Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

ГИМАЛАЙСКОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ

Дочитайте до конца - скуки не обещаю, а эмоции гарантирую



     ...Говорят, женщина на корабле – к беде, то бишь кораблекрушению.
     А вот женщина в горах – это к приключению.
     Вернее с женщиной в горах – жди приключений.
     В друзьях на ФБ с некоей Леной – весьма привлекательной особой, к тому же понимающей юмор. Редкое качество для многих моих знакомых, не замечающих грань между веселой серьезностью и серьезной веселостью.     Читает посты, откликается, комментирует – приятный собеседник, одним словом. Но собеседник, заметил, частенько не прочь стать попутчиком.


  Попросилась в горы: «Возьмите меня в Гималаи!». Действовала точно по инструкции из песни Маши Распутиной:

«Возможно, что кому-то очень надо
Толкаться там, где пляшут и поют.
А я люблю крутые водопады
И горы, что до неба достают…
Там все забуду и из мира выйду,
Где стадо терпеливых дураков
Страдает от инфляции и СПИДа»

  А дальше все шло согласно припеву, только вместо «отпустите» раз за разом звучало «возьми-те»:

«Возьмите меня в Гималаи,
Возьмите меня насовсем.
А не то я завою, а не то я залаю,
А не то я кого-нибудь съем».

   Допустить, чтобы симпатичная женщина выла, лаяла и употребляла человечину даже в ограниченном количестве я никак не мог. Тем более устоять перед перед постоянно варьирующимся рефреном (по Елене Воробей) «возьми меня, ну возьми, нехочуха» – это ж какую силу воли надо иметь. Во всяком случае, не мою.
Дал добро, выбрали день, наметили маршрут – довольно непростой, кстати. Но утром пошел дождь. Проливной. Поездку отложили.
    Всю неделю шли дожди – не проехать, не пройти. Опять отложили.
    Очередная суббота. Утром дождя не было, но к времени, когда должны были встретиться, он пошел. Стеной. Зонты под его тяжестью прогибались.
    Ехать было бессмысленно, но все решила реплика: «Вы, наверное, специально на день нашей поездки заказываете дождь?». Так высоко мои способности еще никто не оценивал. Надо было оправдывать. Поехали.
Понимая, что в верховья, куда собирались, разверзшиеся небесные хляби путь закрыли, решил выбрать маршрут попроще – по Чегемскому ущелью, через перевал Актопрак, далее в Баксанское ущелье. Удивительно, но в самом ущелье было сухо, чем я не преминул воспользоваться: «Только с этими я смог договориться». Не поняла. Уточнил небрежно: «С небесными покровителями этого ущелья смог договориться о погоде».
    Хмыкнула и на какое-то время замолчала. Задумалась о чем-то.
    Актопрак, этот удивительный «город» замков и башен, поражает каждого, кто впервые вступает на его территорию. Слоистые пироги из глины, выточенные водой и ветрами, окружают со всех сторон, поднимаются к небу и ты на какой-то момент ощущаешь себя в ловушке, из которой невозможно выбраться. Тем более, что то тут, то там, под травой, нескошенной людьми и несъеденной коровами, скрываются промоины разного размера – от совсем крошечных до метра и более, оказаться в которых ничего не стоит. А провалившись, понять, что ты на глубине в несколько метров, которые одному не преодолеть. Бедные жвачные – скалолазы, как известно, хоть куда – в этих местах нередко находят свой последний приют.
     Вот яма-загон – провалилась или свалилась туда поставщица молока, да так и осталась. Вернее остались кости – шакалы и орлы постарались.
Вот промоина из которой торчит только зад чьей-то бедной кормилицы. Зад, кстати, без хвоста – судя по всему кто-то из хищников именно с него начал свое пиршество, но кем-то испуганный (не нами ли?) спрятался где-то неподалеку.
      Одним словом для экзальтированных натур самое место для впечатлений. И было их – вагон и маленькая тележка. Со спокойной совестью, тем более, что стал накрапывать дождик, я предложил повернуть обратно. Тем более, что зашли мы достаточно далеко – чуть ли не к подножию массива Ак-Кая. Повернули. Дождь усилился. Ни я, ни Лена на это не рассчитывали, обманутые ярким солнцем и относительно безоблачным небом, а посему оставившие куртки в машине. Мгновенно похолодало, подул ветер, причем совсем не весенний. И даже реплика моей спутницы: «Попросите их, чтобы дождь прекратился, я ведь забыла куртку», улыбки не вызвала.
Глиняный массив надо было обходить с правой стороны, что значительно удлиняло путь, а самое главное – время нахождения под дождем. И когда моя спутница поспешно двинулась назад, естественно, по тропе, по которой мы поднялись вверх, я машинально пошел за ней. А когда понял, что этого делать ни в коем случае нельзя, было уже поздно.
     Нет, я даже попытался это сделать, даже убедил Лену в этом, но наши попытки подняться даже на метр-другой окончились ничем – кроссовки скользили по траве, а там, где ее не было, мгновенно размокшая глина превратилась в склизкое месиво. Ухватиться было не за что, только за саму траву, а это требовало немалых усилий.
    Одним словом мы приняли решение спускаться вниз. Дождь продолжал набирать силу и в ка-кой-то момент стало казаться, что за его струи можно даже ухватиться, настолько они были плотными и частыми. Как назло и спрятаться было некуда. Чтобы добраться до одной из боковых стен, надо было преодолеть глиняные откосы, а они сползали под ногами, не позволяя даже шага ступить.
     Все это весьма сильно печалило меня, не говоря уже о моей спутнице, которая стала настойчиво требовать от меня вмешаться в ситуацию с помощью …небесных сил. «Просите их, чтобы они нам помогли. Просите, они вас послушают». В какой-то мере мне показалось, что юмор Лене изменил, и она на самом деле уверена в том, к чему меня призывает. И подыгрывая спутнице и стараясь поднять ее настроение, я запрокинул голову вверх и крикнул: «Эй, там, наверху, заканчивайте этот душ». Не получив ответа, снова повторил: «Вы что, не слышите? С нас довольно, уважаемые!».
     И – вы можете этому не верить – но дождь стал стихать. Вернее не стихать, а передвигаться в сторону от нас. Спустя несколько минут над нами практически не капало. «Ну вот, что я говорила! – Лена повеселела – Давно надо было так». И такая уверенность и убежденность царили в ее голо-се, что я на самом деле почувствовал себя покорителем стихий.
     Но, как оказалось, это был еще не конец. От того, что с неба перестало лить, спускаться легче не стало. Спускаться вообще было невозможно, так как каждый шаг приводил к падению. И тогда Лену озарило: она вдруг вспомнила, что в каком-то фильме видела, что в подобных случаях лучше всего спускаться на пятой точке или мягком месте, кому как лучше. Естественно для восприятия, а не скольжения, что ей, то бишь попе, все равно.
Мои ироничные реплики и глубокомысленные заключения, чем это может нам обоим и каждому в частности грозить, не возымели действия. Лена решительно села на траву и… И я еле успел ее остановить. Переубеждать экзальтированных особ никогда не было моей отличительной чертой. А коль так – пришлось первым опробовать путь спасения из глиняного карьера. Сверху все казалось достаточно простым: сел на пятую точку и поехал, используя в качестве тормозов руки, коими надо было хвататься за траву. Действительно обильную, но предательски желтую: пожухла, потеряла крепость за зиму, а новая подрасти не успела.
     Одним словом, я, предупредив Лену, чтобы она тронулась только тогда, когда я «доеду» до определенного, относительно ровного места, и позову ее, отпустил руки на довольно крутом склоне. Меня понесло как на санках. Какие руки-тормоза?! Когда я все-таки в какое-то мгновение успевал впиться руками в траву, она вырывалась с корнем. Это ничуть не позволяло замедлить движение. Кроме того, я рассчитывал, что ноги станут для моей «пятой точки» своего рода рулем, но и здесь жестоко ошибся: они двигались четко вперед и раздвинуть их грозило великими потрясениями. Теми самыми, о которых предупреждал Столыпин: выдержать которые, как оказалось можно, но потери при этом будут великими. Весьма великими для личности не стремящейся к безличности, то бишь бесполости.
     Все это описывается весьма долго. Но заняло мгновения, за которые я оказался метрах в тридцати от Лены и продолжал свое движение вниз, пока чуть не замедлил его (по причине невидимого глазу бугорка) и сразу за этим почувствовал, что мои ноги оказались в …пустоте.
     В эти же доли секунды я, словно предупрежденный кем-то свыше, буквально впился руками в землю, впился через траву, густо закрывавшую ее и остановился. Ноги мои подогнулись в коленях и я понял, что под ними пустота. Сразу вспомнилось, что во время подъема мы обходили сбоку весьма серьезный обрыв, метров семь-восемь высотой. Семь-восемь или больше? Воображение мгновенно срежиссировало ситуацию и я понял, что подобное падение не входит в мои планы.
     Вообще-то картина была весьма впечатляющей. Обрыв, уходящий вниз на добрый десяток метров (честно: если преувеличил, то самую малость), я лежу на его краю, спустив вниз ниже ко-лен ноги; лежу на спине, раскинув руки широко в стороны – ладонями вниз, пальцами в земле и двинуться не могу. Вернее, конечно, могу, но с последующим падением вниз.
     Лежу-то красиво, но чувствую, что долго так нежиться не смогу. Да, ноги еще не тянут вниз тело, но трава предательски поскрипывает под руками, а задница (не будем ханжами – тут не до джентльменских выражений) норовит продолжит спуск: она замерла сейчас, но готова в любой момент к приятному скольжению.
     Самое печальное, что у меня уже была похожая ситуация: когда я спрыгивал в грот на глазах другой любительницы приключений, но что интересно – носящей такое же имя. Тогда мне повезло. Повезет ли сегодня?
Вспомнив, что моя спутница осталась где-то там наверху, я тихо позвал ее:
– Лена…
Молчание. Громче:
– Лена!
Молчание. Еще громче:
– Ленааа! Показалось, что от движения голосовых связок тело чуть сдвинулось. Откуда-то из-далека раздалось:
– Да, Виктор Николаевич.
– Ползи вниз. Не катись, а ползи. Ты мне должна помочь.
– А почему вы лежите? Отдохнуть захотели?
    Святая простота! Поймал себя на желании разразиться крепкими мужскими словами, но потом вспомнил, что Лене, как и мне до этого, обрыв сверху не виден, а посему мое лежание с раскинутыми руками не совсем объяснимо. Стал наставлять:
– Лена, ляг на живот и сползай вниз ко мне. Ни в коем случае не скатывайся.
– Я не смогу, мне трудно удержаться.
– Ползи, иначе я смогу.
– Что сможете?
– Вниз улететь.
– Куда вниз?
– Именно туда, вниз.
Молчание. Снова зову:
– Лена, ты ползешь?
– Ползу, но не ползется.
– Как не ползется?
– Трава мешает.
– Зато мне ползется. Ох, как ползется. И трава совсем не мешает…
А небо перед глазами облачное. Облака же не простые, а словно лица. И одно насмешливее другого.
– Ле–на,– зову.
– Ле–на, – ты где?
– Я здесь..
На руке ощущаю тяжесть. Понимаю, что это нога Лены, вернее – кроссовки.
– Вам помочь? – моя спутница само спокойствие.
– А ты думаешь для чего я тебя звал? Рядом полежать?
– Да? А зачем?
– Да вот захотелось с тобой рядом полежать. В одно небо посмотреть. Родство душ почувствовать.
– Но я к вам ногами лежу. Не получится.
– Что не получится?
– Родство душ не получится.
– Действительно. Не получится – моя в пятках, а твоя в голове.
– Почему?
     Понимаю, что если эта интеллигентная беседа продолжится еще немного, то никакая сила меня не удержит на краю обрыва:
– По кочану, Лена. По ему самому. Ты должна, Лена, помочь мне.
– А я что делаю? Я ведь вам протянула ногу.
– Очень заманчиво. Только вот как я за нее ухвачусь. Рукой? Тогда и тебя утащу за собой.
– Я не хочу.
– Да и я почему-то не хочу. Хотя падать вдвоем приятнее. «Сплетясь, как пара змей, обнявшись, будто две сестры». Помнишь, откуда это?
– Помню.
–А я вот забыл. Но знаю, что тебе надо найти какую-нибудь палку, воткнуть ее в землю, зацепиться за нее и протянуть мне руку.
– Я не смогу.
– А не сможешь, здесь останешься. Я вниз покачусь, а ты останешься. И замерзнешь. И тело твое шакалы растерзают, коршуны разнесут, как тех несчастных коров, что мы сегодня видели.
– Не хочу как коров.
– А знала бы ты, как я не хочу…
– Тогда просите.
– Кого просите?
– Их, чтобы они нам помогли.
– Уже прошу. Они обещают.
     Самое удивительное, что и палка нашлась поблизости, и Лена смогла воткнуть ее в землю, зацепиться и протянуть мне руку. Но я к этому времени, сам не ожидая от себя такой прыти, сумел мгновенно перевернуться со спины на живот и также впиться ногтями в землю, так как еще до это-го понял, что с вывернутыми руками не смогу не то что подтянуться, а даже сдвинуться с места.
    Вылез я наверх не столько при помощи палки, протянутой Леной, сколько с помощью свои рук, которыми, как двумя маленькими экскаваторами, подгребал под себя склон до тех пор, пока не вытянул на край колено, а за ним другое.
    Потом я еще какое-то время лежал, чувствуя как ноги двигаются сами по себе, выделывая какие-то непонятные па.
    Потом мы спустились вниз, при этом ни разу не поскользнувшись, и добрались до машины. И на вопрос водителя, что так долго прозвучал ответ Лены. Ответ, которому я, честное слово, позавидовал:
– Катались. С горки катались.
    На трассу мы выбрались уже в темноте, так как (это обязательно должно было случиться) закипела машина.     Оказалось, соскочил хомут, который держал шланг, подводящий воду. Пришлось, пока спускались с перевала, несколько раз останавливаться, заливая раз разом воду, и ехать пока она вся не выливалась. Удивительно, но мы смогли найти ремонтную мастерскую, починиться и добраться домой.
    А когда прощались, Лена сказала: «Вы возьмете меня еще раз в Гималаи?»
    И я твердо, ничуть не кривя душой ответил: «Конечно».
В Гималаи возьму.
    Помня при этом, что Гималаи и Кавказ все-таки достаточно далеко расположенные друг от друга горные системы.
    Или они все-таки стыкуются? Видно у у меня после актопраковских катаний географические пробелы образовались.

                                                                                Фото не по теме, сознаюсь, но те. что по теме, размещу позже

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment