viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

САРКОФАГИ ЛОХРАНА

   Лохран (Лэхъран) кабардинское название пастбищ в районе Малки. Из брошюры «Топонимия, флора и фауна Зольского района КБР», подготовленной под руководством А. Мирзаканова, можно узнать, что есть Большой, Малый и Лишний Лохран. Даны эти названия сравнительно недавно – несколько столетий назад. Как называли это место люди, жившие здесь многие века назад, неизвестно.



      Чтобы попасть в Лохран, надо проехать селение Каменномостское и далее по накатанной дороге двигаться в сторону отгонных пастбищ. Недоезжая километра два до штаба, повернуть налево (есть соответствующий указатель); добраться до шлагбаума, перегораживающего въезд в ущелье, и дальше по крутой, осыпающейся дороге, спуститься вниз.


  Спуск продолжительный, в несколько километров. Наконец открывается ущелье – заросшее деревьями, обильное травой. Продвигаемся по довольно сносной дороге в глубь, переезжаем много-численные ручьи, и вот перед нами Малка.
   Сомнения нашего гида Арсена Бишенова в том, что переправиться на другую сторону будет непросто, обретают весьма зримую перспективу. Первые дни июня с одной стороны, с другой – такого дождливого начала лета не сразу и припомнить. Малка коричневая, течение мощное, утягивающее за собой.
   В одном из узких мест пытаемся наладить переправу, вернее, наш самый молодой спутник – житель Каменномостского Мурат Шогенов смело бросается в воду, но течение мгновенно относит его вниз. Паренек плывет, преодолевая поток, и в конце концов выбирается на берег, но уже в метрах 30-35 от места, где вошел в воду. Нам такие испытания не под силу, тем более с вещами в одной из рук: или промочишь все, или, что вернее, подаришь Малке.
   Принимаем решение организовать переправу чуть ниже, где река не заперта в столь узком русле, а разлилась на несколько десятков метров. Более точно – метров на 50. Понимаем это по ширине альпинистской веревки, запасливо взятой фотографом группы Жанной. Наш верный «УАЗ-Патриот» подгоняем к самому берегу реки, привязываем к его боковой ступеньке веревку и пытаемся перекинуть ее на другую сторону.
   Безуспешно: веревка, с прикрепленной к ней палкой, долетает только до середины реки. Тогда привязываем веревку к поясу Мурата и он с трудом, но перебирается на другую сторону. Закрепляет веревку на коряге, переправа налажена. Пакуем вещи в полиэтиленовые пакета и вперед. Первым решается другой участник экспедиции – Заур. Он добирается до середины реки и не выдерживает удара Малки: переворачивается, уходит с головой под воду и выпускает из рук пакет с одеждой. Неутомимый вездесущий Мурат стремительно мчится по берегу, обгоняет уносимый течением пакет и с разбегу ныряет в мутную воду.
   Удивительно, но ему удается перехватить у своенравной речки ее добычу и выбраться с пакетом на берег.    Благополучно добрался до берега и Заур. Предстоит очередь автору этих строк. Честное слово после предыдущей картины лезть в воду совершенно не хочется, но и показать свою нерешительность тоже. Учитывая произошедшее с Зауром, пакет с одеждой закрепляю карабином и цепляю на веревку.
   Вода не просто холодная, она ледяная, буквально прерывает дыхание, ноги немеют и кажется, вот-вот откажут. Перехватывая веревку руками, проваливаясь в щели между камнями, когда вода, до этого доходящая выше пояса, поднимается до самого подбородка, перебираюсь на другую сторону и падаю на траву. Она здесь не просто не кошенная – по пояс, густая, плотная, с вкраплениями, причем частыми, жгучей крапивы.
   Надо одеваться и идти наверх – туда, где река, подмывшая берег, открыла захоронения: каменные ящики, один край которых обвалился, обнажив кости людей, живших здесь многие века назад. Ящики эти выложены из камней высотой примерно в полметра или чуть больше; сверху они закрыты цельными плитами. Могилы расположены на высоком берегу, который река, изменяя русло, подмывает и камни стенок ящиков падают вниз. По словам Арсена, разговаривавшего с теми, кто лазил в эти могилы, они не богаты на предметы быта – встречаются кувшины разных размеров да бронзовые бляшки. Есть еще один нюанс – необычная (удлиненная) форма черепов «обитателей» гробниц…



   Могилы выкопаны строго перпендикулярно к реке, расположены рядами на расстоянии трех-четырех метров друг от друга и уходят вверх по пригорку достаточно высоко. Каменные ящики очень похожи на те, что располагаются на перевале Актопрак недалеко от селения Былым.
   Схожие захоронения описывает и путешественник В. Я. Тепцов, побывавший на территории нынешней Кабардино-Балкарии в 1891 году и отразивший свои впечатления в работе «По истокам Кубани и Терека». (На самом деле, Черека – эта неточность ис при переиздании нашим издательством тепцовского труда). Вот что писал исследователь о могилах, осмотренных им в Бак ущелье: «Отверстие, ведущее в склеп, узко настолько, что в него с большим трудом может пролезть человек средней дород-ности. Склеп на извести из серого песчаника и имеет форму ящика 2½–3 арш. в длину, 1½ арш. в ширину и 2–2½ арш. в глубину. Сверху склепы закрыты большей частью цельными плитами песчаника. Промежности между камнями и все щели залиты известью. Входная и верхняя плиты тоже залиты прочным известковым це. На закрытый склеп насыпался небольшой курган земли для именитого.
   Форма могил, таким образом, напоминает гроб Господа нашего Иисуса Христа – пещеру, вход в которую закрыт каменной пли. Такой формы могил придерживались христиане первых веков. По берегу Кесанты потом нам встречались настоящие пещерные могилы, высеченные в скалах Лха. Отваленные хищниками плиты открывали склеп со множеством костей и черепов покойников, но не в саванах, а одеждах с украшениями. На костях мы нашли остатки шелковых тканей довольно тонкой работы. Во многих могилах нахо мы стеклянные бусы, преимущественно синего цвета. Один из озроковцев продал нам несколько украшений, томпаковых и брон, вынутых им из этих могил: тут были пряжки и бляхи от поясов, какие-то кружки, птичья томпаковая голова, томпаковые пуго-вицы, украшение, напоминающее птицу с опущенным вниз хвостом, часть, по-видимому, выточенного, каменного стержня, нечто вроде бронзовой серьги и другие вещички неизвестного назначения. За украшения с ризы священника татарин просил дорого, думая, что они золотые. Золото покойникам, вероятно, было еще неизвестно: его не оказалось, по словам татар, и в склепах под большими курга. Сожалеем, что не имели средств приобрести все украшения, добытые в могилах этих христиан.
   В стенах склепов устроены ниши, в которые ставилась посуда и, по всем вероятиям, не пустая: в одном из глиняных кувшинов, как нам говорили, замечено было содержимое, видом своим напоми порох. На воздухе оно быстро обратилось и легкую пыль. Содержимое это могло быть просом или чем-нибудь в этом роде. Быть может, в могилы ставили кушанья усопшим и вообще все то, что необходимо для жизни человека, по суеверию, что покойник, как и живой человек, нуждается во всем материальном, вроде того, например, как наши малороссы зарывают с покойником трубку, кисет с табаком, огниво и штоф водки, думая, что «люлька козаку – щоб скучно не було, як будет пред райскими воротами Петра (апостола) с ключами ждаты (покуриуть люльки), и як приде Петр, то употчует ёго горилкой, за те же вин ёго и в рай пусте» . Посуда, найденная нами в склепах, по большей части деревянная, нередко раскрашен-ная красной и черной краской. Попадались большие круглые миски. Некоторые прекрасно сохранились.
   Но более всего нас поразили черепа, валяющиеся в склепах в груде множества костей. Каждый склеп служил, по-видимому, усыпальницей для целой семьи: в одном склепе попадались черепа и детей, и взрослых; число черепов в каждом склепе от 2 до 7 и бо-лее. Только около трети всех осмотренных нами черепов приближалось к обыкновенной правильной форме. Большинство же черепов имело форму тупого, закругленного вверху, наклонного конуса, основанием которого могла бы быть плоскость, проведенная от переносья к затылку. Наибольший из найденных нами черепов был в длину, от переносья, немного более 7 вершков, при нижнем диа-метре около 4 вершков».
   Впрочем, в приведенном выше описании больше лирики, чем науки, но дело в том, что лохранские могильники до сих пор ждут своих исследователей и комментаторов, которые помогут ответить на вопрос, чьи это могилы и откуда они здесь взялись. Ведь могил здесь многие десятки – следовательно, поселение было немалень-кое и существовало продолжительное время. Тем более, что чуть в стороне находится еще одно захоронение, но меньшее по размерам. Но вот где жили люди? Арсен и Мурат облазили всю территорию вокруг – на горе, в лесу, на другой стороне реки, но абсолютно ничего не нашли.
   Логично рассуждая, поселение, во-первых, должно было располагаться в месте, которое могло служить хоть какой-то преградой от неожиданного нападения врага – под скальным выступом или там, где имелась более-менее сносная природная защита от непогоды; во-вторых, рядом с водой и по большому счету не на правой стороне реки, а на левой, более низкой. Не то что кладки от строений, даже малейших намеков на городище мы не нашли, за исклю-чением одного малюсенького наконечника от стрелы. И то, что она имеет отношение к причастным к захоронениям, вовсе не факт.
   Так где же жили люди? Не могли же они привозить сюда своих покойников, преодолевая, по бездорожью, многокилометровые расстояния? Да и само расположение кладбища – под него отдана чуть ли единственная ровная площадка в этих местах, что весьма непродуктивно для тех, кому надо было чем-то питаться – не дает ответа.
  Кто были эти люди, почему покинули эти благодатные места, кто лежит в могилах на пригорках, открытых рекой, а теперь и людьми, нарушающими покой мертвых… Может подсказкой станут останки фундамента, расположенного примерно в двух километрах вверх по течению и представляющего из себя, с большой степенью вероятности, культовый объект – возможно, древнюю церковь...
   Кстати говоря, в предании «Крымцы в Кабарде» говорится о том, что оставшихся в живых татар, разгромленных на горе Кинжал, кабардинцы «преследовали по пятам, потопили часть в Малке, а остальных загнали в долину Ляхран, где растет большой сосновый лес» – «едва третья часть спаслась в этом лесу. Кабардинцы их более не стали тревожить».
   Какая тут связь помимо того, что место одно и тоже, мне неведомо.

  • 1
Вроде бы всегда слышал название Лахран, а не Лохран...
Вообще, это осетинское слово, означающее "выгребная яма". По смыслу то же, что и кабардинское "хъеймащэ". Урочище Хаймаши по-кабардински так и звучит - heim:asha.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account