viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ТИМУР НА КАВКАЗЕ ч.7

Штурм Татартуба

    Десять дней мы прожили спокойно. Тимур поджидал из Дербента значительный отряд конницы. Он охранял проход. Его должен был сменить отряд из Азербайджана. Наконец, он подошел. И азийцы двинулись вдоль Терека.
Вскоре они подошли к богатому городу, называемому «Татартуб», т. е. «татарский город». Это была крупная торговая станция на караванном пути по Тереку и на «Тамтаракан». Утром 8 августа я увидел страшное действие сотен возимых азийцами с собой стенобитных орудий. Город Татартуб  был окружен стенами с круглыми башнями; несколько церквей и минаретов высилось над домами с плоскими кровлями; в городе было около 60 тысяч жителей.
С горы я видел поднявшуюся перед бедой суету: город был окружен, как саранчой, десятками тысяч азийцев. Как скорпионы, зловеще ползли к стенам низкобрюхие таранные машины  с кожаными щитами. Тысячи стрел полетели с обеих сторон: над городом и окрестностями стоял грозный гул. Тимур сидел у входа в белоснежную палатку с золотым шаром.


tmp18A-32

       Громадное желто-красное знамя на длинном древке с золотым шаром развевалось над нашими головами, сигнализируя грозным армиям, что «их начальник следит за их подвигами». Группа эмиров толпилась за его удобным складным креслом, среди них стояли и мы. С обеих сторон у кресла стояли два гиганта-телохранителя с копьями и в роскошных халатах.
     На низком столике с золотыми арабесками блестели китайские фарфоровые чашечки с розовым вареньем и кофе и графин воды. Худая рука Тимура с изумрудным перстнем время от времени брала чашечку и подносила ее к сухим тонким губам; полководец, не торопясь, блеснув белыми волчьими зубами, делал глотка два и осторожно ставил ее на столик.
     – Лупо, – сказал Джовани, стоявший сзади Тимура среди эмиров.
Услышав незнакомые слова, азиец, молча смотревший на штурм, вопросительно и резко обернулся назад.
Джовани побледнел, как полотно.
«Он сказал, – ответил Чезаре через переводчика-грека, тоже побледневшего, так как он понимал по-итальянски, – что город погиб».
      Я вздохнул облегченно.
      Бледная рука снова спокойно потянулась на этот раз к чашечке с вареньем.
Вокруг городских стен, словно кузнецы, стучали тараны. Осажденные бросали камни, лили кипяток, сбрасывали бревна. Но поврежденные тараны сменялись новыми, и уже в нескольких местах стена едва держалась.
     Несколько эмиров верхом понеслись к городу. Еще полчаса работы таранов, и бреши были пробиты, азийцы ворвались. Город запылал. Началась резня. Через два часа в городе все стихло. На зеленое поле, где собиралась еженедельная ярмарка, согнали тысяч 6 уцелевших от резни жителей, преимущественно женщин и детей.
Тимур тихо приказал: здоровых отобрать и раздать по «улусам», а остальных умертвить завтра; сегодня пусть роют могилы для себя и для убитых в городе.
     Испуганные люди, окруженные всадниками с копьями, принялись за работу: одни рыли гигантскую траншею, другие возили на арбах трупы и складывали их рядами. К утру город был очищен, и Тимур въехал в него. Он остановился в доме начальника города.
      В зале были собраны знатные пленные: начальник города, военачальник, дворяне. Их было около сорока человек. Тимур велел их по одному провести мимо себя; пристально всматривался в каждого, делал едва заметное движение то правой, то левой рукой, и пленного ставили либо на левую, либо на правую сторону. На правую сторону попадали преимущественно старики. Рассмотрев всех, Тимур приказал эмиру левую толпу в 34 человека увезти и казнить, а правую, из 6 человек, подвести ближе. Старики медленно подошли. Глаза их были опущены. Тимур пронзительно-зло на них посмотрел, но, видимо, победил себя, и тихо произнес: «Старый человек – мудрый человек. Мудрый должен предвидеть. Вы – не предвидели беды Татартуба. Теперь вы ее видите. Поезжайте к хану Тохтамышу и скажите ему, что я его жду с изъявлением покорности. Старый человек умеет убеждать. Убедите Тохтамыша. Я не хочу даром проливать кровь. Но кто мне противится, тот не будет жить!» Старики низко поклонились. Тимур встал, обошел с эмирами роскошные комнаты дома губернатора; указал на большую китайскую вазу, и двое из свиты сейчас же ее вынесли. «В Самарканд она поедет», – шепнул один из эмиров. Тимур не стал смотреть город и, сев на коня, быстро его покинул. Город он велел разграбить и зажечь.
      На следующий день войска продвинулись на 30 миль. Вечером далекое зарево указывало место погибшего города.
     Наступление войска в двести тысяч всадников шло широкой полосой в восемьдесят миль.
***
    Вечером азийцы повернули на север к Маджару, куда бросилась часть войск кипчаков и Тохтамыш. Впоследствии в Каффе мне передавал крымский татарин, бывший в свите побежденного хана, что Тохтамыш прискакал с поля битвы на Тереке с несколькими мурзами, вбежал во дворец прямо в опочивальню, бросился на кровать и уткнул лицо в подушки. Пролежав так минут десять, он вскочил и велел вьючить свои сокровища и отправлять их на север в Сарай. Две его любимые жены были посажены на быстрых, как ветер, иноходцев и отправлены в степь. Потери кипчаков татарин считал в 80 тысяч.
      Я понял, что влекло азийцев на Северный Кавказ. Громадная добыча после битвы на Тереке в лагере татар досталась победителям. Лучшая ее часть была немедленно же отправлена караванами под надежным конвоем в Самарканд. Тыл у азийцев был организован хорошо: в завоеванных областях сидели с отрядами губернаторы, старавшиеся управлять краем с помощью местных дворян, оставшихся в живых после прохода азийских войск.       Сношения с губернаторами и, наконец, со столицей азийцев, с Самаркандом, поддерживались государственной почтой; частным лицам, купцам запрещено было ею пользоваться; она служила для пересылки указов хана, донесений ему, для путешествия послов и чиновников и для других государственных целей; содержание почты возлагалось на жителей тех мест, где устраивались почтовые станции, или по-турецки «ямы»; за это они освобождались от других податей и повинностей.
     Азийцев ожидала очень большая добыча в самом богатом городе Северного Предкавказья в Маджаре.
Тимур считал, что один из самых верных военных приемов – это преследование разбитого противника по пятам: уже через два дня авангард был под стенами Маджара. Но город был почти пуст.
Взятие Маджара
     Главные силы быстро подходили к Маджару, но там уже успел основательно похозяйничать двадцатитысячный авангард: над городом стояло облако дыма от многочисленных пожаров. Этот громадный город растянулся в длину на 15 миль по реке Куме, вытекающей из страны кабертаев и впадающей в море Гирканское. Чтобы ооьехать город, надо было, по словам одного маджарского старика, употребить день и ночь. Нас поражало обилие караван-сараев и обширных при них торговых складов. Я зашел в один из них. Ворота были разбиты, всюду видны были следы разгрома и даже попытки поджога; это был склад шерстяных восточных тканей и ковров; один я выбрал для себя. По словам моего приятеля эмира, это был тебризский ковер. Он был недавно в «Тебризе» губернатором и отправил в Самарканд сотню таких ковров; кроме того, Тимуру передал всю выработку местных ковровых фабрик, сотканных в течение года, – около тысячи ковров. «Наши самаркандские хороши», прибавил он, «но мелкий персидский узор лучше нашего. У вас, у ференков, умеют делать ковры?»
    Я ответил, что наши венецианские и генуэзские ковры еще лучше этих.
    – Зачем же ты берешь этот, если ваши лучше?
     – По той же причине, по какой и ты взял себе персидские ковры.
     Эмир усмехнулся ответу.
      Джовани пожадничал и взял четыре, но они были так тяжелы, что два из них он по дороге бросил.
      Отдохнув, мы сели на коней и с группой воинов поехали осматривать город. Пожары, по приказу Тимура, были потушены, но грабеж был разрешен в течение трех дней. Что делалось на площадях перед караван-сараями, трудно поддается описанию. Издали – это была корзина шевелящихся разноцветных лоскутков, вблизи – шумевшее море людей с кипами и тюками разнообразнейших тканей и ковров вперемежку с сосудами, седлами, стеклянной посудой, женскими украшениями; у большинства на головах были вышитые шелками тюбетейки; некоторые воины надевали . по нескольку халатов. Воинов авангарда можно было различить по золотым и серебряным цепочкам, по саблям и кинжалам с роскошными рукоятками. В толпе кое-где стояли группы дежурных верховых патрулей на случай драк, покушений на убийство или поджог. В одном из кварталов мы натолкнулись на роскошное здание: вся его передняя стена имела громадный арабского стиля портал и была сплошь орнаментирована покрытыми глазурью узорными кирпичами. Мы въехали внутрь. Это была великолепная баня с фонтанами, бассейном, с многими отделениями, с мраморными сидениями. Надпись над входом гласила, что баня выстроена ханом Узбеком в 1292 году. Все мы воздали хвалу вкусу архитектора, выстроившего баню, и с наслаждением выкупались в прохладной воде: баня несколько дней не топилась.
     Освеженные, мы поехали дальше. Эмир почувствовал аппетит и разослал бывших с нами воинов промыслить пищи.
продолжение следует

?

Log in

No account? Create an account