viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

НА ПУТИ К УРАНОВЫМ РУДНИКАМ. Часть 2-я из 4-х

Отчет об этой экспедиции не был написан по свежим следам - не хватало информации; но сегодня она есть и пришло время вспомнить о том. что вместилось в один из июньских дней этого года. Обещаю - будет интересно.

....В самом начале пути к ним еще теплилась надежда, что в этот раз нам не придется штурмовать горы – все-таки по дороге, пусть даже с обвалившимися участками, идти кула легче, чем взбираться на скалы, крутизна которых составляет под и за сорок градусов.
    Надежда эта приказала долго жить уже в начале пути – от дороги, ведущей некогда к шахтам, внизу остались лишь небольшие участки, а на втором-третьем изгибе вообще никаких следов. Каменные завалы – многочисленные и мощные – не только скрыли дорожное полотно, а стали продолжением склонов, по которым его проложили.
    Идти по ним не представлялось никакой возможности. Двинулись просто вверх, так как никакой тропинки не наблюдалось Впереди Муаед и Джабраил, за ними я и Александра, любительница приключений из Прохладного.



    Первое с чем столкнулись – сплошные заросли рододендронов,вставшие по пути. И их не обойти, так как они лежат сплошным ковром.
    Как известно, рододе́ндрон кавка́зский – вечнозелёный кустарник из семейства вересковых; является представителем горно-лугового субальпийского ландшафта..
    Стебель у рододендрона лежачий, это низкорослое растение, хотя, случается, достигает более чем полуторометровой высоты. Как в нашем случае – в иные моменты цветы касались наших лиц.

Цвети эти собраны в зонтиковидное соцветие с венчиком до 3 см в диаметре. Но в верховьях Хазнидона – вероятно из-за повышенной радиации – они значительно крупнее.
Цветы желтовато-белые с зелёными или красноватыми крапинками в зеве. Окраска венчика от чисто белой до бледно-кремовой или бледно-розовой. На Хазнидоне большинство цветов имеют розовый оттенок..
    Многие думают, что рододендрон – это кавказский эдельвейс. Но сие не так – эти цветы, кроме того, что они растут высоко в горах, больше ничего не сближает.
Внешний вид соцветия у эдельвейса напоминает львиную лапу, что и нашло отражение в его латинском названии. Эдельвейсы – растения невысокие: в среднем не выше 25 см; листья у них узкие, серебристые сверху и ворсистые снизу; соцветие – несколько корзинок из белых или желтоватых цветков.
Эдельвейс прославлен европейскими поэтами, но для жителей Кавказа он воспринимается прежде всего в контексте названия германской горно-стрелковой дивизии и значком на форме солдат, воевавших в Приэльбрусье в 1942 году. Память эта недобрая, окрашена кровью наших солдат, павших при штурме «Приюта-11» и на перевалах Главного Кавказского хребта.
    Поэтому рододендрон мне куда дороже его зарубежного горного собрата. А красные крапинки на его лепестках не ассоциируются с каплями крови, а придают цветку особый шарм: чистоты, верности, любви.
Рододендроновые поляны западают в сердце, остаются в памяти, затмевая собой множество других альпийских цветов, которые тоже достойны добрых слов и чувств.
    Но одно дело, когда ты ими любуешься, причем со стороны и совсем другое, когда они лежат у тебя на пути, отнимая итак небольшие физические силы.
Тем более, что усталось непонятно почему навалилась на нас практически сразу. Более того, стала кружиться голова, да так, что с трудом удерживал равновесие. В какой-то момент показалось, что это от воздуха, насыщенного столь густым запахом рододендронов, что его, казалось, можно было черпать руками.




    Но когда к головной боли добавилась тошнота, причем не только у меня одного, вспомнил о дозиметре, который мы предусмотрительно захватили с собой. Достал, включил и глаза полезли на лоб. В МЧС, передавая нам прибор, предупредили: показатели не должны превышать 30 единиц. Какие там 30! Цифры прыгали одна за одной: 38, 45, 60, 72.... И не думали останавливаться. И это не в самих шахтах, а на пути к ним.
    Впрочем, в скором времени тошнота отступила, а вот усталость становилась все сильнее. В некоторых местах чтобы продвинуться на несколько шагов вперед приходилось помогать себе руками, цепляться за те же рододендроны и камни, так отвесно вздымалась вверх гора, по которой мы поднимались. Каково же приходилось здесь водителям машин оставалось только догадываться. Если не упадешь, то уж поседеешь от перенапряжения точно.
    Мы уже шли несколько часов, а на вопрос, близко ли шахты, Муаед отвечал отрицательно. К тому же стал накрапывать дождь. Вначале мелкий, он все усиливался и усиливался, скрыв верховья в сплошной туманной пелене. В какой-то момент произошла еще одна неприятность – погас экран фотоаппарата, аккумулятор по необъяснимой причине мгновенно разрядился. Это было самым обидным – добраться до заоблачных шахт да так и не запечатлеть их.
    Надо было принимать решение, тем более, что и мои спутники, как оказалось, устали не меньше.
    Что делать, как поступить? Идти к шахтам, но на это потребуется еще как минимум час и тогда возвращаться обратно придется в темноте. А при отсутствии света передвигаться по камням практически невозможно – травма, как минимум, гарантирована.
    Возвращаться? Но как это – быть в двух шагах от цели и не достигнуть ее!
    Приняли соломоново решение – подняться до первой (их, как сказал Муаед, несколько) площадки, где происходила погрузка в машины урановой руды.

Продолжение следует


  • 1
До 50 абсолютно безопасно. Учитывая что вы в горах, показания вполне обычные.
Что-то почувствовать вы могли начиная с 500 и находясь длительное время.
Просто высота, ничего более.
Руда фонит слабо, какая-то опасность есть от альфачастиц внутри штолен. Рабочие на урановых рудниках страдали как и на других неурановых рудниках от рака легких, но причина не в радиации, а в пыли.





  • 1
?

Log in

No account? Create an account