viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

«РУССКАЯ БАРОНЕССА», ЖЕНА СЕКРЕТАРЯ БАЛКАРСКОГО ОКРУЖКОМА ПАРТИИ.........

   «РУССКАЯ БАРОНЕССА», ЖЕНА СЕКРЕТАРЯ
    БАЛКАРСКОГО ОКРУЖКОМА ПАРТИИ, ВОДРУЗИВШАЯ
    ЗНАМЯ НАД ГИТЛЕРОВСКОЙ РЕЙХСКАНЦЕЛЯРИЕЙ

    …2 июля 1930 года в могиле, что расположена в Атажукинском саду рядом с Вечным огнем были похоронены партийные работники Н. А. Виноградов, А. Т. Мусукаев и водитель Е. М. Караев. О их смерти в книге «История Кабардино-Балкарской АССР» (Москва, 1967) сообщается следующее: «20 июня 1930 года кулаки, организовавшие засаду в районе Нижнего Баксана (ныне город Тырныуз), убили члена бюро Кабардино-Балкарского обкома ВКП(б) А. Т. Мусукаева, секретаря окружкома партии Н. А. Виноградова и шофера Караева, выполнявших задание партии по организации колхозов в Балкарии».
    История эта весьма запутанная, в ней не все так однозначно, как подается официально (чего стоит хотя бы тот факт, что в балкарской среде до сих пор бытует мнение, что нападение было подстроено с целью устранения Ахмата Мусукаева), но наш рассказ о другом.
    На одной из фотографий, которые были сделаны во время похорон, запечатлена высокая статная женщина, голова которой покрыта косынкой; рядом с ней мальчик. Нетрудно догадаться, что это супруга и сын лежащего в гробу Николая Виноградова. Ее имя Анна Никулина и след в истории она оставила вовсе не как жена партийного работника, а своим подвигом, который вписан в историю Великой Отечественной войны.



    Кто такая Анна Владимировна Никулина можно узнать из написанной ею книги «Пламя в ночи», вышедшей в «Воениздате» в 1982 году: «Сколько пережила наша семья в годы гражданской! Наш отец Владимир Степанович Никулин был уже немолодым, станичники уважали его и с установлением в Баталпашинской Советской власти избрали председателем комбеда. Время было очень неспокойное. Кругом шныряли белоказачьи банды. Осенью 1918 года банда генерала Шкуро нагрянула и в нашу станицу (Кардоникскую Зеленчукского района Ставропольского края – авт.). Начались повальные аресты и расправы с теми, кто хоть как-то был связан с большевиками. …Отца бросили в тюрьму, всех нас выгнали из родного дома. Мы укрывались в соседских погребах, ничего не зная о судьбе отца.

…Однажды утром станица наполнилась женскими причитаниями горя и отчаяния. Люди узнали, что все арестованные ночью были повешены на ярмарочной площади, что на окраина станицы. Среди трупов мы отыскали и тело своего отца. Однако хоронить казненных белоказаки не разрешили и наскоро закопали их в общей яме близ кладбища.
Горю нашей матери не было предела. Мне, самой старшей из детей, еще не было и пятнадцати... Ради куска хлеба мать вынуждена была отдать меня в прислуги. Терпеливо мы ждали избавления от всех наших бед. И оно пришло весной двадцатого года. Вместе с апрельским теплом, как радостный ветер, в Баталпашинскую ворвалась красная конница.
…Начало двадцатых годов... Мы, комсомольцы, с отрядом ЧОН гоняемся за бандами. Потом — работа секретарем райкома комсомола, организация продотрядов. Боремся за хлеб для рабоче-крестьянской власти, теряем друзей, которые гибнут от кулацких пуль и топоров... Потом работа в ЧК, новая, трудная и опасная... Сложная обстановка в Абхазии, и я снова на комсомольской работе, но уже в Сухуми... Москва, комвуз... 1925 год, принесший мне личное счастье: в Кабардино-Балкарии, куда меня направили преподавать в совпартшколе, я уже работала вместе с мужем Николаем Виноградовым, назначенным тоже после окончания комвуза в обком партии...
1930-й, Ростовский политехникум путей сообщения, трагическая весть: мой Николай, тогда уже секретарь Балкарского окружкома партии, погиб от рук бандитов...»
Понятно, что после такой трагедии, Анна, двадцатипятилетняя вдова с двумя детьми на руках, не осталась в Кабардино-Балкарии.
О ее судьбе известно следующее: три года училась на эксплуатационном отделении Академии водного транспорта, но, как сами пишет в воспоминаниях, «водить поезда не довелось – послали на партийную работу в Северо-Кавказский крайком партии».
Далее строки биографии писала война: Ростовское военно-политическое училище, действующая армия – с ноября 1942 года и до победного мая 1945-го фронтовые дороги от Моздока до Берлина в качестве старшего инструктора политотдела и секретаря партийной комиссии 9-го стрелкового корпуса, входившего в конце войны в 5-ю Ударную армию 1-го Белорусского фронта.
И участие в событии, обессмертившим имя А. В. Никулиной.
Вот как пишет об этом в своих мемуарах мемуарах «Воспоминания и размышления» маршал Георгий Жуков: «Последний бой за имперскую канцелярию, который вели 301-я и 248-я стрелковые дивизии вечером 1 мая, был очень труден. Схватка на подступах и внутри этого здания носила особо ожесточенный характер. В составе штурмовой группы 1050-го стрелкового полка действовала старший инструктор политотдела 9-го стрелкового корпуса майор Анна Владимировна Никулина. Вместе с бойцами И. Давыдовым и Ф. К. Шаповаловым она пробралась через пролом в крыше наверх и, вытащив из-под куртки красное полотнище, с помощью куска телеграфного провода привязала его к металлическому шпилю. Над имперской канцелярией взвилось Красное знамя».
Сама Анна Владимировна в упомянутой нами книге «Пламя в ночи», аннотированной издательством как воспоминания инструктора политотдела, участвовашего в боях на Северном Кавказе, на Украине, в Польше, в Берлинской операц, вспоминает о звездном часе в своей жизни достаточно буднично.
«Завязался бой внутри имперской канцелярии,– пишет она – Там стоял густой дым, от пороховых газов резало глаза, было трудно дышать и настолько темно, что бойцы вели огонь по вспышкам выстрелов фашистов.
…Воспользовавшись тем, что эсэсовцы под натиском наших воинов отошли от лестничной клетки, я стала взбираться вверх. За мной бросились комсорг батальона Салиджан Алимов, комсомольцы Иванов, Бондаренко, Хмельницкий и другие.
Еще одно усилие – и мы на третьем этаже. Теперь надо преодолеть чердак, но сил уже нет, кажется, что вот-вот замертво грохнешься – и конец. Но автоматные очереди затаившихся на чердаке фашистов заставили нас забыть об усталости. Пуля попала в голову Салиджану, и он упал, успев крикнуть:
– Товарищ майор, знамя!
В ответ на выстрелы фашистов в угол чердака ударили очереди автоматов Бондаренко, Хмельницкого, и эсэсовцы (их было двое) затихли. Комсомольцы бросились к своему вожаку, чтобы оказать помощь.
И тут неведомо откуда взялись у меня силы. Я быстро стала пробираться по чердаку, где через развороченную снарядами кровлю виден был просвет ночного, полыхающего зарницами боя неба. Бросилась к этому просвету. У самой кромки крыши зияла большая пробоина, и из нее вверх вздыбились какие-то металлические штыри, видимо, от развороченной арматуры кровли. К одному из них кусками телефонного провода я прикрепила Красное знамя. Озаренное светом ракет, отблесками пожаров, оно колыхалось, как пламя в ночи.


Укрепив знамя, я почувствовала такую слабость во всем теле, что долго не могла сдвинуться с места и, прислонившись спиной к какой-то перекладине, стояла и смотрела на объятый пламенем Берлин, а по лицу текли горячие слезы радости».
А вот какое отражение этот самый эпизод, вернее предшествующие ему события нашли в очерке Иона Мельника «Майор Анна»:
– Командира ко мне,– скомандовал маршал Жуков, объезжавший войска.
– Майор Никулина,–отрапортовала комбатальона.
Увидев перед сабой женщину, из-под кубанки у которой торчали русые локоны, строгий маршал смягчился.
– Видишь вон то здание,– показывая на Имперскую канцелярию Гитлера, сказал Жуков,–твоя задача со своим батальоном овладеть этим логовом зверя. Приказ есть приказ! Он не обсуждается! Анна пошла к машине проводить маршала. Георгий Константинович, почувствовав волнение командира, взял её под руку.
– Держись! И береги себя,–тихо сказал маршал,–артиллерия и танки тебя поддержат. Я надеюсь на тебя, майор.
С этими словами маршал Жуков сел в машину и уехал.
…Майор Анна дождалась пока стало смеркаться и, взяв с собой троих солдат, спрятав под шинель боевое Знамя, они вместе по-пластунски, попалзли к бункеру.Немцы их заметили и открыли по ним огонь.
…Обещание маршал Жуков выполнил. Артиллерия ответила ответным огнём. И не знала Анна, что маршал Жуков пристально следил за происходящим в полевой бинокль. А когда стемнело, от огненных разрывов снарядов, стало видно, как над бункером Гитлера взметнулось Красное знамя!
Автор связывает Никулину и Жукова еще один раз – будто бы военноначальник заметил женщину в рядах участников парада Победы, в котором Анна действительно принимала участие. Но и первый эпизод, и второй – литературная выдумка, ведь сама автор книги «Пламя в ночи» ни словом не упоминает о встречах с легендарным маршалом.
Также мало верится и в эпизод, несущий совершенно противоположный акцент. Фарит Вахитов, автор очерка «Цель – рейхсканцелярия!», размещенного на сайте журнала «Ватандаш», пишет: «На фронтах Великой Отечественной войны воины из Башкортостана проявляли чудеса отваги и героизма. Многие не были удостоены заслуженных правительственных наград. Подполковник Исхак Гумеров – из таких героев, про которых мы все еще мало знаем».
И далее автор в деталях воспроизводит эпизод будто бы имевший место. В его интерпретации совершенное Анной Никулиной выглядит как пропагандисткий спектакль. Вот этот отрывок: «Батальоны Гумерова стали прорываться к зданию имперской канцелярии. Оно стоит чуть поодаль. В здание первыми пробиваются группы лейтенанта Федорова и младшего лейтенанта Полещука.
В этот момент звонит по рации один из офицеров политотдела корпуса и требует, чтобы подполковник Гумеров встретил важную особу – инструктора политотдела 9-го стрелкового корпуса майора Анну Никулину со всеми знаками уважения.
– Кто она, зачем она здесь нужна?
– А затем, чтоб водрузить знамя над зданием имперской канцелярии!
Гумеров не вытерпел и выпалил довольно резкое ругательство, но ответил, что обеспечит выполнение данного приказа.
Знамя установят бойцы, которые первыми прорвутся на крышу здания рейхсканцелярии, Гумеров не сможет их остановить. Но придется сопроводить туда и эту особу из политотдела, когда очистят здание от немцев.
Офицер политотдела корпуса звонит беспрерывно, все беспокоится об этой Никулиной.
– Мои батальоны уже вошли в имперскую канцелярию. Командиры сами определят, кому поручить установку флага. Я не могу их остановить!
– Кому поручить – это за нами, за политотделом! Кстати, товарищ Гумеров, вы – коммунист? Товарищ Никулина тоже коммунист! Она послана выполнить поручение политотдела! Всё!.. Выполняйте!..
Тем временем лейтенант Баталов приводит майора Никулину к Гумерову.
Батальоны Давыдова и Шаповалова решительно атакуют последних фашистов, засевших на верхних этажах имперской канцелярии. Оставив НП, Гумеров бежит к капитану Шаповалову и приказывает:
– Подбери ребят покрепче для сопровождения знаменосца Никулиной!
– Что это за приказ?! Кто она такая, откуда?!
– Приказываю сопровождать майора Никулину и установить вместе с ней на крыше здания красный флаг политотдела корпуса!
Лейтенанты Косенко и Алимов встречают инструктора политотдела майора Никулину, сопровождают её в имперскую канцелярию, помогают ей подняться на крышу и установить знамя.
Гумеров наконец докладывает о взятии здания.
По рации слышится позывной командарма Берзарина:
– Товарищ Гумеров! Поздравляю с взятием имперской канцелярии! Передайте мои поздравления личному составу полка!
Тут же командир батальона Давыдов сообщает: пока возились с этой Никулиной, немцы совершили атаку из подвала, убито десять человек – в основном молодые солдаты. Подвал закидали гранатами и выжгли огнеметами».
Можно верить или не верить этой версии, но в истории Великой Отечественной записано так: «Офицер политотдела 9-го стрелкового корпуса 5-й ударной армии генерала Берзарина майор Анна Никулина, водрузила красное знамя на крыше рейхсканцелярии; сержант Горбачев и рядовой Бондарев повесили красное полотнище над ее дверями».
Это же подтверждает и немецкая версия Википедии, текст которой в автоматическом переводе звучит так: «Первый красный флаг водрузила женщина, русская баронесса Анна Владимирова Никулина».


?

Log in

No account? Create an account