Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

Category:

ТЫЗЫЛЬСКИЙ КОМПЛЕКС ПЕЩЕР-ЖИЛИЩ

Тызыльское ущелье, начинающееся сразу за селением Кенделен, одно из самых красивейших в Кабардино-Балкарии, ныне, в силу разного рода причин, практически не посещается людьми. Весьма благоустроенная еще несколько лет назад дорога то тут то там обрывается, смытая селями, перерубившими ее каменными выносами. Перебираемся через них на машине словно каракатица, переваливаясь с одного камня на другой; где-то приходиться воспользоваться и лопатой, так как не удается протиснуться по узкому, промытому водой  желобу. У водокачки с грунтовой дороги надо поворачивать вправо и ехать по той, что когда-то вела к сенокосным угодьям и кошарам.
Верховья Тызыла были труднодоступны даже в советские времена, когда скот держали в самых отдаленных уголках, а скашивался практически любой участок альпийских лугов. А что говорить о сегодняшнем дне, коль есть здесь места, где уже более десятилетия не ступала нога человека. Обветшали, рассыпались от времени и непогоды кошары, заросли крапивой выше человеческого роста проходящие рядом с ними дороги, а в других местах они (дороги), отступив под напором летней растительности, полностью исчезли, слившись с окружающем ландшафтом.

P1040520

В сплошном море зеленых трав, скрывающих нашу немаленькую (двухметровой высоты) машину, ехать, скажем сразу, небольшое удовольствие: куда попадешь, с каким препятствием столкнешься – можно только гадать, но пешком по  июльскому травостою далеко не уйдешь. Решаем рискнуть и все-таки попытаться добраться до гояды скал, в которых, по рассказам кенделеновца Назира Хапаева, вырублены сотни, если не тысячи  могил, протянувшихся на протяжении чуть ли не в полтора километра.

P1040486

Преодолевая серпантин за серпантином, в иные моменты  зависая над обрывистыми склонами, мы огибаем один скальной выступ за другим, в надежде, что глаза, а в большей степени интуиция не подведут и мы не свернем с пробитой когда-то колеи, по которой вилась  дорога.
За пару часов проехали всего какие-то десять километров. Поняв, что если будем продолжать движение на машине, то рискуем остаться здесь если не навсегда, то на несколько суток точно: поиски трактора, а самое главное доставка его в эти забытые человеком места дело весьма непростое и дорогостоящее.

P1040506
P1040504

Сразу встал вопрос, как преодолевать эти чуть ли не километровые языки-каньоны? Обходить их по периметру, конечно, значительно легче, но тогда дорога по крайней мере утраивается, тем более, что даже пробитые когда-то коровами тропки исчезли под воздействием природной стихии.
Спускаться вниз, пробивая, в прямом смысле слова, за неимением другого инструмента  дорогу лопатой (тут в самый раз пригодились бы мексиканские мачете, но о нем мы почему-то не позаботились), а потом подниматься наверх – дело не из простых, тем более держа в уме, что каждый спуск равен подъему. Остановились на комбинированном (исходя из ситуации) продвижении; и сопровождаемые яростными атаками мошкары, проваливаясь в низинах по щиколотку в мочаки (заболоченные места) двинулись вперед.
Становилось понятно, почему люди выбрали эти места для поселения: недоступность – главное условие безопасности. Когда беда грозит отовсюду, когда посягательство на жизнь в порядке вещей только отдаленность и скрытность обитания может служить хоть какой-то гарантией спокойствия. А о том,  что здесь люди жили издревле и,  без всякого преувеличения, тысячелетия, свидетельствуют земледельческие террасы. Их, разбитых практически на каждом мало-мальском пригодном для посевов горном склоне,  великое множество. Причем ясно видно, что это не природные образования, а именно террасы, только не обрабатывающиеся уже многие века. Встречающиеся (правда, исключительно редко) среди природного травостоя ростки проса еще одно убедительное свидетельство культивирования человеком  растений в Тызыле.

P1040534

…Открывшаяся взгляду скала словно изъедена (создается такое впечатление) гигантским жуком камнеедом (если бы такой существовал) – множество небольших пещер располагаются одна над другой. Они настолько низкие (от полуметра и чуть выше), что вопрос о предназначении для проживания отпадает сам собой. Ясно, это могильники, как и то, что они вырублены руками человека: соседние скалы, идентичные по своей структуре, подобных выемок не имеют. Здесь же их великое множество. Скальные захоронения суда по всему когда-то были закрыты кладкой. Сейчас от нее не осталось и следов, как и от присутствия тех, чьи останки были замурованы внутри.
Назир Хапаев рассказывает, что, по словам стариков, могилы были разграблены или, что вернее, уничтожены столетия назад неизвестными завоевателями: кладка разобрана, кости выброшены, а впоследствии растащены зверьем, которое ныне в прямом смысле слова здесь правит бал: пробитые  кабанами и медведями дорожки в траве  буквально изрисовали горные склоны. Но вот что интересно: в народной памяти сохранилось поверье, что жившие здесь когда-то люди своих соплеменников хоронили дважды: вначале где-то в другом месте, а уж потом, когда их скелет освобождался от плоти, переносили кости в пещеры. Отчего в каждой из них находили множество скелетов, для которых просто не хватило бы места, если бы людей хоронили в неразобранном, если так позволительно выразиться, виде. Судя по всему, это были родовые захоронения – своего рода семейные склепы.
Но коль могил такое множество, то где-то поблизости должны быть и сами жилища. И они действительно оказались в соседней (именно так) скале: имевшиеся в ней внушительных размеров естественные пещеры огорожены по краю рукотворной каменной кладкой. Причем, что интересно, черного цвета камни эти  отличаются от тех, из которых сложена скала. Уже позже, значительно ниже, мы нашли выход подобной горной породы – каменный пласт высотой от 15-20 сантиметров позволял откалывать сравнительно небольшие куски, из которых были выложены достаточно ровные и, самое главное, прочные стены более чем метровой толщины. Они были возведены на двух-трехметровую высоту, а в иных случаях – чуть ли не до самого верха пещеры, спасая, с одной стороны, от холода, и, оберегая, с другой стороны,  от неприятельских стрел.

P1040535

Поражает, какой невероятный физический труд потребовался для возведения столь массивных стен, да еще  на такой высоте. Ведь расстояние от подножия до двух верхних пещер пятьдесят, а то и более метров. Следы ручной каменной кладки и связующего глиняного раствора однозначно свидетельствуют, что в них находили приют  люди. Но как они туда добирались? Спуститься сверху скального выступа не представляется возможным – надо преодолеть расстояние в несколько десятков метров, что под силу лишь современному скалолазу профессионалу, оснащенному новейшим альпинистским снаряжением.
Правда, с левой стороны имеется что-то вроде узенького козырька, не доходящего до самой пещеры. Или этот проход был разрушен временем и непогодой, или, что вернее, состоял из выдвижных мостков четырех-пятиметровой длины, которые втягивались в случае необходимости. Сразу вспоминается средневековая греческая лестница, что в Чегемском ущелье у селения Эль-Тюбю, ведущая к пещере, в которой, по одним данным, хранились священные христианские книги, а по другим – выплавлялось золото. Подступ к ней был также невероятно сложен и опасен, так как  вился по узенькой  (не более полуметра шириной) тропке, нависающей над пропастью. По подобным же выдвижным мосткам можно было попасть и в так называемое «Ласточкино гнездо» –  одно из оборонительных сооружений крепости Тотур-Кала, что в Хуламо-Безенгиевском ущелье.
Тызыльская пещера  действительно неприступна для нежелательных гостей: сами не доберутся, и стрелой не достанут – ни под каким углом она не попадет в укрытие. А с противоположной стороны ущелья это просто невозможно – не долетит. Другое дело, как долго там могли находиться люди – вопросы пропитания, а самое главное жажды встали бы перед ними уже через несколько дней осады. Правда, мы обратили внимание, что почти все пещеры-жилища, закрытые кладкой, достаточно сырые – мокрая земля свидетельствует, что вода  сочится из стен.
Несколько пещер расположено прямо у края скалы – они небольшие, но с высокой кладкой, неким подобием входа и огороженным сбоку от него укромным уголком – вероятнее  всего здесь находилось отхожее место.
Одна из пещер – самая крупная (ее площадь с пару сотен, если не больше,  квадратных метров) привлекает внимание необычным основанием пола: ровный, белого цвета слой высотой сантиметров в двадцать  напоминает бетон. Но «бетон» этот легко поддался альпинистскому топорику; оказалось, что он буквально нашпигован отливающими голубизной, хрупкими, рассыпающимися в руках,  костями. Стало ясно, это спрессованная древесная зола от костра, горевшего на протяжении долгих лет. Специалисты утверждают, чтобы образовался такой слой нужно не одно столетие.
Осматривая подходы к жилищам-пещерам, мы обратили внимание, что в ряде случаев они укреплены подпорной кладкой, что тоже потребовало огромных усилий, так как камень для нее приносился достаточно издалека. Причем и сегодня кладка эта крепка и надежна. И еще: ни в самих пещерах, ни в могильниках, да и нигде поблизости мы не обнаружили даже намека на металл – детектор не подавал признаков жизни; получается, жившие здесь люди не знали железа? С другой стороны, в этих местах не бывали (или редко бывали) наши современники, оставляющие повсюду зримые следы цивилизации (в виде тех же водочных пробок, из-за которых поисковая работа становится практически невозможной).

P1040550
P1040554

Поблизости от пещер явственно просматриваются две земледельческие террасы, судя по всему дававшие пропитание жившим здесь людям. Значит, они были знакомы с основами земледелия.
Место для обитания они выбрали, конечно, идеальное по безопасности: сверху добраться невозможно, снизу тем более; с боков  – узкая тропка, местами обрывающаяся в пропасть (грохот случайно задетого и устремившегося вниз камня мы слышали с минуту, если не больше, – он нигде так и не задержался). Мы сами в прямом смысле слова протискивались по краю скального выступа, держась за камни и траву левой рукой –  чаще всего это была крапива, но, право, не до жжения, когда речь идет о жизни. Находящаяся же в правой руке альпинистская палка  не находила упора, уходя куда как ниже человеческого роста. Думать о том, что будет, если оступишься или поскользнешься на подминаемых нами же жирных стеблях едкого, прожигающего кожу борщевника, право, не хотелось.
Но предстояло подняться на уровень самой верхней пещеры, так как еще на подходе мы обратили внимание на два  проема, имевшихся в нависающей с краю скале. Они действительно поражали взгляд: треугольные  «окна» были, конечно, сделаны не руками человека, а выточены ветрами и снегами за  тысячелетия. Но создавалось впечатление, что природа специально потрудилась дабы создать человеку идеальную площадку для предупреждения от возможной опасности. С нее Тызыльское ущелье просматривалось влево чуть ли не до самого начала; вправо были видны замыкающие его скалы с заброшенными штольнями рудника поселка Солнечный; внизу ленточкой вилась речка и идентифицировались фрагменты дороги. Это действительно был идеальный наблюдательный пункт, предоставляющий шанс (прежде всего выигрыш во времени) оперативно спрятаться в жилищах-пещерах, убрать  подходы к ним.
P.S. Хранитель отдела археологических памятников Государственного исторического музея Анна Кадиева, побывавшая на днях в Кабардино-Балкарии, предполагает, что Тызыльское  скальное захоронение относится к VII-IX вв н. э.; оно сродни тому, что расположено в Мощевой Балке (Краснодарский край). В виду своей внешней заметности такие могильники грабились часто и основательно, отчего так редко находят в них различного рода артефакты, в том числе железные. В республике столь многочисленные захоронения подобного рода неизвестны, отчего они представляют большой археологический интерес.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment