viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

«…ПОД ПЛАЧ НАРОДА, КАК НАЦИОНАЛЬНОГО ГЕРОЯ КАБАРДЫ»

  Новые страницы к биографии Заурбека Даутокова-Серебрякова
  Окончание материала

   …И вот спустя более ста лет, выплыла из неизвестных глубин удивительная фотография. А кто же рядом с Заурбеком? Ответ предполагаем – тот самый Василий Гамалий (1884-1956), с которым его связывали тесные дружеские узы. Как и Заурбек, он в дальнейшем участвовал в Первой мировой войне, был отмечен наградами за мужество и храбрость. В годы Гражданской войны командовал 2-м Кабардинским конным полком в Кабардинской конной бригаде Заурбека Даутокова-Серебрякова. Затем (с ноября 1920 года вплоть до кончины) в эмиграции: умер в Лейквуде Нью-Джерси (США); там же и похоронен.



     Упоминается Заурбек и в «Воспоминаниях о службе в Кабардинском конном полку», автором которых является офицер А. А. Арсеньев. Они опубликованы в выходившем во Франции журнале «Военная быль» (№№116,117, 1972).

   Воспоминания эти представляют несомненный интерес, и наше издательство подготовило их к печати. А пока отрывок о Даутокове-Серебрякове: «Незадолго до казачьего восстания на Тереке, когда мы проживали в станице Новоосетинской, мы узнали, что к полковнику Хабаеву, влиятельному казаку станицы, приехал в гости наш командир, полковник Анзоров. Мы сочли долгом ему явиться. Он встретил нас с распростертыми объятиями и восклицанием: «Штабс-ротмистр Николайчик! Поручик Арсеньев!..» Мы были каждый на чин ниже и, называя нас так, Анзоров соблюдал традицию кавалерии.
    Как оказалось, он приехал к Хабаеву договориться о совместном восстании, желая перейти с кабардинцами на эту сторону Терека и присоединиться к казакам. Оживленно разговаривая с нами и посвящая нас в свои планы, он говорил: «Мне нужны офицеры, которые шли бы впереди, а кабардинцы от них не отстанут». По причинам, оставшимся нам неизвестными, предложение его принято не было, о чем главари готовившегося восстания потом, вероятно, не один раз пожалели.


    Встреченный с почетом и свойственным осетинам радушием полковник Анзоров уехал огорченный и раздосадованный. Впоследствии восстание в Кабарде возглавил не он, а энергичный и дельный, но непомерно честолюбивый ротмистр Заур Бек Даутоков-Серебряков. В 1918 году он организовал в Кабарде противобольшевистскую борьбу и сыграл в Белом движении большую роль, создав из своих земляков дивизию шестиполкового состава. Анзоров, служивший прежде всего идее, не считаясь с чинами, стал в подчинение младшего своего однополчанина и принял в дивизии у Серебрякова командование одним из отрядов и, будучи раненым, остался в строю. За взятие повторными атаками в конном строю станицы Суворовский он был представлен командованием к производству через чин в генералы».
    И еще один штрих к биографии ротмистра Даутокова-Серебрякова. Его знаменитый приказ (от 27 января 1919 года) по Нальчикскому гарнизону, начальником коего он на тот момент являлся. Текст этот не требует комментариев, а говорит сам за себя, свидетельствуя, в первую очередь, о принципиальности Заурбека.
Итак, «Обращаю внимание жителей слободы и в особенности селений на неисправимую их привычку за кого-либо ходатайствовать. Эта привычка имеет особенно скверный характер у кабардинцев и горцев (так тогда называли балкарцев – авт.), которые в большинстве случаев просят за кого-нибудь не бескорыстно. Пора отрешиться от знаменитого взяточничества, связанного с просьбами за других. Еще раз повторяю, что это зло десятками лет развито, к сожалению, среди наших туземцев. Чтобы ни происходило, кого бы ни арестовывали – это не делается без основания. По приказанию Правителя Кабарды довожу до сведения всех, что ходатайства приниматься во внимание не будут и ходатаи, без различия пола, возраста и положения, будут высылаться из пределов Северного Кавказа, Рекомендую многочисленным ходатаям расходовать свою энергию на что-либо более полезное и успешное в своей личной жизни».


    Тут, как говорится, не убавить и не прибавить.
    …Вместе с Зауром Апшевым, депутатом Парламента КБР, мы стоим у могилы Даутокова-Серебрякова, что на вольноаульском кладбище. В 2005 году, прочитав выпущенную нашим издательством книгу Константина Чхеидзе «Страна Прометея», Заур выступил инициатором установки памятника Заурбеку. Много лет пробежало с того времени, тропа к земному приюту неординарного кабардинца, которого некогда провожали в последний путь как национального героя, заросла травой и почти невидна. О том, что люди бывают здесь нечасто, свидетельствуют и свежие, этого года, срезы на стволах спиленных девятилетних деревьев, выросших рядом с могилой.
Жалобно скрипит на ноябрьском ветру железная калитка ограды и кажется, что через этот звук прорывается чей-то голос. Вслушиваюсь в него, и сами собой всплывают в памяти слова из стихотворения «Сон», написанного Заурбеком и воспроизведенные по памяти Константином Чхеидзе. В нем автор обращается к рыцарю-всаднику, который на вопрос «Кто он?» ответил: «Кабарда»:

Кабарда! Где ж твоя жизнь лучезарная,
Верность в любви, в мести коварная,
Слава джигитов нетленная,
Где старина та священная?

Где твои песни тягучие,
Где твои слезы горючие,
Где твои бурные радости
В мощных сынах вольной младости?

Где твои тучные нивы?
Где скакуны длинногривые,
Где твои быстрые реки,
Где твоя удаль – абреки?

Где наша мудрая чинность,
Где адыгейца повинность:
Гостю и старшим почет?
Где еще хабзэ живет?

Где наши речи кунацкие ,
Где отношения братские,
Где так звучавшее часто:
Мыр зи ди шуугх паста?

Разве навеки кануло,
Что в твоем сердце уснуло?
Разве расстаться не жаль
С мудро-прекрасным ажаль?

    Что к этому добавить? Перевести известное всем выражение «Мыр зи ди шуугх паста» и не менее известное слово «ажаль»? Они поистине нарицательны: «Вот мой хлеб и соль» и «вера в судьбу». А может напомнить, каким видится автору стихотворения его герой – Кабарда?
    Эта строчка западает в душу. В ней гордость и сила, мужество и верность, радость и печаль:
    «Кабарда! Это слава Кавказа, его вольности щит».


?

Log in

No account? Create an account