viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

НАЛЬЧИК: РОВНО 100 ЛЕТ НАЗАД

   Перечитываю неопубликованные воспоминания Константина Чхеидзе «События. Встреч. Мысли» и смутные мысли терзают голову. Это было? Это будет? История, как известно,если и повторяется, то в виде фарса.

  …В конце октября 1917 года в главном городе Кабарды, Нальчике, благодаря тому, что он стоит в стороне от железнодорожной магистрали Ростов-Владикавказ-Грозный- Гудермес, и благодаря спокойному и благожелательному характеру кабардинского народа в общем царило относительное спокойствие. Нальчик еще не был окончательно захвачен событиями, Нальчик оставался своего рода благодатным островом. В день переворота, определившего судьбу России и даже отчасти всего мира, 25 октября 1917 года (по новому стилю 7 ноября), я, молодым корнетом, прибыл в свой Кабардинский конный полк, штаб которого находился в Нальчике.


    Вопреки всем треволнениям, тревожным ожиданиям завтрашнего дня, шаткости сегодняшнего, поток жизни не останавливался. Жизнь — как трава. Она проникает всюду, где не задавлена камнями, и даже ломает камни, пробивается сквозь них. В городе и аулах были свадьбы. Большое впечатление произвел офицер нашего полка Ибрагим Лафишев, он «унес» одну очаровательную девицу (с ее согласия, впрочем). Был свадебный пир «на весь мир». Пиров и пирушек вообще было много. Участились грабежи.

В помощь остаткам полка и стражникам была создана добровольная гражданская самоохрана. Иногда ночью слышалась стрельба. Время от времени приезжали делегации от различных политических группировок, устраивались собрания с прениями в Городском клубе, в зале Реального училища, устраивались и многолюдные митинги на Базарной площади, возле Горского сквера. Национальный совет, состоявший преимущественно из интеллигенции, представителей имущих слоев, оборонялся. Его главными противниками были так называемые «шариатисты», в меньшей степени незначительная группа местных большевиков; но эта группа опиралась на своих многочисленных единомышленников в Пятигорске, Владикавказе и других городах и, потенциально, была более опасной.
…Шариатисты требовали уничтожения социального, имущественного неравенства, отобрания земли у помещиков, раздела ее между бедняками. Во главе шариатистов стоял образованный, обладавший высокими личными качествами, гуманный человек, Назир Катханов. Некоторые последователи называли Назыра «посланником небес». Небольшую группу кабардинцев-большевиков возглавлял Бетал Калмыков, способный, решительный вожак, с узким кругозором, сильной волей и острым языком. Сталин, хорошо знавший положение на Кавказе, подсказал своим коллегам по правительству удачное тактическое решение: объединить два революционных движения среди мусульман (шариатистов и большевиков), направить их на борьбу с «белыми» во имя торжества пролетарской диктатуры.

В Кабарде, прежде всего в Нальчике, положение оставалось неопределенным и напряженным. Начались невиданные «эксцессы»: в базарный день какие-то неизвестные напали на офицера (его звали Павел Захаров), хотели убить, стреляли, он стрелял, образовались две группы за него и против, кровопролитие закончилось только к вечеру. Выяснилось, что в городе нет силы, способной защитить граждан от грабителей, от вооруженных бандитов. Было решено создать гражданскую самооборону и некоторое время фактическая власть в городе принадлежала начальнику самообороны, полковнику Мамышеву. Но формально правил Национальный совет, утративший значение. Многое делалось в так называемом «явочном порядке» — в порядке совершившегося факта. В некоторых аулах вынесли постановление отобрать земли у дворян — отобрали. Участники неизвестно кем созванного митинга решили национализировать типографию — единственную в городе типографию, принадлежавшую старенькому полковнику в отставке Львову. Был произведен «штурм» типографии, однако Львов и двое его наборщиков штурм отразили, а толпу разогнали.


Суды не действовали, заключенные из тюрьмы разбежались, надзиратели разошлись. Но оказалось, существует небывалый до того времени «шариатский суд», и с ним связано одно неизгладимое воспоминание. Предварительно напомню, что дело происходило после трех лет войны, в которой участвовали тысячи кабардинцев — война огрубляет нравы. Дело происходило в период общего нестроения и разрухи, самоуправства и бандитизма. Шариатский суд, под председательством фанатика Искандерова, рассматривал дело о том, что один кабардинец украл у другого кабардинца коня. Согласно шариату, вору полагается отсечь руку, и суд присудил виновного к отсечению руки. Но кто должен выполнить постановление? — Искандеров предложил сделать это членам суда; они отказались. Они отказались и в свою очередь предложили ему сыграть роль палача, с чем он не согласился. Было объявлено, что тот, кто добровольно возьмет на себя выполнение постановления, получит награду, и не малую; — в Кабарде не нашлось ни одного человека, который согласился бы отрубить руку другому человеку, хотя бы и вору, присужденному к этому наказанию.
Как это не странно, то тяжелое, хаотичное, кровавое время было — может быть, по закону противоречия — удивительно «легким» временем. Жизнь оторвалась от корней, привычные психологические устои поколебались, людские массы как бы «носились в воздухе», наподобие потревоженного роя пчел. В быстролетных встречах и разлуках чувствовалась какая-то лихорадочность. Люди куда-то спешили, события и дни сменялись в калейдоскопе, который вращался бешеными темпами. Произошло резкое размежевание — на тех, кто куда-то устремлялся и, в общем, пребывал в настроении торжествующего оптимизма, и тех, кто оказался подавленным и находился в ожидании грядущих бед. На улицах и в обществе можно было встретить много счастливо-оживленных лиц, главным образом из среды молодежи — ведь открывался беспредельный простор для любой инициативы. Создавались группы, кружки, партии. А рядом — много лиц озабоченных, скорбных. После того, как была проведена попытка ограбления местного казначейства, люди взяли свои вклады; хранившиеся в сейфах драгоценности перенесли домой или скрыли в потаенном месте. Прошел слух, что богатейшая помещица Александра Ивановна Никольская — «миллионерка» — держит в своей вилле огромные суммы, бриллианты и т. п. Замаскированные бандиты напали на виллу, все дорогие вещи увезли, виллу сожгли. Никольская переехала в город с надломленным душевным состоянием. Она впала в задумчивость, часто повторяла «пришел конец света». Ее сестра, жена моего дяди, бывшая народница-социалистка, ставшая позднее на точку зрения «самобытного пути развития России», видела в революции бунт, мятеж, который через немного или много лет закончится «торжеством православия». Она перечитывала «Бесов» Достоевского, его «Дневник писателя» и утверждала, что «все будет так, как предсказал Федор Михайлович».


?

Log in

No account? Create an account