viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ХРИЗАНТЕМЫ ДЛЯ БЕТАЛА

  В мае прошлого года нашему выдающемуся поэту Беталу Куашеву был установлен памятник, к которому автор этих строк был непосредственно причастен. Хотелось отдать должное человеку, оставившему немеркнущий свет в кабардинской словесности.
  Когда обдумывал, как обустроить место рядом с памятником, представлялось, что сюда будут приходить молодые поэты, садиться на лавочку, вглядываться в портрет Бетала, читать стихи поэта и делиться с ним своими строчками.
  Так уж получилось, что не сложилось. То ли идея не затронула души молодых, то ли те, кто пишет стихи, стали наперечет.
Мечтал я и о том, что после резонансного установления нового памятника, сюда будут чаще заглядывать те, кто знает имя Бетала Куашева, кому дорого его слово.
И тоже не сложилось.



    Лишь раз за прошедшие полтора года появились цветы на его могиле и я не знал, да и сейчас не знаю, кто их принес. Зато знаю другое – сегодняшние хризантемы на упавшей звезде, символизирующей короткую, как сгоревшая комета, жизнь Бетала, от его поклонницы, молодой кабардинки. Не буду называть ее имя, да и она сама бы не захотела этого.Мы познакомились в прошлом году; после прочтения книги о Куашеве, которую я раздавал всем пришедшим на открытие памятника, общались, много говорили о поэте.

Бетал вошел в жизнь моей визави, стал ее собеседником и спутником. Она вспоминает о нем не от случая к случаю, а постоянно, ибо обращена к высокому и чистому. Особенно ей нравятся беталовские строчки в переводах Инны Лиснянской. И это понятно – они о любви. Той любви, которая движет солнца и светила. О любви, без которой и свет не мил, и жизни нет.

  Да, на мой призыв встречаться с Беталом откликнулся один человек. Только один? Всего один? Нет – ОДИН человек, чей мир оказался созвучен с куашевским, чье сердце забилось в унисон с сердцем поэта. Теперь нас ДВОЕ. А двое – это уже много.
 Впрочем, нас конечно же больше. Просто я не знаю об этих людях, которые рядом, которые помнят, которые знают: умрет поэзия – погаснет наш мир.
Сегодня утром позвонила моя визави и сказала, что в ее доме распустились хризантемы и она хотела, чтобы мы съездили к Беталу.
И вот мы на воинском кладбище, у самой ограды которого лежит он: ВОИН, ПОЭТ, ТОВАРИЩ.



     Здравствуй, Бетал! Мы пришли к тебе. Мы помним тебя. И пока ты с нами и в нас, в тех, в ком жив твой образ и звучат твои строчки, жизнь твоя продолжается.

Ты очень любил хризантемы, те самые, которые у нас называют дубками. Об этом рассказывал мой отец, с которым вас сдружила шхматная дорска и печатное слово. В 1956 году, когда мои родители получили жилье без всяких удобств на улице Дачной, нынешней Балкарской, в маленьком дворике, примыкающем к жактовсому домику, мать высадила дубки. Белые, розовые, сиреневые. Бетал, который оказался ноябрьским вечером того далекого 1956 года у нас за дружеским столом, долго стоял у прогнувшихся под первым снегом хризантем. О чем он думал? Мне неведомо. Да и об этом эпизоде я знаю со слов родителей – слишком мал был. Но это было. И цветы взволновали сердце поэта.
Поэтому мы и пришли с ними к тебе, Бетал.
Прими их и прости нас. Всех нас, кто так редко вспоминает тебя…

?

Log in

No account? Create an account