viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

Молоканские связи арикского метеорита

   …Если честно, я был уверен, что история с арикским метеоритом так и останется незавершенной: да, что-то с неба когда-то упало. Но как упало, так с годами и пропало. Правда, за прошедшие десятилетия обросло самыми невероятными подробностями и домыслами.
   Очередная поездка в Арик. Теперь на встречу с В. Г. Саенко, жителем города Майского (на снимке). Встречаемся на окраине селения, где, по детской памяти Виктора Георгиевича, они с мальчишками проводили время у огромного камня, совершенно необычного для этих мест. Похожих на него просто нет, да и других подобного размера поблизости не встречается.
   Камень действительно огромен и именно этим вызывает к себе недоверие. Сразу вспоминаются строки из заметки Евграфа Петровича Савельева: «Видимая наружная часть аэролита, имеющая в поперечнике, у основания, около трех аршин, овальной формы, покрыта тонкой черной коркой, местами как бы застывшей от плавления. Внутреннее строение камня, судя по отбитому с большим трудом куску, зернисто-губчатое, сероватого цвета…»



 
      Какие три аршина, то есть, чуть более двух метров! Тут раза в три больше. Кроме того, камень практически целиком находится на поверхности. Это настоящий гигант, неизвестно когда и какими путями оказавшийся на Кабардинской равнине. Можно только предполагать, что произошло сие многие тысячелетия назад.



    Правда, вот отбить от этого камня совсем маленький кусочек стоило немалых трудов – молоток отскакивал от гиганта как от упругого мяча, практически не оставляя на нем следов.
Внутри камень оказался серого цвета, и строение его напоминало зернистое. Но такое же у многих камней, что вовсе не свидетельствует об их космическом происхождении.
С одной стороны селения Арика мы переехали на противоположную, где нас уже ожидал Аркадий Исмагилович Егужоков. Тот самый, что узнал о небесном посланнике от старейшего жителя селения Туты Ахметова. Тута умер сравнительно недавно, но родился, как говорят сельчане, в конце XIX века и знал в окрестностях Арика каждую кочку.
Привел нас Аркадий, что было ожидаемо, к знакомому камню на склоне горы.
Мы еще раз постояли около него, постучали молотком. В отличие от прошлого раза, после одного из ударов вылетел целый сноп оранжевых искр, словно железо соприкоснулось с железом. Магнитометр, оказавшийся в смартфоне одного из наших спутников, показал наличие у камня слабых ферромагнитных свойств.
Заинтересовал эпизод, рассказанный Аркадием Егужоковым. Он вспомнил, что в конце шестидесятых начале семидесятых годов прошлого века появился в Арике некий приезжий. Попросил его показать этот самый камень, у которого мы стоим, а когда его привели, повел себя необычно. Упал на землю, прижимался к камню, обнимал его и плакал: «Слезы так и текли по его лицу».
Рассказ этот вызвал определенное недоверие, более того – сомнение в своей достоверности: кем был этот человек, откуда взялся, почему плакал? Но вот что удивительно: уже через час эпизод этот нашел определенное подтверждение. И опять не обошлось без участия читателей «Газеты Юга». Более того: именно благодаря им история с метеоритом обрела ясность и законченность.
…Буквально сразу после возвращения из Арика в издательство пришел гость. О нем – преподавателе КБГУ Олеге Артемовиче Молоканове я мало что знал: собирались вместе в одну экспедицию по окрестностям Нальчика (к монастырю на Сарай-горе), но до нее дело так и не дошло. Но и из мимолетного общения можно было сделать вывод об образованности, обширном круге интересов Олега, его умении образно описывать увиденное.
Вот и сейчас он с места в карьер приступил к главному: «Мне кажется, я могу быть вам полезен в истории с арикским метеоритом».
Начал Олег разговор с того, что газет не читает. Не принципиально – просто нет времени. Но, зная его интерес к молоканам – сама фамилия говорит о родовых корнях Олега – товарищ по работе (кстати говоря, тоже носящий фамилию Калмыков) подсунул ему статью «Метеоритовладельцы Калмыковы» («Газета Юга», 24 декабря с.г.). Калмыковы, напомню, были молоканами, и веры своей не предали. Молоканином – по происхождению, что легко предположить по фамилии, но не по вере (нерелигиозен) был и дед Олега – Владимир Яковлевич Молоканов. История его представляет в нашем случае двойной интерес – она имеет отношение и к Калмыковым, на земле которых лежал метеорит и, что вообще удивительно, непосредственно к самому метеориту.
Какими путями оказался в наших краях В. Я. Молоканов? По паспорту он 1894 года, но как говорила его супруга, бабушка Олега, на самом деле годом моложе. Родился в Саратовской губернии, в молоканском хуторе, относящемся к селу Бык Балашовского уезда. Юношей перебрался в уездный город Балашов. Человек был заводной, легкий на подъем, решения принимал быстро, а главное, редко передумывал. Так в 1913 году решил переехать на Кавказ, где, как утверждали балашовские молокане, житье покраше и люди получше.
Собрался, двинулся в дорогу и оказался в Нальчикском округе, где и встретился ему В. Е. Калмыков. Устроился к нему в хозяйство на работу. А совсем скоро, через год с небольшим, стал управляющим, несмотря на свой юный возраст. В 1915 году съездил в отпуск на родину, забрал к себе мать Афнасию Силантьевну.
В. Е. Калмыкову новый работник пришелся по душе – землю любил, особенно интересовался зерноводством; здесь интересы его и хозяина сошлись. И в том, что калмыковское хозяйство в эти годы становится одним из самых известнейших не только в Кабардинском округе, но и на Северном Кавказе, как теперь ясно, немалая заслуга В. Я. Молоканова.
Кстати говоря, был Владимир Яковлевич личностью весьма разносторонней. Уже через пару лет кабардинский язык знал не хуже русского; более того, говорил на безукоризненном малокабардинском диалекте. Побывал во всех населенных пунктах Малой Кабарды, знал все фамильные ветви, проживавших здесь. Заимел множество друзей, с которыми поддерживал тесные отношения десятилетия. После революции его знания пригодились и новой власти – до 1939 года трудился начальником отдела в Малокабардинском обществе Каббалкпотребсоюза.
А еще его отличало редкое предчувствие. В конце двадцатых советская власть массово отправляла желающих, среди которых было много молокан, в Аргентину. В 1928 году В. Я. Молоканов и его родные в прямом смысле слова сидели на чемоданах. Но ходили слухи и, вероятно, они имели под собой основание, что не все пароходы довозили переселенцев до Южной Америки. В последний день Владимир Яковлевич сдал билеты, и вся его семья осталась в Кабардино-Балкарии. Напомню, что к этому времени, Василий Емельянович Калмыков уже шесть лет как умер, а многочисленные дети и внуки его, всего через год после неотъезда их бывшего управляющего в Аргентину, бросили незапертыми свои многочисленные дома и хозяйские постройки. И в ночь, никому, даже соседям ничего не сказав, погрузив на телеги скарб, который те могли увезти, спасаясь от преследований местных большевиков, выехали из КБАО в неизвестность.


   Неизвестностью оказалась Средняя Азия, но это уже другая история.
И вот какое, со слов Олега Артемовича, она имела продолжение. Где-то в годах 1963-1964-м в калитку дома деда по адресу Первомайская, 73/87 (последние цифры означали нумерацию по улице Кабардинской) постучали.
Олег, на тот момент школьник, открыл калитку и увидел незнакомого деда. «Туда ли я попал?– спросил он – Ищу Молоканова Владимира Яковлевича».
На зов внука дед вышел, всмотрелся в лицо незнакомца и замер...
Олег вспоминает, что два пожилых человека стояли так достаточно долго. По их лицам текли слезы, а они, казалось, не могли наглядеться друг на друга. Потом обнялись и несколько часов провели за столиком в беседке в разговорах. Тогда-то и узнал Олег, что гость – один из сыновей Василия Емельяновича (имя мальчик не запомнил). Он и Владимир Яковлевич были близкими друзьями – много времени проводили в общении, особенно сблизила их рыбалка. В 1929 году все Калмыковы выехали в Ташкентскую область. И все эти годы сын Василия Емельяновича мечтал побывать на родине. Но удалось это только сейчас, когда по профсоюзной линии ему предложили путевку в один из санаториев Нальчика. Через адресное бюро он нашел адрес В. Я. Молоканова, и вот эта встреча, состоявшаяся через многие десятилетия…
Рассказал Олег и еще об одной беседе, проходившей в этой же самой беседке, при которой он присутствовал; более того ¬ – запомнил в деталях суть разговора. Встреча эта имеет самое прямое отношение к поискам метеорита, а конкретно – его местонахождению.
И вновь стук в калитку. Олег (на тот момент – сентябрь 1974 года – он работал в Высокогорном геофизическом институте) открывает и видит незнакомого человека средних лет. Тот тоже разыскивает Владимира Яковлевича. А дальше выясняется следующее. Оказывается гость (Олег запомнил только его фамилию – Сабанеев) приехал из Ростова по следующему поводу. В газете «Терские ведомости» за 1908 или за 1909 год (Олег утверждает, что речь шла именно о газете, а не о «Записках Ростовского-на-Дону Общества истории, древностей и природы») он прочитал о падении в Терской области метеорита.
Заинтересовался, поехал в Арик, но метеорита не нашел. Тогда кто-то из стариков посоветовал обратиться к Владимиру Яковлевичу, помня, что тот был управляющим у Калмыковых и может помочь в поисках. Так Сабанеев оказался в Нальчике.
Где лежит небесный странник, Молоканов не знал, но помнил разговоры об упавшем с неба камне. Да и все калмыковские владения он помнил отлично, поэтому был уверен в успешности поиска.
Гость, имевший на руках билет на поезд в Ростов-на-Дону, уехал. А Молоканов вместе с сыном Игорем, бывшим летчиком-фронтовиком, а в мирное время – научным сотрудником Высокогорного геофизического института, прихватив с собой молоток и фотоаппарат «Зоркий-4», выехали на «Запорожце» сына в Арик. Поговорив со стариками, отправились на поиски, но до конца светового дня «шарахнувший с неба камень» найти не смогли.
1 октября 1974 года выехали повторно, и достаточно быстро им повезло. Написали письмо Сабанееву. Тот приехал. Вот когда обрел ясность, рассказ, поведанный Аркадием Егужоковым: о приезжем, плакавшем и обнимавшем камень. Вероятно, это и был Сабанеев».
Как помнит Олег, кого эта история взволновала в силу интересов и избранной профессии, ростовчанин отнес образцы в Кабардино-Балкарский филиал Северо-Кавказской комплексной геологоразведывательной экспедиции, располагавшийся на тот момент на улице Чернышевского. Был сделан спектральный анализ, который показал, что арикский камень на самом деле упал с неба.
Дальше Сабанеев написал заявку в комитет по метеоритам АН СССР; оттуда пришло свидетельство о регистрации. Фотографии шлифов, как и одну из ленточек спектрального анализа, Сабанеев оставил Владимиру Яковлевичу. Но со временем она затерялась.
Свидетельство о регистрации видел еще один человек – Александр Иванович Коленов, к сожалению, уже ушедший из жизни. Он преподавал астрономию в КБГУ, ученой степени не имел, но знаниями обладал изрядными. Олег в 1979 году спрашивал у Коленова, известно ли ему достоверно о получении регистрационного свидетельства. Коленов ответил, что свидетельство Сабанеев получил, он его видел лично.
…Олег закончил свой рассказ. Повисло напряженное молчание.
– Так, где же находится метеорит?– не выдержал я.
– Не знаю,– ответил Олег.– Я же сам его не видел. Только на фотографиях, которые сделал мой дядя Игорь Владимирович.
– Как? Фотографии метеорита сохранились?
Словно испытывая наше терпение, ноутбук Олега загружался невероятно медленно. Наконец, на экране возникло изображение. Вначале оборотная сторона фотографии, на которой стояла дата 1 октября 1974 года, а рядом подпись: «Арикский метеорит. Ахондрит.
А потом и черно-белая фотография самого камня с лежащим на нем молотком.
Я вгляделся, и мне все стало ясно…

?

Log in

No account? Create an account