Виктор Котляров (viktorkotl) wrote,
Виктор Котляров
viktorkotl

ТАЙНА «НЕМЕЦКОГО АЭРОДРОМА». Публикация шестая

Об Анатолии Кунижеве, проходящем по чекистским документа под кличкой "Князев", рассказывают родственники

   Фатима:
     – В семейных преданиях сохранился тот вечер, который устроил мой отец Астемир по поводу возвращения своего брата. Собралось очень много нартановцев; на почетных местах старики: кому восемьдесят, кому и больше, помнившие еще отца Анатолия, его самого мальчишкой, потом юношей. Известен он был в селении не столько как сын знаменитого конезаводчика, а как искусный наездник, многое умевший в нелегком мастерстве джигитовки – вел меткую стрельбу с коня в карьер (попадал в куриное яйцо), на ходу поднимал платок с земли, соскакивал по нескольку раз подряд на обе стороны, перелезал под брюхом лошади. Говорили, что в Нартане два столь искусных наездника – Магов и Кунижев.

10620764_1548608922054229_5521944090057780364_n


     Оказались за тем столом и старики, присматривавшие в 1942 году за скотом, что согнан был со всей Кабардино-Балкарии, в том числе и из Нартана, в Северное Приэльбрусье – власти думали, что немцы сюда не доберутся. А они пришли со стороны Карачая и вели себя как хозяева: оборудовали стоянку, использовали ровное природное плато для аэродрома, на который стали регулярно садиться самолеты из Пятигорска. На одном из них и прилетел тот самый офицер, который говорил с чабанами на их родном языке, а потом, заметив чем-то приглянувшегося ему коня, стал демонстриовать джигитовку. Вот тогда-то и слетела чья-то фраза: «Валлаги, такое только сын Тату Кунижева проделывал!». И уже за столом, спустя двадцать лет, глядя на живого, но сильно постаревшего Анатолия, прозвучал вопрос: «Не вы ли тот кабардинец, который прилетал на пастбища в сорок втором?..».

    Люди помнят прозвучавшее – тихое и медленное – «да».
      Что запомнилось из тех дней начала шестидесятых годов? В памяти сохранилась особая обстановка чего-то совсем непривычного для нас, сельских жителей – комфорта (появился шезлонг, выносные пляжные стол и стулья, выделявшиеся своей ослепительной белизной на сером фоне двора, огороженного плетнем); газовая плита с баллоном, вызвавшая повальный интерес и пугавшая своим непонятно откуда появляющимся пламенем стариков; удивительный запах тортов, которые пекла его супруга Лидия Карловна, разносившийся далеко окрест; дядя в пижаме (нартановцы в большинстве своем в те времена даже и не знали о таком мужском спальном костюме), готовящий в турке пахучий черный кофе и пьющий его из такой малюсенькой чашечки, что она не была видна в его руке… Это была другая жизнь, буквально ворвавшаяся в нартановскую обыденность, практически незнакомую с атрибутами европейской цивилизации. Такой факт: в начале шестидесятых годов во всем селении имелся только один телевизор, смотреть который собирались десятки людей.
     Понятно их отношение к дяде, олицетворяющему этот комфортный, благоустроенный, светлый мир и одновременно представляющему его в единственном числе: подтянутому, изысканно одетому, постоянно читающему непонятные книги, получающему газеты на иностранных языках, употребляющему в разговоре такие слова, которые они никогда даже не слышали.

10898098_1548608862054235_6858798016392744948_n


      Запомнилась, прямо врезалась в память фраза, которую он повторял часто: «Ко всему можно привыкнуть, за исключением того, что унижает человеческое достоинство»
     Борис:
      – Воспоминания о дяде – одни из самых светлых в моей жизни. Вошел он в мою судьбу – белоснежным кителем, который прислал в конце пятидесятых годов по почте из Сухуми. Надо помнить то время, когда младшие донашивали за старшими штопаные-перештопанные вещи, когда день приобретения новой одежды становился одним из самых больших праздников. Мне, мальчишке, впервые в жизни надевшему такую модную вещь, не хотелось ее снимать даже дома, а в школе с того времени за мной даже закрепилась кличка «Китель».
     А как дядя учил меня играть в шахматы, как радовался, что так быстро я овладел простейшими секретами этой игры. Он даже не особо расстроился, когда проиграл мне в первый раз, а потом стал уступать все чаще. Но зато когда проигрывал брату, нервничал так, что мог скинуть фигуры с доски на землю. Вообще-то вышедшим из себя помню его всего раз: заспорил о чем-то с соседом- фронтовиком, с которым, по большому счету, они были по разную сторону баррикад, что-то доказывал ему, а тот все упирался и упирался, и дядя не выдержал, бросил в сердцах: «Такие, как вы, были моими адьютантами!».
      Часто рассказывал о Греции, где у него все было, но не было главного.
«Зачем мне это богатство – говорил – когда я лишен родины, когда рядом нет тех людей, кто близок и дорог, кому ты приятен не потому, что у тебя есть деньги, а потому, что вас связывают узы родства, дружбы, товарищества…»

    Этот материал намечался значительно большим по объему – я планировал поднять историю болезни Анатолия Кунижева и его пенсионное дело (несмотря на прошедшие четыре десятилетия, кое-какие документы все-таки сохранились, но для их выявления нужен кропотливый и многодневный поиск).
     Обратился к знакомым в Абхазии, чтобы они нашли тех, кто работал в пятидесятых годах прошлого века вместе с Анатолием в энергетической системе этой республики; дали им сухумский адрес (дом 10 на улице Цулукидзе – тогда она носила это имя), где проживали его самые близкие друзья – Евгений Абрамович с супругой Галиной. Но наметив столь обширную программу предстоящих действий, распределив степень участия каждого в них, я пришел к выводу: все это будет или дополнением к сказанному или в пределах сказанного, так как нисколько не приблизит к ответу на главный вопрос: кем он, Анатолий Кунижев, был на самом деле. По большому счету, ответ может быть таким: двойной агент или разведчик. Узнать, где правда, можно только с помощью компетентных органов – в их праве замолчать эту историю, в их возможностях продолжить ее, сказав то, что позволит герою нашей статьи стать персонажем куда как большего масштаба – истории Кабардино-Балкарии.
     Сегодня, спустя боле семидесяти лет со времени событий, о которых я рассказа, апеллировать к государственной тайне случае по крайней мере недальновидно. Ведь есть вещи, которые надо знать не только ради знания как такового, но и использовать в повседневной практике. В нашем случае, при положительном ответе, естественно, для гордости. Вот почему я через газету, в которой был опубликован впервые этот материал, обратился с запросом в Управление федеральной службы безопасности РФ по КБР, дабы пролить свет на личность Анатолия Татуевича Кунижева. Кстати, его судьбой заинтересовался один из центральных российских телевизионных каналов...
     Ребята приехали оперативно. И вот что дальше произошло...

   Продолжение следует. И это еще не конец

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments