viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ТИМУР НА КАВКАЗЕ ч.3

У кабертайцев
   Мы направились к дому. За нами шла сначала группа, а затем уже целая толпа.
Там только что проснулись, и на огромном дворе десятка два женщин доили стадо коров. На шум вышел на балкон седобородый князь. Рядом стояли юноша и два воина.
Старик пытливо оглядел нас с головы до ног и громко спросил:
    – Ференк? Рум?
   Чезаре ответил: «Ференк!» А затем прибавил по-гречески: «Говоришь по-гречески?»
Кабертай утвердительно кивнул головой и сказал:
     – Мало-мало.
    Чезаре, раздельно отчеканивая слова, кратко объяснил наш приход.
    Старик внимательно слушал. Его выразительное бородатое лицо к концу речи Чезаре стало беспокойным.
    Он что-то сказал стоявшему позади него юноше, по-видимому, сыну, и тот куда-то исчез.
    – Гость – священное лицо. Ференки здесь пусть ничего не опасаются, – торжественно сказал князь на ломаном греческом языке.

17400

 По его приказанию, нас поместили в двух комнатах. Они были украшены коврами.
Через несколько минут юноша вернулся со старичком в длинной одежде. Это был грек-священник. Чезаре повторил ему с подробностями свой рассказ, и старик ушел передавать его князю. Тем временем мы побывали в бане, нам дали чистое белье и шерстяную горскую одежду, а нашу запыленную, требовавшую починки, отдали для чистки рабыням.
     В полдень мы были приглашены на обед. На обеде, кроме священника, присутствовало несколько соседей-князей. Обед прошел оживленно. Все интересовались нашими злоключениями. Ответы переводил священник. Гости по очереди стали выражать свои планы защиты. Хозяин наш всех выслушал и вывел такое заключение: собирать ополчение, женщин, скот, имущество, рабов отправить в самые дальние ущелья под прикрытием стариков инвалидов, а всем воинам собираться на указанных местах. Немедленно же разослать гонцов к дальним соседям.. Все одобрили слова старого князя, дружески прикасались к нашим плечам и приглашали к себе.
     Поблагодарив старика за прием, мы возвратились в свои комнаты. Нас ожидали роскошные деревянные кровати с пуховиками и шелковыми одеялами. Я посмотрел на материю: это была отличная китайская плотная шелковая ткань, высоко у нас ценимая. «Вероятно, из Маджара», – сказал я. – Да, зеваем мы на Кавказе, – согласился со мною Джовани, когда я ему рассказал, что привозимые караванами из Азии ткани могли бы в Маджаре встречаться нашими купцами,а не только византийскими. Хорошо мы выспались: нас не будили.
     – Джовани! Франческо!–крикнул Чезаре из своей комнаты, – а нам не мешало бы попросить у князя вооружения: вы как думаете на этот счет?
    – Конечно, – отозвался Пиларо, – нам не доставит трудности выбирать его: у меня на стене зисит целый арсенал; вот отличные сабли, три кинжала, а в углу висит боевая одежда: шишаки с золотой арабской насечкой, три кольчуги, налокотники, поножи, луки, колчаны.
    – Ну, братец, а у меня на стене висит – что бы ты думал? А, Джовани? Вот удивишься!
    – Что? – крикнул Пиларо и зевнул.
   – Наш генуэзский длинный меч!
    – Да ну?!
    – Да, вот и надпись: Genova MECCL III. Обязательно его попрошу. Если останемся живы, обещаю десяток ему из Каффы  прислать... Ну, встаем: на дворе что-что шумят.
     Я вскочил бодрый, веселый, сытый.
Вошел Антонио и принес вычищенное, починенное рабынями наше платье.
     – Что там за шум, старый хрыч? – спросил Чезаре у Антонио.
    – Ночью нарочный прискакал. В лесах на Тереке бродят татары. Вещи укладывают, женщины плачут; много добра     останется; не могут вывезти. Стада уже погнали в горы. Вон пыль!
    Застегивая уже вычищенный камзол, я подошел к окну и пожалел, что я плохо рисую.
     Все большое селение гудело, как рой пчел; наш двор был наполнен арбами, а они, в свою очередь, были уже нагружены княжеским добром. Чего тут только не было: горы подушек, шелковых одеял; красные, зеленые, желтые, голубые женские костюмы, серебряные женские тиары, как у папы римского, кисея, сундуки с серебряной посудой, одеждой, сафьяновой обувью; вот носят оружие, вот выводят рослых коней, седлают их красивыми, отделанными серебром седлами. А князь стоит на балконе и спокойно, как капитан на каракке, командует. Вдруг я увидел привычную, но всегда угнетающую меня картину. Вывели из подвала группу рабов в пять человек, готовились их сковатьдруг с другом: кузнец раздувал мехом жаровню; Охотничьи собаки, думая, что собираются ехать на* охоту, радостно прыгали и визжали. К ним присоединились неразумные еще детишки. Вот один из них получил шлепок от тащившей корзину матери и заревел.
     Нас вскоре пригласили к завтраку. Все были серьезно настроены, но бодры, особенно трое сыновей князя: они так и горели желанием сразиться с «азийцами». Чувствовалось, что кабертаи – боевые люди. Чезаре воспользовался общим настроением и сообщил о своем обещании хану Тохтамы. шу немедленно прислать из Генуи помощь в виде неизвестной еще азийцам и кабертаям военной новинки – бомбард.
Князь вполне согласился с Чезаре, что последнему следует возможно скорее достигнуть Себастополиса. Он приказал дать нам лошадей и съестных припасов.
Мы горячо благодарили гостеприимного старика. После полудня мы выехали из ворот усадьбы и направились на северо-запад. Нас сопровождал до следующей резиденции кабертайского князя проводник – княжеский «уздень».
Опять в плену
    Проехав верст двадцать по горной дороге среди громадных буковых лесов, мы остановились на ночлег: стреножили коней, развели костер. Это была большая неосторожность. Антонио стал нарезать тонкими ломтиками копченую свинину, чтобы поджарить ее, как вдруг за ближайшими деревьями послышался топот, и на полянку вынеслась толпа всадников в пятьдесят коней. Первое наше движение было к оружию: это были азийцы в своих остроконечных войлочных шляпах. Но было уже поздно: наш проводник упал с рассеченным саблей черепом, на нас со всех сторон напирали конские груди, а наши мечи лежали в стороне, у корней старого бука.
«Харам задэ!» (собачьи дети) крикнул один из азийцев: «наконец, мы нашли вас. Чтобы шайтан ваши души взял: эмир мне голову отрубил бы, если бы я вас не нашел!»... Так кричал, размахивая над нашими головами саблей, знакомый всем нам азиец, веселый малый, силач и обжора. Потная его круглая рожа сияла радостью.
     «Сакраменто!», – выругался я, оправившись от неожиданности: «Антонио, дружище, собирайся, попались»... Через пять минут мы уже были в пути,, окруженные толпой азийцев. Они старались производить как можно меньше шума.
     – Вот-те и выспался, – с комической важностью заметил Джовани, когда мы уже на рассвете переезжали вброд большую реку. Я узнал впоследствии, что она называлась «Терек».
     Наконец, мы опять в своем лагере. Нас привела к начальнику; ему стало легче: нарыв прорвался. Мы были приняты довольно милостиво. «Мирза Ибрагим сказал мне, что он очень рад, что нас поймали живыми: Тимур не простил бы ему нашего побега. В доказательство Мирза вынул из шкатулки сверток (это было «воинское уложение» Тимура) и, подняв вверх палец, прочел по-турецки цитату, которую я быстро перевел нашим: «Опыт научил меня, что для того, чтобы быть способным к исполнению обязанностей эмира или командующего, необходимо знать тайны военного искусства и средства разбивать неприятельские колонны, не терять присутствия духа в момент сражения, не допускать никакого беспорядка» (Мирза при этих словах крякнул и гордо посмотрел на нас).
Мирза Ибрагим велел отвести нас в палатку и хорошо накормить. Спали мы, как убитые, до полудня.
Чезаре, как самая ценная добыча, был закован на ночь в ножные кандалы. Он бесился и бранился. Но Ибрагим не отменил приказания. Я в душе ликовал:. в рабы попал сам, рабовладелец. Нас поместили в одной палатке. Чезаре не успокаивался.
     – Синьор Чезаре, – сказал я в темноте, укутываясь в косматый кабертайский плащ (бурка), разве ты предполагал, что будешь закованным рабом Тамерлана лежать на земле?
     – Вовсе не рабом, а пленником! – недовольным голосом ответил он.
    – Не все ли равно: тебя Тимур в Самарканд отправит, там тебя на базаре продадут, и будешь ты гонять быков около водоподъемного колеса для орошения полей.
    – Тьфу! – плюнул на землю патриций. – Каркай на свою голову.
    -Джовани, а Джовани! – сказал я.
    – Что? – промычал тот в полусне.
    – Давай ночью удерем опять: я дорогу приметил.
    – А я? – жалобно прошептал Антонио.
    – И тебя захватим.
    – А я? – с испугом сказал Чезаре.
    – А ты? Конечно, тебе нельзя бежать. – Чезаре сердито молчал.
    В поход выступили рано. Мы ехали тотчас за лошадью Ибрагима. Справа и слева рядом с нашими двуколками шли лошади шести конвойных: доверие к нам пропало.
продолжение следует

?

Log in

No account? Create an account