viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

«…И ТУТ МЫ ИХ (князей), КАК БАРАШКОВ, ПЕРЕРЕЗАЛИ»....

«…И ТУТ МЫ ИХ (князей), КАК БАРАШКОВ, ПЕРЕРЕЗАЛИ»,

ИЛИ О ТОМ, ПОЧЕМУ НЕ БЫЛА НАПИСАНА «СЧАСТЛИВАЯ ГОРА»
(Фотографии сделаны в Кабардино-Балкарии М. Пришвиным)

Публикация о пребывании писателя-философа Михаила Михайловича Пришвина (1873-1954) в Кабардино-Балкарии и его встречах с Беталом Калмыковым нашла отклик у читателей и побудила более развернуто обратиться к этой теме. Ведь данная поездка, проходившая с 17 марта по 30 мая 1936 года, нашла большое отражение в дневниках, которые писатель вел (по мере возможности ежедневно) на протяжении всей своей жизни. Дневники 1936 года, особенно первая часть, содержат сотни записей, по которым можно изучать историю республики двадцатых-тридцатых годов прошлого века.
Здесь множество удивительно точных, прозорливых наблюдений, как о личности Бетала Калмыкова, так и о других государственных деятелях этого периода, литераторах, композиторах, рядовых тружениках.


Здесь присутствуют не только экскурсы в далекое и недавнее прошлое Кабардино-Балкарии, но и размышления о новой власти, о роли личности, о людях, вынужденных приспосабливаться к пришедшему строю: подстраиваться под хозяина, видя (и создавая из него) героя легенд и преданий.
Здесь описаны многочисленные (мелкие, бытовые) подробности функционирования неповоротливого (в те годы) механизма советской власти, которые сегодня видятся не суетными, незначительными деталями тех лет, а причинами, приведшими власть эту через десятилетия к крушению.

По этим дневникам можно проследить, как зарождался и креп культ личности в целом по стране и на местах, в отдельно взятой области (КБАО), как унижение, а следом за ним и уничтожение неугодных, инакомыслящих было поставлено на поток. Особенно потрясают факты устранения врагов, коими были прежде всего князья: собрали и – расстреляли.
Михаил Пришвин никогда не был политиком, он чурался ее, старался держаться в стороне, но политика сама находила его, ибо, как известно, жить в обществе и быть независимым от него еще никому не удавалось. Даже если ты литератор, преданный фенологии. Описание удивительной природы, животного мира Кабардино-Балкарии, ее гор, ущелий, рек в дневниках на каждом шагу, но это тема особого разговора.
К сожалению, многие из записей остаются непонятными: написанные второпях, с сокращениями, они требуют авторского пояснения, которого так и не последовало. И тут уж ничего не поделаешь: уточнить о ком или о чем идет речь не у кого.
Пришвинский дневник 1936 года, призванный стать подготовительным материалом для его будущей книги «Счастливая гора», требует полноценного исследования, глубоких комментариев, вдумчивого анализа, которые обязательно последует. Мы же заостряем внимание читателя на тех записях, в которых прослеживается попытка писателя-философа разобраться в феномене Бетала Калмыкова как представителя власти, ставшей во главе великой страны.

Бетал растолстел. Бетал стал нервным: плохо спит по ночам. 1-й разговор о Бетале с Бухариным: госуд. деятель без сентиментальностей. Не написать ли "портрет"?

К портрету Бетала: звери Кавказа и переход к человеку, минуя "человеческое" русской интеллигенции. Безмерная храбрость, хитрость дикаря, детскость. Кавказ: горы - вышки, с которых хорошо разглядывать человека.

Читаю "Крейцерову сонату". Интересен анализ супружеских размолвок в связи с приступами чувственности. Чересчур просто и грубо, но начало пути анализа верное.
Мелькает возможность идеи "Женьшеня" развить на материалах Кабарды: строительство осветить изнутри светом интимной жизни личности.
(«Женьшень» – философская повесть Михаила Пришвина, опубликованная в 1933 году, своего рода философская сказка о человеке, находящемся в поиске «новой, лучшей жизни людей на земле» - В.К.)

…Один из планов Кабарды будет борьба с чертом. <Приписка: Черт есть обезличенное действие>, и мне это будет упражнением.
(Если это будет открытая повесть, то герой ее Бетал должен победить "черта" государственности, который рождается от чего-то... напр. самому лично нельзя убить, сам подписывает, другой убивает: и через это добро и зло разделяются: кто-то берет зло на себя: Ленина даже освободили от необходимости подписывать смертные приговоры. Эта "легкость", облегченность через обезличение действия дает возможность создания плана, «закона» и других чисто государственных принципов, благодаря которым делается возможным механизировать общество, от которого во все стороны летят бороды, подковки и поддевки.)

Почему же Бетал "толстеет"? Над "принципом" надо сидеть, когда сидят, то полнеют, диафрагма давит на сердце, и от неправильной деятельности сердца еще полнеет. Но когда начинает двигаться, то возвращается к личности подданных во вред выработке законов.
Почему Б. "стал таким нервным: ночи не спит"? Маленькое государство, в конце концов, обеспечило ему некоторое равновесие между отвлеченным и личным делом (земледельческая, колхозная страна), но огромный СССР стоит угрозой. Тут надо сидеть, и опять диафрагма начинает на сердце давить.

Приехали в гостиницу, очень чистую. Окно нашего номера против огромного молодого парка, переходящего в дачный поселок. Дальше полукругом (Нальчик значит "подковка") должны бы стоять северные склоны больш. Кавказского хребта, но теперь был туман, и ничего не было видно.
Когда выспались, то пришел небольшого роста, вежливый с нервным лицом молодой человек от Бетала <приписка; его секретарь в Обкоме (Дмитриев)>, приветствовал, извинялся, что нас поместили в гостинице, а не на даче: там, на дачах, везде ремонт. Вслед за ним пришел маленький человек с глазами луня, оказалось, Культпроб, т. е. министр народного просвещ. Кабард.-Балк. Михаил Иванович Звонцов. Он тоже приветствовал от Бетала. тоже извинялся за хороший номер, а другой стушевался, сжимая что-то в руках, и был очень похож на одного из героев "Ревизора", робеющего предложить Хлестакову взятку. - Что это у вас в руке" - спросил я подчеркнуто: точь-в-точь как Хлестакова. Оказалось, это были боны для пользования обедами в ресторане. Меня навело это на мысль о происхождении Хлестакова с внутренней стороны: как он откалывался от самого Гоголя. И я тоже, как сказочник и литератор в Кабарде - разве тоже в своем роде не Хлестаков. И мне даже мелькает впереди "Хлестаков" как этап поражения в моей попытке отобрать Кабарду у Бетала.

Вечером у Бетала. Зал заседаний. Трапеция. Стол. Двусп. кровать. Шкаф с книгами (словарь Брокгауз <приписка: Сов. энииклопедия>). Антонов. Осетинский секретарь. Черный у двери. Краткие разговоры: того-то... убрать, согласен, но молодого секретаря ломать нельзя: сломаете вначале, кем же он дальше будет? Об интеллигенции: - Часть убежала, другая часть - мы ошиблись... Появление Люля. (Шайка охотников: Люль, Тагир, Харды, Аграилъ, Гергов. Романов, Камбулат).

Переживаю сильнейшее впечатление вчерашнего вечера; это надменное в отношении интеллигенции и циничное "мы ошиблись" (т. е. уничтожили). Это кровавая месть, трансформированная в классовую ненависть? А когда представишь на другой стороне "разумников" и холостеющий мир, жаль становится Люля с его синими жилами и атамана Бетала, способного катиться в обнимку с медведем километр по отвесной скале. Люль называет "магнит" - силу радости жизни, а "дермант" - здоровье: каждый человек должен знать магнит и как сохранить дермант.

<На полях: Бетал прекрасный наездник: лошадь оскользнулась, полетела с кручи, он оставался сидеть на ней и оглядывался кругом и увидел куст, за который ухватился: лошадь разбилась, а он выбрался.>

Встретился Арсений Авраамов, и я зазвал его к себе. Вот человек с гениальной мыслью по теории музыки, он заключил договор с Кабард-Балк. на изучение фольклора и ничем не может доказать и показать ход своей работы. Калмыкова, дама-патронесса, окруженная музыкантами и художниками, умеющими показать свое искусство, не может тоже убедиться в полезности Авраамова, и он, имея восемь чел. детей, весь облезлый <приписка: (кабанья шерсть) >, не может достать себе квартиру.
(Аврамов Арсений Михайлович (1886-1944) – известный композитор; в 1935 году переехал жить в Нальчик, для сбора и обработки музыки народов Северного Кавказа, где собрал более 300 подлинных народных песен и наигрышей; написал ряд сочинений, среди которых «Марш на кабардинскую тему», увертюра «Аул Батыр», «Фантазия на кабардинские темы» – В.К.).

Встречается лесник кабардинец с красным носом. Объясняемся: - Мне Б. Калмыков разрешил. - Озов у нас начальник, все идут к Озову, и Буденный был у нас - тоже к Озову. - А Ворошилов? - И Ворошилов к Озову, все к Озову. - А Калмыков? - Чуть подумал и ответил: - Калмыкову не надо, Калмыков может сам везде ходить. - А другому Калмыков может разрешить? - Другому нет. Сам может, другой должен к Озову.

Мысль о нынешнем кабардинском вожде уводит в далекие патриархальные времена национальных героев. Трудно себе представить Калмыкова без охоты и вообще без охоты; образование кабард. вождя: охота, война и революция в едином сродстве. Охота при этом является как бы средством охраны в человеке ребенка <приписка: лицо Бетала - лицо ребенка: засмеется и заплачет>, необходимого для возможности утренней спайки противоречивых элементов психики вождя: стойкости и милости.

Непонятно было приглашение Калмыковым на охоту и не хотелось принимать милости от НКВД. Но туман рассеялся, и открылся иной кругозор: оказалось, Балкария не в таких ладах с Кабардой, как говорили, на жизнь Бетала был заговор и проч. Оказалось, в области вообще из-за этого очень немногим разрешено иметь оружие и охотиться. И когда оказывается, что охотничья общественность в этих исключительных условиях и не может существовать, то опять принимаешь возможность пользоваться "милостью" области.


Вершина горит на солнце, и облака тянутся к ней, на самой вершине, наверно, от обвала осталось черное пятно, и это совсем как будто наверху человек стоит. Я вспомнил Бетала, как вокруг него все тянется вверх, чтобы попасть к нему. Даже мелочь какая-нибудь вроде машины или квартиры, и то никто ничего не ответит прямо от себя, а посоветует: "об этом вам надо поговорить с Беталом". И даже если решится сам за свой страх что-нибудь сделать, то непременно про себя трижды представит, как в этом случае поступит Бетал. По-видимому, на этом и построена система управления этой маленькой страной: Б. до всего доходит сам, и мимо за спиной у него ничего не пройдет.

Осмотрев Нальчик с точки зрения покупки себе жилища, я не нашел тут ничего для себя лучшего, чем в Загорске. Это, очевидно, уже влияние гор: после такой красоты никак не хочется втискиваться в ряды обывательских домиков. В магазинах ничего не продавалось местного, и все было точь-в-точь как в Загорске, кроме маленьких величиной с грецкий орех кавказских лимонов в полтора рубля штука ценой.

Вечером …торжественная встреча меня с писателями. Начало письменности 1924 г. Спор о латинск. и русском алфавите (возможные последствия такого спора). Язык Ленина. На каком писать: на языке Ленина - растворить Кабарду, на своем - сколько же читателей, и каких! Неудачники. Образ Налоева, литератора ущемленного, в противоположность герою Калмыкову: поэт и должен быть при дворе невольником. Жизнь освобождает поэта, как женщину: одна и та же судьба, вот почему поэты везде вступаются за женщину.
(Налоев Джансох Мурзабекович (1906-1937) – кабардинский писатель, драматург, литературный критик; с лета 1934 года председатель Союза писателей Кабардино-Балкарского отделения Союза писателей. Спустя всего два месяца после отъезда Пришвина (в августе) был арестован, осужден и приговорен к расстрелу. Реабилитирован в 1957 г. – В.К.)

Принц Датский. Рассказ Романова: - Жестокий человек, он все с тобой может сделать. - Посадить - И расстрелять. Трепещем. Чтобы войти к нему - много подумаешь, расспросишь, узнаешь верно, какой он сейчас - и войдешь. А на охоте он самый лучший товарищ, друг твой. И как же это соединяется? Или может быть? - Я не знаю, меня вот что удивляет: до чего он тонко понимает струну человека и так больно, больно играет на ней. Он чувствует в мгновенье при взгляде струну каждого человека и учитывает. Думаете, вас не учел? Да при первом же взгляде. - Ну, что ты, - сказал я, - у меня нет струны. - Не может быть, у каждого струна. - Нет, у меня флейта вместо струны, и на ней только я сам могу играть, как это рассказано у Гамлета. - А кто это Гамлет? - Принц Датский, Он сказал: "Играй, друг мой, на своей флейте, но я человек, я тебе не флейта". - Вот именно, я понимаю: а Бетал действительно на тебе, на человеке, как на струне, играет: самое-самое больное место. А на охоте самый лучший друг твой, ну, как это соединяется? Или это у него и на охоте струна?
(Романов Григорий Петрович (1886-1972) – известный местный охотник, регулярно привлекаемый для организации охоты для важных гостей, приезжавших в Кабардино-Балкарию – В.К.)

Видел Талпу. Мы беседовали с ним о колоссальном несоответствии хозяйств.-полит, состояния Кабарды и культурного слоя деятелей. Между прочим, это все замечают, и проф. Соколов даже пытался об этом тонко намекнуть Беталу. Из разговора об Агрогороде с Беталом мне показывается даже трагическая ограниченность нашей господствующей идеологии: завел чистую кровать, и чистый человек, культурный и сложный, вывелся, как червь из земли в цветочных горшках (вера моей няни).
(Талпа Михаил Евгеньевич (1894-1937) – выдающийся русский фольклорист, публицист, переводчик. С 1934 года проживал в Нальчике. Будучи ученым секретарем Кабардино-Балкарского научно-исследовательского института, осуществил огромную работу по сбору, систематизации и переводу материалов для книги «Кабардинский фольклор», вышедшей в издательстве «Академия». В 1937 году М. Е. Талпа вместе с другими деятелями кабардинской культуры (Т. Борукаевым, С. Кожаевым, А. Пшеноковым, П. Шекихачевым, Т. Шеретлоковым), участвовашими в подготовке книгни, был репрессирован и расстрелян.
Соколов Юрий Матвеевич (1889-1941) – русский и советский фольклорист, прибывший по приглашению М. Е. Талпа летом 1935 года в Кабардино-Балкарию с бригадой московских поэтов с целью совместной подготовки академической публикации устного народного творчества кабардинцев. Работа эта шла в теснеом контакте с Союзом писателей, следуя установкам I всесоюзного съезда о повышенном внимании к народным истокам литературы – В.К.).

После того как Калмыков прочитал мне свою партлекцию об Агрогороде (кровать, умывальник, мыло создают быт), мне бы надо было спросить его: а что в этом новом стандартном для всего мира быту останется что-нибудь кабардинского, или даже и последняя барашковая папаха заменится нашей московской шапкой?
<Приписка: Переплавка человека в коллективном труде, и в этом счастье: открыто быть и ничего не бояться и так просто понимать простого человека.>
<На полях: Всесоюзная барахолка: в Москве и в Кабарде на барахолке продают одни и те же предметы.>

Как туман, и облака развеиваются, и показываются горы ясно и точно в своих очертаниях, так, вживаясь, теряешь предрассудки. Так вот я хотел в Калмыкове видеть нац. героя, а на деле оказывается, что его работа стирает нацию... А еще я и так думаю: настолько же, как и кабардинец, теряет и русский из своего национального быта при перестройке, даже из своего языка, хотя внешне остается русский язык. Разгадка "Джина", вероятно, и заключается в этом противоборстве национального с общесоюзной культурой, входящей через Калмыкова и его красную губернаторшу.

Под вечер вышел пройтись и столкнулся с Беталом. который, наверно, шел проведать меня. Он говорил мне много о пошлости того, что пишут о Кавказе: "бурный Терек", "Эльбрус - высочайшая вершина" и что если я опишу животных и природу просто по своим впечатлениям и в подробностях, то это будет великое дело для Кавказа. Мне кажется, он был холоден вообще к Эльбрусу, и мне это дало повод поговорить о "славе" и, в частности, о пошлости того, что пишут о "Бетале" и пр. Он очень это принял к сердцу. А потом, когда я сказал о несоответствии здесь "духовной" культуры с материальной, то энергично подтверждал. Стремление к русскому ради лучшего личного будущего с жертвой национальным - вот и это подтвердил Б.

<На полях: Мне кажется, он на человека смотрит как мать на ребенка: что надо его чистенько одеть, хорошо накормить, кроватку дать и пр. Поняв же так, я не посмел поставить сложную цепь вопросов города и деревни, личности и т. п.>

Пророк и вино. Странные предрассудки у них, смеются, а исполняют обряды, не пьют вино, а водку и коньяк пьют, потому что ни водки, ни коньяка при Пророке не было и их запретить он не мог. Впрочем, и у культурных англичан существует же король как остаток старины...

Шли однажды по горной тропе на медведя впереди Бетал, позади Люль. Вдруг Люль обхватил сзади Бетала. - Пусти! - велит Бетал. - Не ходи дальше! - сказал Люль. - Я твой хозяин или ты мой хозяин? - спросил Бетал. - У кого магнит больше, тот хозяин: мой магнит больше: я твой хозяин, твой магнит - я твой слуга. - А, так... - ответил Бетал. И началась борьба. На другой день Люль приходит в Нальчик, в больницу. Доктор нашел перелом двух ребер. - Опять медведь тебя помял? - спросил доктор. - Нет, - сказал Люль, - это я под машину попал.
Дермант. После этого рассказа я спросил Люля: А что это за магнит такой?
Как, ты не знаешь, - ответил Люль, - это дермант.
Я записал по слогам дер-мант и долго не мог от Люля добиться полного смысла слова и понять, откуда он его взял: к кабардинскому языку слово это не подходило. Для полного раскрытия смысла этого слова Люль рассказал о борьбе Бетала с медведем.
В Балкарии было на горной тропе. Азраил пошел по тропе, а Бетал стал у тропы. Азраил хотел погнать медведя по тропе, к Беталу с маленьким гаем. Ждал Бетал - нет медведя. Не выдержал и пошел по тропе возле скалы. Вдруг на том конце показывается медведь. Бетал стреляет из берданки один раз. В другой раз выстрелить не удалось: не успел передернуть затвором, медведь обхватил его лапами, впустил когти в спину и стал прижимать к скале.
<Приписка: Медведь боялся сорваться и cтал жать Бетала к скале.>
Бетал засунул свою голову медведю пол лапу, как птица под крыло, вынул кинжал, впустил его в медведя, хотел повернуть, но рукоятка разломилась, и нож остался в медведе, а рукоятка в руке. Медведь взревел и так вздрогнул от кинжала, что не удержался на тропе и покатился вниз в обнимку с Беталом. Пока катились далеко вниз, медведь кончился, но когтей не выпустил. И Азраил наверху это видел. Он сел на краю пропасти и громко плакал. А Бетал все чувствует и слышит, как плачет Азраил, и собирается крикнуть, но не может. После того Азраил каждый коготь отдельно вырезал из медвежьей лапы и потом вынимал из спины Бетала. И целую неделю потом Азраил у костра сидел и повертывал Бетала к огню: размечется в горячке, повернется, а он опять ранами к огню... Через неделю Бетал встал и пошел...
Вот что значит дермант <приписка: магнит>, - заключил Люль.
<Приписка: Бывает человек самый умный, а нет магнита.>
Начиная догадываться о значении слова дермант как физической силы, я намекнул Люлю на силу человеческого разума...
Если нет дерманта <приписка: магнита>, - сказал Люль, - один разум нехорошая сила.
И в подтверждение рассказал об одном охотнике <приписка: писателе>, который приехал стрелять кабанов на засидках. Известный литератор прочитал басню о свинье под дубом вековым: свинья в поисках желудей подрывала корни дуба и не могла видеть, что желуди висели на дубу. Если бы только свинья могла взглянуть наверх, то, конечно, не стала бы портить корни дерева, на котором висят желуди. - А если свинья не может вверх смотреть, то надо устроить лесенку и стрелять кабана сверху. Это совсем тоже безопасно! - сказал литератор. И сел наверх. А Люль насыпал вокруг кукурузы. И с легеньким гаем стал нажимать на большое знакомое стадо свиней. Услыхав маленький гай Люля, <приписка: хорошо ему знакомый> секач …сделал свое ш-ш-ш и повел тихонько весь гурт в сторону, где сидел наверху литератор. Все стадо пошло, свиньи, поросята, дедушки, бабушки, внуки и правнуки, а под конец другой секач. И когда первый секач вышел на кукурузу, то, почуяв, сделал свое ш-ш-ш и поднял голову вверх [и] сразу увидел наверху <заачеркнуто: литератора> ученого.
<На полях: Кабан глянул вверх. Хороший охотник успел бы стрельнуть, но литератор был так изумлен, что свинья взглянула на желуди, что момент стрельбы пропустил.
Вмиг исчез секач в густых кустах, и за ним вся родня… И забрались они в [невозможную) чащу; и там залегли.
А человек [пусть] самый умный и самый хороший, и р-жье самое хорошее, только нужен дермант < приписка: маг-нит>: с одними баснями нельзя на охоту.
И еще рассказал Люль, что однажды из Москвы к Бетал в гости приехало много хороших охотников и среди них был художник, и ему тоже захотелось на охоту. Все гости, люди военные, всем известные охотники, сели на коней и поехали. А художник ездить не умел и хотел сесть один, чтобы никто его не видел, и потом догнать. Люль это хорошо понал, бывали и такие охотники. Люль привязал коня к столбику, отошел подальше и сел за кустик. А художник выходит, оглянулся, не смотрит ли кто. И верно подходит с левой стороны (бывают такие охотники, что и справа садятся). С левой стороны подходит, и надо левую ногу в стремя, а он это забыл и ставит правую ногу, делает прыжок с правой ноги, а левая нога летит через гриву, и художник садится лицом к заду лошади. <Приписка: А лошадь испугалась и понесла догонять. И кош лошадь догнала, то все товарищи увидели, что художник сидит задом наперед, а руками держится за хвост лошади.>
Люль, Люль! - воскликнул я, - если бы ты знал, сколько бы тебе дал за такой рассказ Сервантес!
И я рассказал Люлю о Дон Кихоте, что Сервантесу нужно было много истратить слов, чтобы изобразить возвращение Россинанта в конюшню. Если бы Сервантес знал рассказ Люля, то Дон Кихот в рассеянности своей непременно бы сел у него задом на лошадь.
А Люль опять напомнил мне о дерманте, и тут я наконец-то ясно понял, что такое дермант: это не просто сила, это, скоре всего, сила жизни, составляющая в личности человека единство того, что мы называем духовным существом и физическим.

От Харуна слышал, что Бетал не оставляет без внимания всякого бедняка, напр. у него с Желтой кручи сорвалась и убилась корова. Б. узнав об этом, подарил ему корову. "Без Бетала мы, бедные люди, пропали бы".

Черемша. Внизу на сыром склоне из-под листвы и снега высунулись, зеленея, нам показалось, наши ландыши. Но когда мы взяли один из "ландышей" в руки, то от него в сильнейшей степени запахло чесноком и луком, и мы догадались, что все эти зеленеющие поляны есть черемша. От Харуна после узнали, что Бетал заготовляет себе по 7 пудов черемши. Это его любимая трава, ею он радуется, ею лечится, как и всякий зверь травой лечится, и от сильной травы набирает себе силу для государственной деятельности. В маринованном виде черемша не воняет, и Бетал ест ее, конечно, в маринованном виде, иначе, поедая 7 пудов, он протушил бы, наверно, весь Обком.

Легенда о Бетале. Вот еще одна из легенд о Бетале. Когда старик Томский вместо кабана убил под Тагиром лошадь, Б. прогнал его, а смеяться над стариком запретил строго-настрого. Вот эти маленькие легенды являются драгоценным материалом, если описывать Кабарду: нет-нет да и покажется Бетал.

Вышел утром пройтись и встретились, идут в Обком директор исслед. института Пшеноков, Налоев и Талпа. в Обкоме им будут кишки прочищать. Возле Обкома встретилась и Калмыкова. Моя идея выступить с Люлем перед детьми ей очень понравилась. Только что-то опять мне мелькнуло в ней "губернаторское", т, е. какая-то суета возле нее, шум, что-то вывернутое наружу... Не знаю точно - что, но я унес с собой неприятный осадок.

Медвежья желчь. <Приписка: Рассказ заюкинских стариков. (Рассказал Бетал.)> Антонов сказал, что Саид Хаджиев просит разрешения убить медведя. - Ему не мясо нужно, - отв. Б. - ему желчь... Заюковские старики рассказывали, что князья охотились и один медведя убил, и желчь взял в бутылку. Два бывшие с ним охотника (на другой охоте) приняли эту бутылку за пиво и хватили желчи по стакану. У них раздуло животы, и они стали 3-му охотнику завещать: один поклялся, что 500 р. денег зарыто у него, все рассказал, где и как взять и кому передать. Другой прямо сознался в грехе перед женой, что жил изменяя ей, и просил за то прощенья. Князья вернулись с охоты, позвали доктора и вылечились. Тогда больные стали третьему охотнику вспоминать, какой вздор они ему несли от медвежьей желчи.
(Хаджиев Саид – известный балкарский проводник, неоднократно, начиная с 1902 года, поднимавшийся на Эльбрус. В 1935 году, во время колхозной альпиниады, которую организовал Б. Э. Калмыков, руководил первой колонной, взойдя на Эльбрус в шестнадцатый раз – В.К.).

Фотографии Михаила Пришвина
Продолжение следует


?

Log in

No account? Create an account