viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ИКОНА БЕЛЛЫ АХМАДУЛИНОЙ

    …Будучи в гостях у Кашифа Эльгарова, живой легенды нашей литературы, рассматривая многочисленные фотографии, на которых аксакал запечатлен на протяжении более шести десятилетий, обратил внимание на три практически одинаковых снимка, сделанных осенью 1956 года на Красной площади столицы. На них Кашиф, студент Литературного института, запечатлен со своим преподавателем поэтом-песенником Александром Коваленковыми, автором популярных в те годы строк «Солнце скрылось за горою, / Затуманились речные перекаты, / А дорогою степною / Шли с войны домой советские солдаты», его супругой Елизаветой и однокурсниками – Стасом Валисом, никакой информации о котором я даже во все знающем Интернете не обнаружил и Беллой Ахмадулиной (1937–2010), имя которой говорит само за себя.



    Вместе с этими фотографиями лежала еще одна, сделанная в тот же самый год, но не в столице, а в Нальчике. На ней рядом с Кашифом (со стопкой книг в руках) двое молодых парней. Это братья Муллаевы – Зубер и Борис. Последний более известен как Барасби, в фильмографии которого картины «Лавина с гор», «Герой нашего времени», «Всадник с молнией в руке», «Табор уходит в небо», «Буйный Терек», «Вершины не спят», «Раненые камни», «Расстанемся – пока хорошие», «Дорога на край жизни» и целый ряд других.


– А мальчик кто? – скорее из-за любопытства, чем какого-то интереса спросил я.
– Это Эльдар Кулиев,– ответил Кашиф.
И случайным образом оказавшиеся рядом фотографии сложились в мозаику человеческой судьбы.
В Википедии о личной жизни Беллы Ахмадулиной сообщается так: «С 1955 по 1958 Ахмадулина была первой женой Евгения Евтушенко. С 1959 по 1 ноября 1968 года – пятой женой Юрия Нагибина. Этот брак разрушился, по свидетельствам самого Нагибина в его опубликованном «Дневнике» и беллетризованных мемуаров Василия Аксёнова «Таинственная страсть», из-за смелых …экспериментов поэтессы. В 1968 году, разводясь с Нагибиным, Ахмадулина взяла на воспитание приёмную дочь Анну. От сына балкарского классика Кайсына Кулиева – Эльдара Кулиева (1951–2017) в 1973 году Ахмадулина родила дочь Елизавету. В 1974 году вышла замуж в четвёртый и последний раз – за театрального художника Бориса Мессерера… Первая дочь, Анна, окончила Полиграфический институт, оформляет книги в качестве иллюстратора. Дочь Елизавета, как и её мать, окончила Литературный институт».
На сайте http://sobesednik.ru размещено интервью с Аллой Григорьевной Нагибиной, вдовой знаменитого писателя Юрия Нагибина. Оно полно самых пикантных подробностей, которые мы опустим, а воспроизведем только главное: «В 1967 году в компании тех, кого мы сейчас называем «шестидесятниками», кипели страсти. Юрий Нагибин выставил на улицу свою жену, Беллу Ахмадулину, твердо заявив: «Жить с тобой я больше не буду!» – Белла не хотела уходить от Юрия. За восемь лет совместной жизни они часто расставались, один раз перерыв в отношениях достиг года. Поэтому все считали: побесятся-побесятся и помирятся. Но Нагибин сказал: «Всё!»
…Почему Нагибин был непреклонен, становится понятно, если прочесть сцену из романа Василия Аксенова «Таинственная страсть». В ней он описал расставание Юрия Нагибина и Беллы Ахмадулиной, в романе он ее называет Аххо или Нэллой: «Он открыл своим ключом дверь, шагнул внутрь и тут же вылетел обратно на лестничную клетку… Чрезмерные духи, чрезмерный кофе, чрезмерный никотин, чрезмерный коньяк… Он достиг гостиной и игриво позвал: «Аххо!» Ответом было молчание, слегка нарушаемое волнующим женским храпцом. Он шагнул в спальню и остолбенел…»
Алла Нагибина продолжает: «Брак с сыном балкарского классика Кайсына Кулиева, Эльдаром, самый загадочный в биографии Ахмадулиной. Откуда взялся этот человек, никто в компании Беллы не понимал. Например, Нагибин пишет, что познакомился с ним в ресторане, где …заступился за молодого человека. Эльдар был на 17 лет младше Беллы, но они подружились. Может, поэтому, оформив официальный развод с Ахмадулиной, Нагибин смягчился к ней и купил им с мужем квартиру. – Они жили в том же доме, на улице Черняховского, что и мы с Юрием.
…Белла с ним прожила недолго».
Но вовсе не подробности личной жизни Беллы Ахмадулиной и Эльдара Кулиева, которые, к сожалению, доступны каждому в Интернете, подтолкнули обратиться к этой истории, а та взаимосвязь случайных, на первый взгляд, эпизодов, которые легли в ее основу.
…Буквально через пару дней после встречи с Кашифом, стало известно о смерти 14 января этого года Эльдара Кулиева. В некрологе, который поместили республиканские газеты, говорилось о том, что сын Кайсына «на киностудии имени Довженко снял трехсерийный телевизионный фильм по своему сценарию «Раненые камни»; его повесть «Прощальный взгляд» «получила признание в литературной и читательской среде».
В тот же день в издательство зашел бывший нальчанин Сергей Касьянов, ныне проживающий в Москве и работающий концертным директором. Сергей в эстрадных кругах человек весьма известный. То, чем он занимается и кем является, раскрывает информация, размещенная на сайте «Центр возрождения оперетты»: «Этот человек 20 лет сопровождал в творческом пути Аллу Баянову, помогая ей в организации концертов и творческих встреч. С его помощью собирал полные залы Владимир Зельдин, Людмила Лядова, Римма Маркова и многие другие кумиры советской эпохи, которым было нелегко приспособиться к рыночным реалиям изменившейся страны. У него получалось напоминать о по-прежнему талантливых "старичках" широкой публике.
Сергей отвечает за организационную работу с творческими коллективами, в том числе за гастроли по стране».
С Сергеем мы давно знакомы, он принимал участие в ряде наших экспедиций по республике и приезжая в Нальчик обязательно дает о себе знать. В этот свой приход он и увидел лежащие на столе и подготовленные к сканированию фотографии, взятые у Кашифа Эльгарова. Вгляделся и вопросительно произнес: «Белла Ахмадулина?». А, получив утвердительный ответ, продолжил: «Удивительно, но мы только что вспоминали ее. Дело в том, что я привез из Москвы икону Беллы, которую ей передал Володя Мокаев, но случилось так, что она не смогла ее забрать. И икона снова вернулась к Володе».




    Но чтобы читателю все стало ясно в этой истории, ее надо рассказать сначала.
А дело было так. В 1970 году Эльдар и Белла приехали в Нальчик. Вначале они жили в квартире Кайсына, но потом Ахмадулина (в силу известных причин) переехала в гостиницу «Россия»; номер их был на последнем этаже. Жизнь вели молодые разгульную, а она требовала денег. В один из дней Эльдар позвонил Володе Мокаеву, ныне известному художнику, поэту, музыканту, музейному работнику, одним словом, человеку всесторонне развитому и творчески состоявшемуся. Володя и Эльдар были знакомы с детских лет, так как проживали в соседних домах по проспекту Ленина. На просьбу выручить финансово, Мокаев откликнулся – пришел в гостиницу «Россия», отдав последний трояк. По тем временам сумма весьма солидная. Володя вспоминает, как Белла, стоя на балконе, смотрела на горы, читала стихи, закончив их словами: «Их видели Пушкин, Лермонтов, а теперь и я».
Это была не единственная их встреча. К сожалению, веселая жизнь продолжалась и на ее обеспечение пошла икона, которую Ахмадулина привезла с собой. Володю попросили продать ее. Но покупателя на эту необычную вещь не нашлось и так получилось, что она была оставлена Мокаеву в счет полученных от него сумм.
Икона эта необычная – с русского Севера, их так и называют «Северные письма». Северорусская иконопись отличается простотой образов, яркостью и чистотой красок. На ахмадулинской изображен Нил Столобенский (конец XV века – 1555), основавший Нило-Столобенскую пустынь и причисленный к лику святых как преподобный. Аскетизм Нила доходил до того, что он даже отказывался спать лежа и дабы не принимать горизонтальное положение, вбил в стену кельи колья; опираясь на них, и отдыхал. Отчего его и прозвали столпником. Колышки эти имеются и на иконе.
Короче говоря, икона осталась в коллекции Владимира Мокаева. В последующие годы Белла неоднократно приезжала в Кабардино-Балкарию, они виделись. Одно время даже шел разговор об издании его книги, которую Ахмадулина обещала пристроить в одно из зарубежных издательств. Но до этого дело так и не дошло.
А потом случилось вот что. Как рассказывает Володя, в одну из ночей 2010 года во сне он услышал голос, велевший ему вернуть икону Ахмадулиной. Мокаев рассказал об этом своей супруге, и они оба решили, что такой сон вероятнее всего предвещает скорый уход.
О том, как именно передать икону, Володе даже не пришлось задумываться. В тот же день на выставке в республиканском музее изобразительных искусств в Нальчике. где Мокаев работает главным хранителем, он познакомился с молодым человеком, представившимся Сергеем Касьяновым. В разговоре выяснилось, что концертный директор сейчас занимается организацией творческого вечера Беллы Ахмадулиной. Сергей согласился передать икону.
Но этого так и не произошло. 10 ноября 2010 года завершилась жизнь одной из гениальнейших поэтесс нашей страны. Икона Нила Столпника к ней так и не вернулась. Уже после смерти Беллы Касьянов позвонил Мокаеву и спросил, как поступить дальше. Володя попросил передать икону дочери Беллы, но та отказалась ее брать, сказав, что мама ей об этом ничего не говорила.
Нил Столпник вернулся в наш город...
…Володя принес икону в издательство. Я держал в руках эту небольшую, почерневшую от времени доску и пытался понять, что стоит за этим круговоротом событий: из Москвы в Нальчик, потом в Москву и снова в Нальчик; кем была эта святыня для той, кому она принадлежала, почему ушла из ее рук да так и не вернулась, хотя как будто обстоятельства способствовали этому.
Нил Столпник мог бы ответить на волнующие меня вопросы, но он молчал: иконы не говорят, они только смотрят…
Вскоре после смерти Беллы Ахмадулиной на сайте «Собеседник.ру» было опубликовано интервью с ее дочерью – Елизаветой Кулиевой. Вот несколько фрагментов из него:
«…Маму побаивались за ее проницательность. Считалось, что она, подобно рентгену, видит людей насквозь. У мамы существовало определение: «доброкачественный человек».
«Недоброкачественных» она раскусывала, как ясновидящая. Я всегда удивлялась, что зоркость, чутье в ней непостижимым образом сочетаются с простодушием. Не подозревала только его масштабов. В последние месяцы, когда мы тесно соприкасались, мамина обезоруживающая доверчивость меня на каждом шагу прямо-таки сражала.
Обычно все зависело от ее отношения к человеку. Если она была к нему расположена, то доверяла восторженно, безгранично. Если же возникало негативное отношение (причем часто необъективное, необъяснимое), тогда – абсолютнейшая неприязнь. Она не грубила – хотя и резкость позволяла себе, сталкиваясь с негодяями. Но мама делала отчужденное, мрачное лицо, как бы выражающее: мне с вами так скучно. Слово «скучно» было определяющим в ее отношении к немалой части человечества. Это не значит, что она кого-то презирала. Просто не находила точек соприкосновения…
…Вот я размышляю: что нас трех объединяет? Мы все разные – мама, Аня, я. Однако есть семейная черта, она не... бац, генетически передана, мама нас так воспитала, что мы не способны на подлость. И я, и сестра не умеем плести интриги, кляузничать. На работе мне проще прямо врезать, чем действовать втихаря… Не было, чтобы мама, допустим, сказала: «Садитесь, девочки, я объясню вам, что такое хорошо и что такое плохо». Никогда – в назидательной форме, никогда – нотации, но все, что она произносила, было про это: человек обязан быть честным, великодушным; жадность, трусость, тщеславие отвратительны. Под «доброкачественностью» подразумевались открытость, неспособность на предательство, умение сострадать. То есть она нас конкретно воспитывала. В том числе упоминая о ситуациях и собственных поступках, когда проявляла эти черты.
…Прошло всего несколько месяцев, как мамы не стало, и сейчас мы просто ощущаем на месте сердца зияющую дыру. Мне кажется, минует еще полгода-год и я пойму: мама во всем, что в мире, вокруг. Почувствую ее перетекание в меня, в Аньку, в каждую окружающую вещь… Так будет. Пока же ее физическое отсутствие – провал, огромная пустота. А то, что мама – большой поэт, так мы с детства хорошо научились отделять одно от другого. Я и Аня чувствуем себя не детьми великого поэта, а детьми своей мамы. И при этом знаем, что она – великий поэт. Для нас это совершенно не сплетено».
…Белла Ахмадулина ушла. Ушла навсегда. Но остались, и остались навсегда, ее стихи, ее неповторимый голос. И икона, помнящая тепло ее рук.

?

Log in

No account? Create an account