viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ПОД НОГАМИ ПУСТОТА...

   Провели весь день в ущелье Каштан-су, что лежит напротив горы Науджица. Искали вход в склеп, который Ахмед Кармоков, ныне профессор КБГУ, видел когда-то, много лет назад, будучи ребенком и помогая отцу, занятому выпасом скота. Вернее, даже не видел, а слышал от старших. Было дело так.
    Бульдозер готовил площадку под летний домик. Вскрыл склеп, в который вел длинный ход. Лезть в него побоялись и вновь засыпали землей. Как говорит Ахмед, вход в склеп так и не открыли в последующие годы.
    Мы решили его найти. По космическим картам определили место - с этим великолепно справился Олег Молоканов, коллега Ахмеда, физик по духу и мыслям, с которым мы когда-то искали арикский метеорит. На машине Григория, сына Олега, весьма продвинутого молодого человека, выбрались на место. Трясло по дороге так, что казалось тебя всего внутри перебирают по частям.



    Кош, хоть он и находится глубоко в ущелье, увидели сразу - и сегодня здесь чабануют молодые ребята. Определились на местности. В какой-то момент показалось, что нашли и сам склеп: земля в одном месте пружинила. Создавалось впечатление, что под ногами пустота. Но никакого инструмента, определяющего наличие пустот, у нас не было. И не имея уверенности, что искомое найдено, мы отступили. Может, когда-нибудь и вернемся сюда. Тем более, что Олег проложил треки. Теперь, в домашних условиях, попытается по космическим картам (их теперь выложено множество) определить изменения на местности. Во всяком случае именно так нам удалось определить примерное местонахождение еще одного метеорита, упавшего в пятидесятых годах прошлого века в том же Терском районе - у селения Верхний Курп.

   Обратный наш путь проходил в сплошном тумане и в какой-то момент мы осознанно изменили маршрут и поехали вверх. Добрались аж до начала ущелья Урды. Дальше можно было идти только пешком. Но ущелье это - весьма непростой маршрут. Мне он известен и мной описан. Ниже я помещу кусочек текста из путешествия сюда многолетней давности.
Что касается поисков, то неудача (очередная, одна из многих) ничуть не огорчила. Ибо горы компенсировали не только моральную неудовлетворенность, но и физические трудности.

   Тот самый материал про ущелье Урды
    …В Урды, хранящем тайну неизвестных науке наскальных рисунков, мы направились поздней осенью – в середине октября. На-до сразу сказать, что добраться сюда можно только весной, пока не вымахала трава, или осенью, когда она уже полегла. Раньше в ущелье пасли скот, заготавливали сено, но вот уже более десятилетия здесь практически никто не бывает. Помимо Аниуара нас сопровождали еще двое жителей Кёнделена – Музафар и Кралби, добро-душные, улыбчивые, заботливые и, само собой, выносливые. Выносливость и терпение – первое, что понадобится путешественникам, ибо дороги как таковой в ущелье нет. Кое-где еще сохранилось что-то вроде подобия узкой тропки, но в подавляющем большинстве мест она исчезла – заросла травой, деревьями, завалена буреломом, снесена частыми оползнями, своенравной речкой, много раз за это время менявшей свое русло. Так что приходится почти все время идти по краю речного берега, а где он непроходим – по воде, постоянно переходя с одной стороны на другую. Хорошо, если воды в речке мало, как в нашем случае, но и то сухим не остался никто.
    И если при первых переправах мы еще пытались найти более-менее мелководное место, чтобы не зачерпнуть воды в сапоги, то при последующих обращать на это внимание было просто некогда. Ведь таких переправ-переходов было не пять и даже не десять, а около сорока! Естественно, оставалось только снимать сапоги и выливать из них литры холодной воды, а если не хотел отстать, то идти, не обращая внимания на хлюпающую воду и неимоверную тяжесть в ногах. Только теперь мы поняли, почему у одного из наших спутников сапоги были дырявыми. Вначале подумалось-посочувствовалось: « Как же он сможет идти?» , а потом даже зависть определенная проснулась к такой обувке, да желание появилось изрешетить свои. Да вот действительно останавливаться было нельзя – хоть и вышли мы достаточно рано, но предстояло пройти куда как более десяти километров по бездорожью, осыпям, кручам, кустарникам, чтобы успеть засветло вернуться домой. Ночью двигаться по ущелью невозможно – гляди не гляди, расщелины, выемки между камнями не усмотришь и сломать ногу, а то и покалечиться – секундное дело.


    Честно скажем, мы выдохлись уже где-то через пару часов: постоянные переходы с одного берега речки на другой, бесконечные подъемы и спуски, цепляющиеся за одежду кустарники и ветки деревьев, напряжение от вновь и вновь возникающих препятствий до-вольно быстро погасили наше желание постичь неизвестное, сделать – чем черт не шутит! – мировое открытие. К тому же день вы-дался на редкость сумрачным, серым, холодным. Урды – ущелье узкое, лесистое, влажность в нем повышенная, а солнце если и заглядывает, то не задерживается. Скалы то практически смыкаются, то немного расходятся, но ни о каких полянках речи не идет: косогоры да обрывы. Есть места, где невозможно подняться ни по одному из берегов – столь они отвесны и неприступны, ни по самой реке – вода стремительно мчится между огромных валунов: почерневших, скользких, безжалостных к человеку. Хорошо, что наши спутники предвидели подобные трудности – захватили страховочные веревки, помогли обойти неприступные на первый взгляд препятствия.
    Урды действительно одно из самых суровых ущелий Кабардино-Балкарии, но его недоступность позволила в первозданном виде со-хранить величие дикой природы. На сгнивших пнях разместились колонии опят: не сходя с места, можно набрать полный рюкзак, да вот как его потом донести домой? Ведь руки постоянно должны быть свободными, чтобы вовремя ухватиться за ветки на опасных обрывах, а тело не напряжено излишним грузом, дабы вовремя перепрыгнуть через расщелины и поваленные деревья, то и дело преграждающие путь вперед.
    А какой величины форель мы видели в речке! Черные, более чем полуметровые рыбины косяками ходят в недоступных для человека заводях – играют, резвятся, а то и выпрыгивают на поверхность воды. Зрелище потрясающе завораживающее!
    Да и ружье – один из наших спутников его предусмотрительно захватил, – как мы убедились в дальнейшем, здесь будет нелишним: непуганый зверь, в частности рыси, то и дело дают знать о своем близком присутствии. Правда, оружие нам в тот день не понадобилось, но с ним было, право, как-то спокойнее.
    После примерно километров десяти ущелье начинает расширяться: с одной стороны (левой по течению) неприступные скалы буроватого цвета поднимаются чуть ли не на сотни метров, достаточно отвесный склон, густо заросший травой, упирается в них, протянувшись также на сотню-другую метров. Где-то далеко внизу шумит речка, противоположный берег которой покрыт лесом, в основ-ном высокогорным березняком. Но это еще далеко не конец ущелья – до него не километр и не два, а намного больше. Именно здесь расположены древние могильники, именно здесь на одной из скал и разместилась та самая галерея древних художников. К огромному сожалению, за последнее время она подверглась сокрушительному воздействию природных сил и от сырости, выветривания, отслаивания плиточника практически исчезла. Аниуар, побывавший здесь каких-то два десятка лет назад, был искренне расстроен увиденным – от доброй сотни рисунков сегодня не осталось и следа, а те, что еще видны, вряд ли сохранятся уже через пару-другую лет. Это тем более обидно, что рисунки эти неизвестны ученым, мало того, они никем не зафиксированы, не описаны, и, естественно, не атрибутированы, и именно сегодня впервые вводятся нами в научный и общественный оборот. А ведь есть среди них поистине удивительные – красной охрой на достаточно большой высоте нарисованы птица, человек… Интересно, что подобного изображения птицы мы не нашли в доступной нам искусствоведческой литературе. Поражает точная графическая схема пернатого существа, символизирующего Небо.      Такая познавательность предполагает наличие у художника высокого интеллекта, стремление передать другим людям какие-то важные сведения.
Силуэтный же человечек, изображенный рядом на скале, похоже, был частью какой-то сценки. Такие наскальные рисунки, писаницы, как их называют ученые, характерны для эпохи неолита, нового каменного века, когда совершался переход к земледелию и скотоводству, когда уже появилась глиняная посуда, а орудия из камня сверлились и шлифовались. Можно только предполагать, какие сведения о той эпохе мы могли бы почерпнуть из утраченных изображений. Но и сама птица полна странной силы, выразительности и притягательности, какого-то намека на зашифрованную, ведомую толь-ко ее Создателю, тайну. Вглядитесь в нее – сразу возникает вели-кое множество ассоциаций!


?

Log in