viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

АЛЕКСАНДРА, УШЕДШАЯ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ…

  Часть 4. Что дано экстрасенсам.
    Заключительный (но не последний) материал о пропавшей 30 мая 2010 года в Черекском ущелье ставропольской студентке

  …Ясновидящая Зара (имя изменено) из Яникоя – человек, которому что-то дано. Но вот что? Она утверждает, что общается с каким-то силами. Существующими вне нашего мира. Получается – потусторонними? Кто они? Что хотят сказать? Почему выбрали ее?
    Это очень важно в контексте того, какую информацию до нас пытаются донести.
    Правдивую? Вымышленную? Выгодную? И не менее значимо – с какой целью донести.
    Утешить? Успокоить? Лишить надежды?
И еще. Допустим, что там, за пределами нашего мира, наличествуют (не знаю как по-другому определить их существование) те, кому все известно: суть событий, значимость вещей, судьба человеческая. Какой им резон открывать правду? Только в одном случае: если тому, через кого вещают эти сущности (определение не совсем уместное в данном случае, но другого не могу подобрать) доверяют.


 

    Доверяют ли ОНИ Заре? Опросил несколько человек, которые были у нее на приеме. Был категоричен – что услышали, когда вопрос был поставлен так: случится – не случится, ждать – не ждать, надеяться – не надеяться. Обобщив полученные ответы, понял, что ничего такого провидческого ясновидящая не сказала: все опосредованно, некорректно, рядом.

 

То есть, ответов на конкретные вопросы, а именно: что, где, когда – не прозвучало, но тем не менее все побывавшие у Зары были единодушны: что-то ей дано. Единодушие это, как мне кажется, базируется на ответах ясновидящей: они и обтекаемы, и в тоже время конкретны.
Как это может быть? А вот так. Если вы спрашиваете, допустим, что ожидать от имярека, то невольно характеризуете его. Если возлагаете какие-то надежды – вопросительно; если он вам, к примеру, должен – отрицательно; если интересуетесь его судьбой – заинтересованно. Ясновидящая улавливает ли эти словесные характеристики, или те, к кому она обращается за ответами, но они звучат и влияют в той или иной мере на полученный ответ.
Такая затянувшаяся психологическая преамбула видится уместной в контексте того, что услышал я от Зары. Перед тем как ответить, она, случается, повторяет (то мысленно, то вслух) сам вопрос, словно обращает его к тем, кто должен помочь ей ответить. Затем начинает что-то писать на бумаге, выводя на стандартном листе формата А 4 множество странных завитушек.
Это не текст, даже и невразумительный. Это именно завитушки, коих на листе не так уж много – Зара, когда пишет, не смотрит на бумагу и создается впечатление, что рука ее выводит каракули автоматически. На каждый вопрос множество таких исчерканных страниц, которые невозможно прочитать – на них ничего нет предназначенного для чтения. Их можно только воспринять.
. Напомню, что я дал Заре фотографию Александры, но не сказал кто она, что и где с ней случилось. Я даже не собирался называть фамилию и имя девушки, считая, что это может натолкнуть сновидящую (а вдруг моя визави слышала от кого-нибудь о данном происшествии) на какие-то ассоциации. Но Зара сказала, что не зная имени она не сможет спросить именно об этом человеке. И действительно, в ее скороговорке-бормотании я понимал только два слова – Александра Заманина. Причем звучали они многократно. И видно было, что звучали вовсе не для меня. Словно Зара раз за разом направляла кого-то в нужном направлении.
Если отбросить всю словесную шелуху, то ясновидящая восприняла мои вопросы и ответила на них так:
– Что случилось с Александрой?
– Ее забрали.
– Кто забрал?
– Люди.
– Куда забрали?
– Туда, где они жили.
– Зачем забрали?
– Просто так?
– Что значит «просто так»?
– Спонтанно. (Зара произнесла другое слово, но суть ею сказанного именно такова).
– Где она сейчас?
– В другом месте.
– Значит, она жива?
– Жива, но ей плохо.
– В каком смысле плохо?
– Она потеряла себя.
– Не понимаю…
– Она не знает, что она Александра.
– Как ей помочь?
– Ей нельзя помочь.
– Почему?
– Она ушла от нас.
– Куда ушла?
– В другой мир.
– Какой другой мир! Ведь вы говорите, что она жива.
– Она жива физически, но душа ее не здесь.
– Так что – получается, она уже не вернется?
– Такой, какой была – никогда.
– А какой?
– Они молчат, они не говорят.
И так далее, и в таком же духе. Добрых три десятка вопросов и ответов, записанных на диктофон и облеченных со стороны Зары в словесную неконкретику. С одной стороны – как-будто все ясно, с другой – не ясно ничего.
Множилась стопка исписанных листов на столике в затемненной комнатке. Много-много раз звучало в ней имя Александры Заманиной, а судьба ее не прояснялась. Моя настойчивость в конечном итоге надоела (то ли Заре, то ли тем, к кому она обращалась), и после чуть ли не часового пинг-понга последний вопрос – «Что сделать, чтобы спасти Александру?» – повис в воздухе. Зара была не просто измотана, ее буквально шатало. Она раскачивалась из стороны в сторону и что-то бормотала. Неясное мне, да и вряд ли ясное ей самой.



     Руку с предложенной купюрой (на тот момент самой крупной) она отвела в сторону. Я вышел из комнатки ясновидящей. Моя спутница, известная московская журналистка, заждавшаяся меня в машине, та самая спутница, которая и привела меня сюда, та самая, которой Зара не раз говорила о ее будущем и ее окружении, которое (опять же по словам журналистки) соответствовало ее мироощущению, а значит и восприятию действительности, поинтересовалась: доволен ли я?
Нет, я не был доволен. Из всего услышанного единственный вывод, который сделал, был таков: Александра жива, но потеряв память, она потеряла и свое прошлое – ту единственную ниточку, которая связывала ее все прошедшие годы с нашим миром. А заначит, Александра и есть, и ее одновременно ее нет.
Но не суть ли это, что Александра Заманина умерла?
В дальнейшем я сделал еще одну попытку докопаться до того, что произошло со студенткой из Ставрополья. Еще один экстрасенс, к которому не так уж легко попасть из-за его популярности у нальчан, взяв в руки фотографию девушки и задумавшись на какое-то мгновение, был категоричен. Он сказал, что не видит ее в нашем мире. Но знает, что она находится где-то совсем близко от нас. Оказалось, что «близко от нас» в понимании экстрасенса означало «близко от Нальчика». Это «близко» он после паузы определил как Шалушка. Более того, уточнил, что девушка «находится2 надо понимать в смысле похоронена. Похоронена на шалушкинском кладбище. На вопросы почему именно там, когда это произошло, ответов не последовало.
Я не поверил этому человеку. Если к тебе приходят с фотографией и просят узнать о судьбе запечатленного на ней, то скорее всего речь идет о трагедии – похищении, пропаже, гибели. И сказать, что человек мертв, значит снять с себя всякую ответственность перед теми, кто спрашивает. Смутило и то, что экстрасенс уточнял, кем мне приходится Александра, что для меня связано с ее судьбой.
Так кем же мне приходится Александра Заманина?
Верно было бы ответить, что никем.
Но правильным является иной ответ – близкой душой; той душой, с судьбой которой испытываешь СОпричастность, которой Сопереживаешь, Сочувствуешь; боль которой ощущаешь как свою; с потерей которой не можешь смириться.
Удивительная приставка есть в русском языке: СО. Та, которая делает частное общим, индивидуальное общественным, боль одного болью разделенной. Именно через это многозвучное «со» я связан с Александрой. Для меня по-прежнему (чтобы там ни говорили экстрасенсы) живой. Пришедшей в мой сон, чтобы напомнить – если прервется ниточка (такая тонкая, если не тончайшая), все еще связывающая нас, знающих о девушке, ушедшей в неизвестность, то эта самая неизвестность поглотит навсегда и память о ней.
И тогда… Я не хочу думать, что будет тогда. Я все также верю.
В Александру и Александре.
И жду, когда она вновь придет ко мне. Хотя бы во сне. Ведь неспроста же все это. Ведь если нам напоминают о себе, значит эти люди живы и будут жить. С нами и в нас.
Александра…


?

Log in

No account? Create an account