viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ПРОПАВШИЕ АНГЛИЧАНЕ ч.2

     Нам поможет разобраться в этом сообщение коллежского асессора, известного русского топографа Н. В. Жукова, сделанное им 3 февраля 1889 года на общем собрании Кавказского отдела Императорского русского географического общества. Но вначале напомним, что коллежский асессор (от латинского – заседатель) – восьмой чин в табеле о рангах, принятом в России до 1917 года.
 Вот его сообщение, которое мы приводим в сокращении: « В половине июня минувшего года я был командирован на съемку северной части Главного Кавказского хребта. В район моего участка входили две из высших гор этого хребта – Дых-тау и Коштан-тау.
  При отъезде из Тифлиса я получил от начальника военно-топографического отдела генерала Жданова предписание содействовать ожидаемым в настоящем году президенту Английского альпийского клуба господину Денту и профессору Донкину, которые должны были приехать на Кавказ для исследований Главного хребта между горой Эльбрус и верховьем реки Урух.

   В конце июня я приступил к съемке, начав ее с горы Коштан-тау и ледника Уллу-ауз-чиран. В первых числах июля работа со стороны ледника Уллу-ауз-чиран была закончена. И я возвратился к постоянному своему лагерю, находившемуся верстах в двух от селения Тубенель Безенгиевского общества, у соединения рек Думала и Черек, где узнал, что в селение прибыли два англичанина.

   В тот же день я отправился в селение и застал там  английского туриста – господина Муммери (Mummery) и его проводника-швейцарца, вместо ожидаемых мною господ Донкина и Дента, которые, по словам Муммери, должны были прибыть сюда не позже, как через две недели» .

  Прервем для небольшого уточнения жуковский рассказ: упоминаемый им турист Муммери, на самом А. Ф. Маммери, – известнейший английский спортсмен, одним из первых ставший совершать восхождения высокой категории трудности без сопрвождения проводников, тот самый альпинист, который не прошел баллотировку в члены клуба по причине, что он когда-то был… сапожником. Вот такие снобистские традиции. Кстати, в том же 1888 году, но в июле, Маммери вместе с швейцарским проводником Хансом Цурфлем совершил невероятное по быстроте восхождение по южному гребню Дых-тау – путь туда и обратно занял всего одиннадцать часов! Об этом он рассказал в своей книге, главы из которой также переведена по нашей просьбе Игорем Гориславским и вышли отдельным изданием.

  Продолжим цитировать Н. В. Жукова: « 3 августа я заметил из своего лагеря на левом берегу Черека большую партию путешественников, шедших по направлению к леднику Уллу-чиран (Безенги). Желая убедиться, не Дент ли с Донкином проследовали в этом направлении, я послал в селение своего переводчика. Оказалось, что эта новая партия состояла из профессора Ворлея, двух английских натуралистов – Гольдера и Кокина и двух проводников-швейцарцев. Об этом мне сообщил оставленный ими в селении Тубенель переводчик Рефельд. (Кстати, вот какая информация об этой « партии»  и ее целях имеется в интернете: « Другая сильная кампания – Хенри Хольдер и Херман Вуллей с гидами совершили второе восхождение на Дых-тау с севера, первовосхождения на Катын-тау и Салынан. Их товарищ по экспедиции Джон Коккин  вместе со швейцарскими гидами Ульрихом Альмером и Христианом Ротом месяцем позднее совершили три первовосхождения на пятитысячники Шхару, Восточную Джанги-тау, а в сентябре – на вершину Северная Ушба по страшному южному склону через седловину» ).

  Тринадцатого августа часов в 10 утра ко мне в лагерь пришли профессор Донкин и натуралист Фокс. Господин Донкин рассказал, что с ними был и господин Дент, но дорогой он заболел и вынужден был возвратиться в Кутаиси. Сам же Донкин со своим спутником направляется к горе Коштан-тау, на которую думает подняться, а также исследовать ледник Уллу-ауз-чиран.

  Так как в этой местности мною было уже все снято, то Донкину было очень интересно рассмотреть мой план. Он просил, кроме того, дать ему высоты некоторых определенных мною точек, указать, где можно остановиться и с какой стороны начать восхождение.

  На вопрос, долго ли он намерен оставаться у Коштан-тау, Донкин отвечал, что пробудет не более пяти дней, так как здесь предстоитъ только исследовать Уллу-ауз-чиран и взойти на вершину Коштан-тау. Затем он спустится к балкарской караулке под Главным хребтом, откуда займется исследованием ледника Дых-су, чем и закончит научные работы настоящего года.

  Считая небезопасным пребывание их одних под ледниками, я предложил господину Донкину двух казаков из моей команды на то время, пока он будет находиться у подножия Коштан-тау. Но он отклонил это предложение, говоря, что уже бывал здесь раньше, довольно знаком с местностью и с местными жителями, так что считает себя вне всякой опасности.
После этой встречи я целый месяц не имел никаких сведений о господах Донкине и Фоксе. Наконец, по снятии мною северо-восточной части своего плана, 15 сентября, около 7 утра, по дороге из Безенгиевского в Чегемское общество мне пришлось остановиться в селении Тубенель. Здесь меня встретили несколько стариков, которые просили прочесть полученную из Нальчика бумагу (писарь и старшина в это время были в городе Владикавказе).

  Бумага эта оказалась предписанием помощника начальника Нальчикского округа старшине селения Тубенель немедленно приступить к розыскам в ледниках Коштан-тау погибших там профессора Донкина, Фокса и двух швейцарцев – Фишера и Штрайха. Прочитав это предписание и объяснив его старикам, я стал советовать немедленно организовать поиски. Тут выяснилось, что в селении живут два англичанина. Я попросил проводить меня к ним и в одной из саклей действительно нашел англичанина по фамилии Уолле (Wollez), другой же был германский подданный немец Ригер, служивший у Донкина переводчиком» .

  Выяснилось, что Уолле приехал на Кавказ поохотиться на оленей и туров, выбрав для этого Безенгиевское общество.  В Нальчике он встретил переводчика Ригера, от которого узнал, что 13 августа господин Донкин отправил его с багажом в Балкарию, а сам со спутниками, взяв на пять дней провизии, отправился покорять Коштан-тау.
Вернемся к сообщению коллежского асессора Н. В. Жукова: « 17 августа с одним из жителей селения Тубенель, находившимся при Донкине, были переданы остальные вещи и записка, в которой Донкин просил прислать хлеба, чаю, сахару и табаку к балкарской караулке под Главным хребтом, куда намеревался скоро прибыть. Но с тех пор прошел почти месяц, а о них нет никаких известий.

  Узнав об этом, господин Уолле отправил телеграммы – одну в Петербург, на имя английского посла, с просьбой о содействии, а другую в город Батум – на имя английкого вице-консула, которого просил распорядиться организовать розыски со стороны Кутаисской губернии. Сам же Уолле отправился к помощнику начальника округа и лично просил его содействия, чтобы предпринять розыски с северной стороны Кавказа. Тот снабдил его предписанием к старшине Нальчикского округа, который в свою очередь вручил ему открытое предписание. Уповая на силу этих предписаний, Уолле отправился в селение Тубенель, где ему пришлось убедиться, насколько бессильны здесь всякие предписания: жители положительно отказывались помочь ему.

  Выслушав этот рассказ, я вторично собрал стариков и стал уговаривать их оказать содействие англичанину, объясняя, что в таких случаях они не должны гнаться за вознаграждением, а действовать совершенно бескорыстно.
Уолле сказал мне, что раньше он предлагал жителям по три рубля на человека в сутки и, кроме того, премию  в 200 рублей тому, кто найдет следы пребывания путешественников; но это показалось им очень мало, и они стали запрашивать такие деньги, которых Уолле положительно не в состоянии был дать. Я объяснил старикам, что они будут отвечать за нерадение, если не вышлют требуемого числа людей в помощь англичанину. Это, как видно, им очень не понравилось, и мне объявили, что ни старшины, ни его помощника нет, молодые люди все на покосе, а они, старики, помощи никакой не могутъ оказать. Затем все вышли и уже больше не появлялись. Особенное противодействие оказывал житель этого селения Давлет-Гирей Суншев.
  Упорство жителей чрезвычайно взволновало Уолле, и он сказал: « Там, где жизнь четырех человек находится в опасности и где целая нация следит за исходом дела, мне кажется, местной администрации следовало бы не ограничиваться какими-то предписаниями, которые, как я мог убедиться, не имеют здесь никакого значения, а следовало бы кому-нибудь лично принять на себя труд руководить розысками» . Видя, что от жителей нельзя ничего добиться и зная, как дорога в данном случае каждая минута, я предложила к услугам свою помощь. Уолле с удовольствием принял предложение, и мы вместе отправились в лагерь, чтобы собраться в путь.

  Раньше чем отправиться на розыски, я послал начальнику отделения съемки рапорт, в котором доносил ему, что отправляюсь на розыски господи Донкина и Фокса, хотя не имею на то прямого предписания, и затем прошу дальнейших распоряжений.

  В том же рапорте я сообщил, что жители не оказывают никакого содействия к розыскам пропавших путешественников, и просил от имени Уолле довести об этом до сведения окружного начальства. Когда мы были почти готовы к отъезду, явились к нам 7 человек жителей, согласных идти по 3 рубля в сутки» .

  О том, что коллежский асессор Н. В. Жуков не совсем объективен по отношению к местным жителям, обвиняя их в безразличии и алчности, будет сказано чуть ниже; как и о том, что не только он один был озабочен судьбой пропавших англичан. Так как следующая часть сообщения Жукова целиком посвящена организованным им поискам, передадим ее в нашем более сжатом пересказе, опустив все тяготы и испытания, как не имеющие прямого отношения к делу. Итак, поисковая группа двинулась по ущелью реки Думала к горе Коштан-тау. В двух верстах от ледника Уллу-ауз-чиран заночевала, а в саженях трехстах от него обнаружила место стоянки господина Донкина и его спутников, что « было заметно по разбросанным вокруг коробкам от консервов и бумаге» . (Вот, оказывается, с какого времени началось негативное влияние человека на горную экологию!). Пройдя еще « с версту по левой морене ледника, были замечены следы от сапог со множеством гвоздей на подошве… пропавших путешественников» . Достигнув верхнего уступа ледника и не обнаружив никаких следов, решено было прекратить поиски в этом направлении. Тем более что один из участников – тот самый Уолле – почувствовал себя плохо: у него начался « сильный пароксизм лихорадки» . К тому же резко похолодало, появились первые признаки метели. Вернувшись к месту, где ранее была обнаружена стоянка господина Донкина и его спутников, группа заночевала, а на следующий день, 17 сентября, возвратилась в лагерь. Но не все: трое человек были посланы через хребет Коштан к балкарской караулке, так как при удачном восхождении англичане должны были спускаться именно в этом направлении. Кстати, в документах мы нашли их фамилии – Ш. Эфендиев, М. и Г. Рахаевы.
Через день, 18 сентября, коллежский асессор Жуков получает предписание от начальника отделения съемки приступить к розыскам погибших англичан и решает осмотреть Коштан-тау со стороны  ледника Мижирги. Воспользовавшись услугами лучшего в тех местах проводника Шамиль-Гирея, ранним утром 20 сентября он выдвигается к леднику.
Далее идет весьма красочное описание трудностей экспедиции, вызвавшее, как читатель увидит в дальнейшем, весьма ироничную реакцию местных властей, преодоление « массы продольных и поперечных трещин» , « неустрашимость казаков»  (именно они входили в группу), достижение « подошвы Коштан-тау» , отказ идти проводника: « Там худа, туда моя не пошел, там пропал» , естественно, разыгравшаяся метель, при которой « идти по леднику, среди трещин, провалов и громадных камней становилось положительно невозможным»  и принятое решение « отказаться достигнуть намеченной цели» .

  Спустившись в лагерь, асессор Жуков узнает, что администрация прислала двух всадников, которые вывели – под плетками – на поиски 19 человек. Правда, при этом сомневается, что они эти поиски осуществляли на самом деле. 22 сентября вечером, говорится в его же сообщении, « приехал сюда и пристав этого участка, но, насколько я мог судить по его действиям, не для того, чтобы предпринять что-либо к отысканию погибших, а для производства дознания по моим донесениям. На другой день, рано утром, он выехал в Балкарское общество, чтобы повидаться там с Уолле.
Не помню, где-то сообщалось, что полтораста балкарцев были высланы на поиски и что три человека достигли вершины Коштан-тау. Цифра эта не только преувеличена, но совершенно не верна, так как из этого общества не было выслано ни одного человека. Что же касается того, будто три человека достигли вершины, то это такой вздор, который могут допустить только люди, не видавшие Коштан-тау и не знающие того, что делается там в сентябре месяце» .

  Вот это последнее замечание и вызвало, вероятно, самое большое негодование у местных чиновников, считающих – может, и справедливо – что не гражданскому чину сомневаться в правдивости их донесений и рассуждать, могут или нет горцы покорить вершину, которая им куда ближе и роднее, чем Н. В. Жукову.

    Уже в № 57 газета « Кавказ»  публикует к сообщению асессора своеобразный комментарий начальника 3-го участка Нальчикского округа подполковника Ловена. Письмо его озаглавлено « Еще о погибших английских альпинистах Донкине и Фоксе»  и направлено из слободы Нальчик 25 февраля 1889 года. В своем ответе Ловен иронично называет асессора « Жуков 2-й» не потому, что хочет его унизить, а по той причине, что фамилия начальника отделения съемки, как оказывается, тоже была Жуков. И поэтому он, как начальник, естественно, Жуков 1-й.

  Итак, Ловен пишет, что « нисколько не желает оспаривать энергию и храбрость коллежского асессора господина Жукова 2-го, который, несмотря на все опасности, в пылу увлечения, уповая на всемогущее « авось» , долго и бодро шел вперед, увлекая примером казаков, временами даже сам дивясь их смелости, и, не найдя ничего, вернулся назад. В неудаче этих поисков, конечно, нельзя винить господина Жукова, но нет также и оснований возлагать ответственность на меня или на жителей.
Горцы ходят, вероятно, не хуже господина Жукова и его казаков и при желании могут подняться на такие высоты, куда, пожалуй, не пойдет даже неустрашимый господин Жуков 2-й. Все дело в умении заставить их себя слушать, а этого-то умения у господина Жукова и нет: не желая понять, что в короткое время, когда большинство населения находилось на полевых работах, невозможно найти людей для поисков, господин Жуков стал кричать и браниться. Поставив себя в такие отношения к горцам, господин Жуков не мог, полагаю, ожидать от них полной готовности жертвовать рядом с ним жизнью при розысках погибших путешественников.

  Подробный рассказ о поисках господ Донкина и Фокса напечатан в 279-м номере газеты « Кавказ»  за прошлый год; повторять его нет надобности. Добавлю только, что ни господин Вулле ни переводчик Ригер не заявляли мне о гибели альпинистов, узнал я об этом частно и лично отправился на квартиру господина Вулле, но, не застав его дома, разыскал на улице, где и предложил свое содействие в поисках. При этом объяснил господину Вулле, что, ввиду отсутствия начальника округа, уехавшего с депутацией во Владикавказ, сам не могу отправиться вместе с ним, а так как господин Вулле не мог достать лошадей, то по приказанию моему они были доставлены ему на другой день из ближайших селений.

окончание следует

?

Log in

No account? Create an account