viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ПОРТАЛЫ ВО ВРЕМЕНИ И ДВЕРИ В ИНОМИР

   Сегодня я постараюсь быть особенно точен. Тем более, что день и час врезались в память и потому, что произошло все это в день моего рождения – 17 октября 2004 года. С раннего утра мы пытались добраться до писаниц, обнаруженных одним из жителей Кенделена в верховьях ущелья Урды. Путь был не просто нелегким – тяжелейшим. И когда до стены с рисунками древних художников оставалось еще с километра полтора, я выдохся окончательно и понял, что буду в тягость остальным. Решили так: фотограф с проводником идут дальше, а я и водитель остаемся их ждать.
    День выдался на редкость теплым – на голубом небе ни тучки, солнце буквально обжигало лица. Царила удивительная тишина – ни насекомые, ни птицы ни одним звуком не нарушали ее. Даже ветер и тот ничем не напоминал о себе. Безмолвие, которое редко встретишь в природе, настраивало на сонный лад.
Борясь с желанием закрыть глаза, стал осматривать в бинокль подножия скал, тем более что многочисленные гроты, а главное, предваряющая подступы к ним сохранившаяся каменная кладка, свидетельствовали, что здесь находили приют, а вернее будет сказать – жили много веков назад люди.


    …Тот черный, почти квадратный прямоугольник в ровной скальной породе, казалось, сам притянул окуляр бинокля. Еще мгновение назад на этом месте ничего не было, и вдруг, в плывущем, мерцающем солнечном мареве, он возник. На редкость ровный, чем-то напоминающий дверной проем, уходящий вглубь горы.
Откуда он взялся, как мы его не заметили и почему, если это вход в пещеру, он такой идеально ровный?.. Ответы на эти вопросы можно было получить, лишь подойдя поближе. А поближе – это не совсем рядом: до подножия скалы как будто рукой подать, а на самом деле – сотни полторы, если не две метров, и все вверх, по отвесному косогору, по земляным наплывам, встающим, словно волны, один над другим и преграждающим путь.

Удостоверившись, что и водитель видит в биконкль черный прямоугольник, я предложил подняться к подножию скалы.
И мы двинулись. Но удивительное дело, подъем давался с таким трудом, словно позади был безостановочный длиннющий путь, а не получасовой отдых. В иные моменты, казалось, ноги невозможно было оторвать от земли – так от стопы до колен налились они свинцовой тяжестью.
Едкий, густой пот, стекавший чуть ли не потоком со лба, столь обильно заливал глаза, что мельтешащее черно-белое марево скрывало окружающее. Пришлось снять спортивную куртку, связав ее рукавами на поясе так, чтобы одним из них, оказавшимся чуть подлиннее, вытирать лицо.
Но уже через несколько минут из рукава можно было в прямом смысле выжимать воду, которую, как невольно представлялось, организм хотел исторгнуть из себя всю до последней капли. Каждый шаг вверх доставался такими невероятными усилиями, что создавалось впечатление – кто-то очень не хочет, чтобы чужой добрался до подножия скалы с необычным прямоугольником, ведущим куда-то внутрь.
Но как только возникло желание повернуть назад, таинственный проем, еще мгновение назад такой недостижимый, непонятно каким образом оказался рядом, в каких-то десяти-двенадцати шагах. Он был до невероятного ровным: словно в отвесно спускающейся скальной стенке кто-то невиданным по мощности инструментом выпилил прямоугольник высотой около полутора метров и шириной примерно 75 сантиметров. Именно выпилил, а не вырубил, столь идеальными были края стенок.
Черный проем (вход?), за грани которого не проникал дневной свет, теперь уже не столько отталкивал, сколько притягивал. Тем более что вдруг показалось (пришло ощущение?), что там, в темноте, кто-то есть. Отер пот со лба, прищурился и увидел (представил?) два силуэта. Большой и маленький – женщина и ребенок. Почему женщина и ребенок – силуэты были столь расплывчаты, размыты, аморфны, что никак не позволяли идентифицировать себя. Просто они воспринимались именно так – женщина и ребенок. Более того, была твердая уверенность: ребенок – девочка. Девочка, которая неожиданно подняла руку и призывно взмахнула ладошкой. Словно позвала к себе…
Тем не менее очередной шаг дался с невероятным трудом. Еще один, другой. Склон стал настолько отвесен, что приходится в прямом смысле слова ползти вверх, цепляясь за траву. Это уже потом, спустя годы, мы вновь порбывали в этих местах и зафиксировали угол подъема – он оказался равен 47 градусам.
И вот я, в некоторых местах в прямом смысле слова вгрызаясь в землю, лезу наверх. Перед глазами сплошное радужное марево. Через очки ничего не видно, а протирать их раз за разом – сил не наберешься. Пот продолжает заливать лицо, спину и грудь. Ощущение, что под одеждой все тело, абсолютно все из всех возможных пор источает воду. Я всегда несколько скептически относился к той непреложной истине, что человек на 80 процентов состоит из воды, оценивая костяк своего тела куда большими пропорциями. Но в тот день я понял: воды в каждом из нас действительно много.
Стоит сказать, что спустившись с той скалы, я в течение нескольких часов не мог напиться: пил и пил воду. Набирал ее в бутылку, спустя короткое время опустошал и бежал за следующей. К сожалению, учет выпитого не вел, но, думаю, влил в себя четыре если не пять полуторалитровых бутылок. Получается, таким тяжелым был подъем? Нет, конечно. Пришло понимание, что из меня через пот вытягивали жидкость – воду, которая по большому счету и есть жизнь. Основа жизни.
Когда же до черного прямоугольника осталось совсем немного, властно и требовательно заговорил внутренний голос. Внутренний ли? Этот голос действительно звучал в моей голове, но это вовсе не означало, что он принадлежал мне. Голос этот, обладавший интонациями, тембром, вначале как бы недоуменно спрашивал: «Зачем тебе это надо?». Затем стал настойчиво утверждать, убеждая: «Тебе это не надо!». И в конце концов сорвался на крик: «Что ты делаешь!». При этом звучал целый набор оценочных определений моей личности, в которых «дурак» и «идиот» был далеко не самыми емкими.
Одновременно с голосом застучали в голове, забили в унисон молоточки, звук которых через какие-то секунды стал одной сплошной какофонией. Они звучали все сильнее и сильнее. Казалось, что по наковальне, то бишь моей голове, бьют сразу несколько десятков молотобойцев. Не в такт, один за другим, а сами по себе – кому как вздумается. Они били, били, били и с каждым ударом наращивали темп. В какой-то момент мне показалось, что моя голова сейчас разорвется, лопнет как воздушый шарик, от этих ударов. Понятно, что это пульсировала кровь; стучала в висках, но столь прозаичное понимание звучавшей в голове какофонии тогда не приходило на ум.
А вот осознание, что идти дальше нельзя, что пора остановиться, более того, бежать как можно дальше от этого места, пришло. Дрожь волнами пробегала по телу. Воздух в проеме, который неожиданно приблизился, как бы всплыл перед глазами, казалось вибрировал, втягивался внутрь. Ну и тяга! – подумал я про себя. Пот прекратил течь, а спина (почему-то только спина) похолодела.


Я стал вглядываться в темноту, пытаясь понять, куда делись женщина и девочка. И увидел (а скорее почувствовал), что они отодвинулись назад, не сделав при этом ни одного шага. Переместились. Трудно подобрать сравнение… Словно их как плоские силуэты кто-то переставил в глубь черного тоннеля. Показалось, что девочка при этом взмахнула рукой. Значит, она звала не к себе, а за собой? Куда? Зачем?
Проем в скале был непосредственно передо мной. Таинственный, необъяснимый. Запретный и притягивающий одновременно. И правая нога казалось уже сама готовилась сделать шаг в него. Но для этого надо было нагнуться – проем оказался ниже моего роста сантиметров на 20; мое плечо было как раз на его уровне. Значит, чтобы войти, надо было нагнуться. Мелькнула мысль: как же тогда видел женщину и девочку? Видел на уровне своих глаз. Получается, показалось. Привиделось. Следовательно, там никого нет. Вообразил черте что!
Что делать? Неожиданно для самого себя, словно повинуясь чьему-то приказанию, поднял руку и стал вводить ее в жерло проема. Вначале по пальцы, потом по ладонь, дальше по локоть. Медленно-медленно, по сантиметру, в черное жерло, ведущее неизвестно куда.
Еще немного и рука окажется в скале полностью. А тогда… Тогда мне надо будет на что-то решаться. А на что именно? Только на одно – наклониться и ступить за черту проема.
И вот я стал наклонять голову. Ниже. Еще ниже. Вот-вот загляну в сам проем.
И словно прощаясь с чем-то близким и дорогим, я отвернул голову от скалы и взглянул на небо. На бездонное голубое небо, плавящееся, сияющее от удивительно яркого для октября солнца. И показалось, что небесная синь стала входить в меня, переливаться в мои глаза.
Я раскрыл их шире, чтобы вобрать в себя эту великую вселенскую бездонность, которую собирался променять на вечную темноту и неожиданно взглянул широко открытыми глазами на светило. Оно словно только того и ждало.
Луч – ярчайший, острейший, подобный молнии – оторвался от солнца и буквально вонзился, впился в мое око. Я вскрикнул от реальной острейшей боли, мгновенно сомкнул веки и оказался не в темноте, а в мерцающем радужном мареве, в котором плыли, натыкаясь друг на друга, шары, овалы, прямоугольники. В какой-то момент они слились в фигуру, напоминающую человеческую. Но был это не человек. Это было нечто настолько страшное и ужасное, что я закричал от животного страха.
И кричал, кричал.
Кричал, дергаясь и извиваясь от боли, понимая, что меня схватили, держат и не отпускают. Но кто? Но зачем? Но почему?
А потом я открыл глаза и увидел себя стоящим около сплошной скальной стенки, с вытянутой на уровне плеча рукой. Не просто вытянутой, а засунутой по локоть в узкую щель. Меня действительно держали. Но не кто-то, а скала. Попытался освободиться и не смог: по прямой руку нельзя было вытащить – мешали изгибы щели. Пришло отчаяние.
Я лихорадочно стал вертеть рукой, пытаясь освободиться. Я сжимал и разжимал пальцы, благо щель позволяла это. И наконец медленно, опять же по сантиметрам, щель стала отпускать мою руку. Она буквально выползала наружу. И когда я освободил ее всю, то она оказалась исполосована многочисленными вертикальными царапинами, обильно кровоточащими. Одна из царапин оказалась настолько глубокой, что впоследствии пришлось обратиться к врачу. В крови была и стена, у которой я стоял. А сама щель виделась настолько маленькой, узкой, что я смог туда засунуть только пальцы руки – даже ладонь не прошла.
Никакого проема в скале не было и в помине. Я оглядывался по сторонам и не мог понять, что это было. Как я мог засунуть руку в щель, которая не позволяет этого? Получается, этого всего не было? Не было проема в скале. Не было женщины и девочки. Не было ничего.
А что же было? Воображение? Галлюцинация? Визуализация рожденного вымыслом? Солнечный удар, в конце концов?
Но кто мне должен был ответить? Водитель, который в этот самый момент добрался до скалы и недоуменно смотрел на меня, не переставая при этом задавать совершенно обоснованные вопросы: «А это то самое место? А где дырка в скале? А почему у вас рука в крови? Где вы так сильно поранились? А зачем вы кричали, ведь я был совсем недалеко?»
Я молчал. А что мне оставлаось делать? Мы спускались вниз и я то и дело оборачивался назад. Но скала оставалась скалой. И никаких черных проемов на ней больше не появлялось. Рука продолжала обильно кровоточить, она ныла и свербила даже после того, как я все раны и царапины обильно залил йодом. Более того, спустя какое-то время она покрылась на запястье тонкой корочкой, которая не исчезала несколько месяцев. Казалось, она обосновалась на руке навсегда.
И еще очень долго после той поездки болела голова. Она буквально раскалывалась от боли, которая с того времени стала приходить ко мне все чаще и чаще. Причем приступы боли не были связаны с давлением. Боль приходила и не оставляла, заставляя принимать по несколько таблеток за раз.
…Спустя годы я вновь побывал на том самом месте. Поднялся к скале, увидел щель. Не щель – щелочку. И даже, как бы это не звучало невероятно, ржавого цвета разводы рядом с ней. Неужели это моя кровь за долгие годы так и не выцвела?
И еще. Если я все это придумал… Если это все мне привиделось… Если это происходило в моем воображении, то какого ляда, спрашивается, я засунул руку в скалу, нанеся себе этим весьма болезненные ранения. Уж чем-чем, а мазохистскими наклонностями не то что не страдаю, а возмущаюсь по полной и искренне.
Возможно ли, что в ущелье Урды я столкнулся с порталом во времни? Ну если не порталом, то дырой в иное измерение? Сегодня я отчетливо понимаю, что на этот вопрос мне никто не ответит. Более того – не отвечу на него я даже сам себе. А коль так – воспринимайте все поведанное как вымысел. С одной оговоркой: вымысел в основе которого быль.

А что же дальше? А дальше поведем речь снова о горах. Я расскажу вам о встречах с призраками и поведаю, где спят великаны, жившие тысячелетия назад


?

Log in

No account? Create an account