающие на нас. Мы искали следы прошлого, но оно затаилось, спряталось словно говоря: вы ничего не найдете, вы ничего не увидите. Есть только один источник – человеческая память, к ней и обращайтесь, к носителям ее и взывайте.
Сама же природа молчала, но как о многом говорило ее молчание. Вот треснула ветка. Дикая кошка, рысь, шакал? Ну уж не медведь, точно. Вот дорожка следов – это прошли кабаны.     Не один. Не два, куда больше.
    Медвежья балка жила своей жизнью. В жизни этой была трагедия заюковских диверсантов. Была дорога, по которой можно было попасть в довоенные годы в Чегемское ущелье.
Было многое, но не ощущалось настоящего. Наступит ли оно? И когда...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments