viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ДЖИННЫ МАССИВА ГИЖГИТ

Летом прошлого года мы решили поискать пещеру с каменной кладкой, которая, по рассказам старика-чабана, находится под одним из уступов горного массива Гижгит, носящеего название Камишликол-баши. С этой целью ранним утром выехали в селение Быллым, где нас уже ждали краеведы-любители Назир Хапаев и Юсуф Ульбашев. Переехав через реку Баксан, по дороге, ввинчивающуюся все время вверх, мы проехали мимо хвостохранилища Тырныаузского комбината, чей удивительный изумрудный цвет мог посоперничать своей чистотой и яркостью с водой Голубого озера.

P1050657

Далее свернули от основной трассы вправо и попытались подобраться как можно выше к самому горному массиву. На склоне, где крутизна превышала угол возможного подъема  нашего «Патриота», пришлось остановиться, хотя горная дорога, о чем свидетельствовала сохранившаяся колея, продолжала уходить вверх.
Прихватив с собой достаточно увесистые рюкзаки со всевозможным оборудованием, с альпенштоками и топориками  в руках мы двинулись в путь. До нависавшего перед нами массива казалось рукой подать и авторы этих строк были уверены, что это на самом деле так – пара километров и мы наверху. Действительность же оказалось другой. «Два километра» в итоге составили расстояние  раза в 3-3,5 большее – впоследствии, с помощью так называемой лазерной указки мы убедились, что так оно и есть. Но главное, что все они пришлись на подъем – относительно ровного места на пути маршрута практически не нашлось. А опытные альпинисты говорят, что дорога в гору в два раза длиннее той, что пройдена по равнине.

P1050667

К этому надо добавить полное отсутствие троп – в этих местах давно уже никто не ходит, траву – где по пояс, а где и выше, по которой скользишь почище чем по снегу, крапиву, через которую надо пробиваться, так как желание обойти эти непроходимые заросли выливается в десятки лишних метров, каждый из которых на подъеме дается с невероятным трудом. Тем более, что всем нам, участникам этого похода, было не тридцать или сорок, а к шестидесяти и более.
А еще нещадно палящее солнце, не знающая устали мошкара, каменные осыпи, по которым делаешь два шага, а продвигаешься на один, пропасти, в которые можно улететь, сделав одно лишь неверное движение. И рюкзаки, вес которых с подъемом если не утроился, то удвоился наверняка: огромных усилий стоило перебороть острое желание оставить их где-то по пути, а то и избавиться вообще.

P1050675
Одним словом, где-то спустя часа четыре, если не больше, мы подобрались к самому массиву. Встал вопрос, куда идти дальше? Скала-ориентир, представляющая из себя одиноко возвышающегося каменного истукана, та самая, о которой говорил старик, осталась позади. (Забегая чуть вперед, скажем, что на обратном пути, мы осмотрели все выступы, расположенные напротив этого ориентира, но ничего похожего на вход в пещеру не нашли). Решили направиться вперед, на вершину массива. Угол подъема не позволял дальше двигаться в вертикальном положении, приходилось идти, наклонившись вперед, цепляться за скалы руками, помогать себе альпенштоком.
Камни то и дело уходили из-под ног, норовя задеть поднимающихся следом. Пот застилал глаза, но самое главное – ничего похожего на пещеру никто из нас не видел.

P1050683

Взбравшись на вершину массива откуда начиналась дорога в ущелье Урды, мы поняли, что здесь никаких захоронений в принципе не может быть: мест, где могли бы жить люди, для чего обязательно наличие воды, окрест не было видно. Со страхом думалось о том, что предстоит обратный путь, равный уже пройденному, но куда сложнее, так как ноги, налившиеся усталостью, практически  не сгибались в коленях, а голова  в прямом смысле гудела от перенапряжения.
Это только кажется, что дорога с горы значительно легче, чем подъем в гору: действительно тело само как бы стремится вниз, но попробуй только ускорь это движение! Неминуемо или угодишь в скрытую травой земляную щель и, не дай бог,  подвернешь ногу, или покатишься по траве вниз, ударяясь об острые каменные выступы. Приходится идти то боком, что значительно замедляет движение, то  задом наперед, что изматывает невероятно, то жестко упираясь носками ботинок в землю, что практически сразу приводит к ссадинам на пальцах ног и дополнительным мучениям.

P1050644

Ко всему прочему, погода резко испортилась – небо заволокли тучи,  солнце исчезло, с верховий стал сползать туман, похолодало и наконец пошел дождь. Полегшая трава превратилась в настоящий каток, а там, где ее не было, роль катка исполняла земляная жижа.
Тем не менее, во время спуска мы обратили внимание на пещеру, низ которой однозначно был заделан каменной кладкой. Но ничего не свидетельствовало, что это интересующий нас объект: старик говорил о едва заметном проеме в скале, к которому можно было легко подойти, здесь же пещера находилась на достаточно большой высоте – к ней надо было пробираться по узкой  тропке. Это мы и попробовали сделать, несмотря на то, что  сам организм сопротивлялся движению не вниз, а в сторону. Вскоре выяснилось, что карниз, по которому вилась тропка, обвалился и преодолеть три метра над зияющей пропастью нет никакой возможности. Пришлось оставить эту затею и продолжить спуск.
Действительно, внизу мы оказались куда как быстрее – часа через два. Но что это были за часы, но какими были километры! Пелена тумана заволокла все вокруг, дождь прижал траву к земле, скрыв даже малейшие следы тропинки. Пришлось кое-где в прямом смысле скатываться вниз, преодолевая последние шаги, так сказать, «на автомате» – без понимания куда идешь, зачем идешь, почему идешь, но с осознанием – надо идти.
Уж темнело, когда мы добрались до машины и не хотелось даже думать, как будем выбираться с верховий по размокшей дороге, как сможем  преодолеть глубокие колеи в склизкой глине и что будем делать, если застрянем. И застряли, и буксовали, и толкали, и паниковали, но отечественный «Патриот» вылез из непролазной грязи и довез нас, обессилевших, не в силах даже поднять ноги на ступеньки, до дому.

P1050641

А на следующее утро позвонил Назир Хапаев и сказал, что он был у старика и тот удивился, что мы не смогли найти вход в пещеру. «Это же так просто – сразу напротив пальца-скалы, под одним из выступов»,– поцокал языком он и пообещал, что в следующий раз пойдет вместе с нами и покажет это место. Но ни тем летом, ни осенью мы не смогли выбраться в верховья Быллыма.
Удалось это сделать лишь в марте нынешнего года, когда позвонил все тот же Назир и сказал, что в этот раз все срослось: южная, интересующая нас сторона,  давно очистилась от снега, земля на ней сухая. А кроме того погода стоит солнечная, но главное –  старик сам покажет нам дорогу.
Шарафутдин Геккиев, а именно так звали нашего проводника, небольшого роста, худощавый, действительно три года назад разменял девятый десяток, но по его энтузиазму, приготовлениям (пришел с пастушьей палкой – ярлыгой, мешком, перевязанном за концы веревкой – получилось некое подобие самодельного рюкзака, в котором что-то лежало на самом дне; как потом выяснилось – зубило с молотком), верилось:  на этот раз мы достигнем цели.
И вот знакомый маршрут. Действительно, по полегшей траве идти куда как легче, чем пробиваться через летний травостой, но километры остаются километрами и их хоть спустя год не стало меньше. Массив Гижгит темной и мрачной громадой нависал впереди и также, как и в прошлый раз, не верилось, что он покорится нам. Но, перефразируя пословицу, глаза боятся, а ноги идут. Значительно быстрее чем летом, мы подошли к знакомому уже ориентиру.

P1050658

Смущало только одно – наш проводник двигался все медленнее, отдыхал все дольше и уже не верилось, что он доберется до цели. Все-таки 83 – возраст не юношеский, неизвестно, где мы будем в эти годы и будем ли вообще.
В ожидании Шарафутдина, продолжавшего подъем под присмотром Юсуфа, мы сделали попытку осмотреть подножие нависающих скал. Это оказалось не так-то просто – по крутым склонах, рискуя то и дело скатиться вниз, передвигаться весьма затруднительно. В какой-то момент показалось, мы наконец-то нашли вход: промежуток внизу одного из выступов действительно чем-то напоминал кладку, но подойдя поближе, убедились,  это не так. Более того, при ближайшем рассмотрении мы даже не смогли увидеть то, что несколько минут назад посчитали кладкой.      Вероятнее всего, изменился угол зрения и возможный вход слился со скалой. Но ведь об этом самом упоминал и старик: кладку он увидел далеко не с первого раза,  лишь тогда, как сам говорил, когда ее ему показал Аллах. Что под этим он понимал, осталось невыясненным. Но в данном случае нам оставалось ждать только самого проводника.
И вот наконец, с трудом переставляя ноги, опираясь при каждом шаге на палку, поддерживаемый на особо опасных участках Юсуфом, наш проводник добрался до подножия скалы.
Мы, не сговариваясь, в один голос крикнули ему: «Где пещера?!».
Старик посмотрел вверх, поднял руку, попытался ею что-то показать и снова опустил. А затем произошло то, что никто из нас не мог и предполагать. Руки Шарафутдина затряслись, он обмяк и начал что-то быстро-быстро говорить по балкарски. При этом почудилось, что он и так маленький  стал еще меньше (вероятнее всего по причине, что приник к земле).

P1050651

В какой-то момент показалось, что нашему проводнику стало плохо, что силы покинули его и вот-вот случится непоправимое. Но Шарафутдин продолжал говорить что-то непонятное и лишь одно слово явственно звучало в этой старческой бессвязной на первый взгляд скороговорке: «Джинн». Раз за разом он произносил: «Джинн, джинн…».
«Что он говорит? Где вход в пещеру?» – вновь и вновь повторяли мы, но Юсуф только недоуменно разводил руками и виновато улыбался. Наконец он собрался с силами и произнес нечто необъяснимое: «Старик говорит, джинны не хотят, чтобы мы вошли. Они закрыли для наших глаз вход. Джинны рядом и они против того, чтобы он показал нам это место».
«Какие джинны?! – горячились мы.– Он что три часа шел сюда, выбиваясь из сил, чтобы рассказать нам сказку о джиннах? Какие тут могут быть джинны?!»
Но все нервные возгласы и возмущенные призывы не находили никакого отклика. Старик не реагировал на реплики, не отвечал на вопросы, он просто  лежал, прижавшись к земле, безучастный и безмолвный.
Во всем этом присутствовало ощущение чего-то ирреального, несотвествующего нашим материалистическим знаниям и восприятию. В этой ситуации оставалось только вспомнить, что мы знаем о джиннах. Это духи, обитающие в мире, параллельном нашему; сущности, не воспринимаемые человеческими  чувствами, появившиеся раньше людей и несравнимые с ними по своим возможностям, могущие быть как добрыми, так и злыми. О них много говорится в    Коране, а одна из сур так и называется «Джинны».

P1050682

Но причем тут мы, находящиеся здесь и сейчас – в верховьях одного из ответвлений Баксанского ущелья, у скал, образующих массив Гижгит, где на земле время как-будто остановилось, но в небе дымчатым реактивным следом от пролетающего самолета, оно же свидетельствовало, что на дворе XXI век, а именно март 2013 года…
Шарафутдин, видящий, как мы расстроены, не поднимал глаз. Чувствовалось,  он переживает случившееся, ощущает свою вину, но как исправить ее, не знает, да и не может. Было искренне жаль старика, отдавшего последние силы, чтобы подняться в верховья, но не увидевшего то, что хотел. Впрочем, как и мы.
Еще с час мы походили под скалами, переговариваясь между собой и пришли к выводу, что скорее всего старика (тот все это время продолжал недвижимо лежать на склоне) подвела память и чтобы хоть как-то оправдаться перед нами, он придумал историю с джиннами. Но от этого легче не становилось. Предстоял затяжной и очень непростой  путь вниз, отягощенный печальными мыслями, что мы опять ничего не нашли.
Хватит ли у нас сил вернуться сюда в третий раз? И нужно ли возвращаться, если придавать значение мистической составляющей нашего похода?  К общему мнению мы так и не пришли.
А вот рассказ о джиннах нашел в Быллыме весьма занятное продолжение…

  • 1
Ох уж эти восточные старики!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account