viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ТАЙНА «НЕМЕЦКОГО АЭРОДРОМА». Публикация шестая

Об Анатолии Кунижеве, проходящем по чекистским документа под кличкой "Князев", рассказывают родственники

   Фатима:
     – В семейных преданиях сохранился тот вечер, который устроил мой отец Астемир по поводу возвращения своего брата. Собралось очень много нартановцев; на почетных местах старики: кому восемьдесят, кому и больше, помнившие еще отца Анатолия, его самого мальчишкой, потом юношей. Известен он был в селении не столько как сын знаменитого конезаводчика, а как искусный наездник, многое умевший в нелегком мастерстве джигитовки – вел меткую стрельбу с коня в карьер (попадал в куриное яйцо), на ходу поднимал платок с земли, соскакивал по нескольку раз подряд на обе стороны, перелезал под брюхом лошади. Говорили, что в Нартане два столь искусных наездника – Магов и Кунижев.

10620764_1548608922054229_5521944090057780364_n


     Оказались за тем столом и старики, присматривавшие в 1942 году за скотом, что согнан был со всей Кабардино-Балкарии, в том числе и из Нартана, в Северное Приэльбрусье – власти думали, что немцы сюда не доберутся. А они пришли со стороны Карачая и вели себя как хозяева: оборудовали стоянку, использовали ровное природное плато для аэродрома, на который стали регулярно садиться самолеты из Пятигорска. На одном из них и прилетел тот самый офицер, который говорил с чабанами на их родном языке, а потом, заметив чем-то приглянувшегося ему коня, стал демонстриовать джигитовку. Вот тогда-то и слетела чья-то фраза: «Валлаги, такое только сын Тату Кунижева проделывал!». И уже за столом, спустя двадцать лет, глядя на живого, но сильно постаревшего Анатолия, прозвучал вопрос: «Не вы ли тот кабардинец, который прилетал на пастбища в сорок втором?..».

    Люди помнят прозвучавшее – тихое и медленное – «да».
      Что запомнилось из тех дней начала шестидесятых годов? В памяти сохранилась особая обстановка чего-то совсем непривычного для нас, сельских жителей – комфорта (появился шезлонг, выносные пляжные стол и стулья, выделявшиеся своей ослепительной белизной на сером фоне двора, огороженного плетнем); газовая плита с баллоном, вызвавшая повальный интерес и пугавшая своим непонятно откуда появляющимся пламенем стариков; удивительный запах тортов, которые пекла его супруга Лидия Карловна, разносившийся далеко окрест; дядя в пижаме (нартановцы в большинстве своем в те времена даже и не знали о таком мужском спальном костюме), готовящий в турке пахучий черный кофе и пьющий его из такой малюсенькой чашечки, что она не была видна в его руке… Это была другая жизнь, буквально ворвавшаяся в нартановскую обыденность, практически незнакомую с атрибутами европейской цивилизации. Такой факт: в начале шестидесятых годов во всем селении имелся только один телевизор, смотреть который собирались десятки людей.
     Понятно их отношение к дяде, олицетворяющему этот комфортный, благоустроенный, светлый мир и одновременно представляющему его в единственном числе: подтянутому, изысканно одетому, постоянно читающему непонятные книги, получающему газеты на иностранных языках, употребляющему в разговоре такие слова, которые они никогда даже не слышали.

10898098_1548608862054235_6858798016392744948_n


      Запомнилась, прямо врезалась в память фраза, которую он повторял часто: «Ко всему можно привыкнуть, за исключением того, что унижает человеческое достоинство»
     Борис:
      – Воспоминания о дяде – одни из самых светлых в моей жизни. Вошел он в мою судьбу – белоснежным кителем, который прислал в конце пятидесятых годов по почте из Сухуми. Надо помнить то время, когда младшие донашивали за старшими штопаные-перештопанные вещи, когда день приобретения новой одежды становился одним из самых больших праздников. Мне, мальчишке, впервые в жизни надевшему такую модную вещь, не хотелось ее снимать даже дома, а в школе с того времени за мной даже закрепилась кличка «Китель».
     А как дядя учил меня играть в шахматы, как радовался, что так быстро я овладел простейшими секретами этой игры. Он даже не особо расстроился, когда проиграл мне в первый раз, а потом стал уступать все чаще. Но зато когда проигрывал брату, нервничал так, что мог скинуть фигуры с доски на землю. Вообще-то вышедшим из себя помню его всего раз: заспорил о чем-то с соседом- фронтовиком, с которым, по большому счету, они были по разную сторону баррикад, что-то доказывал ему, а тот все упирался и упирался, и дядя не выдержал, бросил в сердцах: «Такие, как вы, были моими адьютантами!».
      Часто рассказывал о Греции, где у него все было, но не было главного.
«Зачем мне это богатство – говорил – когда я лишен родины, когда рядом нет тех людей, кто близок и дорог, кому ты приятен не потому, что у тебя есть деньги, а потому, что вас связывают узы родства, дружбы, товарищества…»

    Этот материал намечался значительно большим по объему – я планировал поднять историю болезни Анатолия Кунижева и его пенсионное дело (несмотря на прошедшие четыре десятилетия, кое-какие документы все-таки сохранились, но для их выявления нужен кропотливый и многодневный поиск).
     Обратился к знакомым в Абхазии, чтобы они нашли тех, кто работал в пятидесятых годах прошлого века вместе с Анатолием в энергетической системе этой республики; дали им сухумский адрес (дом 10 на улице Цулукидзе – тогда она носила это имя), где проживали его самые близкие друзья – Евгений Абрамович с супругой Галиной. Но наметив столь обширную программу предстоящих действий, распределив степень участия каждого в них, я пришел к выводу: все это будет или дополнением к сказанному или в пределах сказанного, так как нисколько не приблизит к ответу на главный вопрос: кем он, Анатолий Кунижев, был на самом деле. По большому счету, ответ может быть таким: двойной агент или разведчик. Узнать, где правда, можно только с помощью компетентных органов – в их праве замолчать эту историю, в их возможностях продолжить ее, сказав то, что позволит герою нашей статьи стать персонажем куда как большего масштаба – истории Кабардино-Балкарии.
     Сегодня, спустя боле семидесяти лет со времени событий, о которых я рассказа, апеллировать к государственной тайне случае по крайней мере недальновидно. Ведь есть вещи, которые надо знать не только ради знания как такового, но и использовать в повседневной практике. В нашем случае, при положительном ответе, естественно, для гордости. Вот почему я через газету, в которой был опубликован впервые этот материал, обратился с запросом в Управление федеральной службы безопасности РФ по КБР, дабы пролить свет на личность Анатолия Татуевича Кунижева. Кстати, его судьбой заинтересовался один из центральных российских телевизионных каналов...
     Ребята приехали оперативно. И вот что дальше произошло...

   Продолжение следует. И это еще не конец


?

Log in

No account? Create an account