viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

НЕБЕСНАЯ ГОЛУБИЗНА ОЗЕРА ГИЙБАШ-КЕЛЬ

   Увидеть это озеро мы мечтали не первый год. Слышали о нем от Бориса Темукуева, автора нашего издательства, самые восторженные отклики – удивительное, ни на какое другое непохожее, красоты неописуемой. Все эти эпитеты только подстегивали наш интерес, который в силу разного рода причин оставался неудовлетворенным. И прежде всего потому, что озеро во всей своей красе предстает только в сравнительно короткий период лета: в начале июня – это еще ледяное зеркало, а к концу августа – это уже ледяная площадка. Кроме того, туманы в этих местах не редкие гости, а постоянные обитатели, выразимся так, и наблюдать за озером можно сравнительно короткий промежуток времени – до обеда, если, конечно, солнечно. Следовательно, чтобы добраться до него, надо выезжать не из Нальчика, а из селения Верхняя Балкария. И уж куда лучше отправляться в дорогу не из самого селения, а из ближайшего чабанского коша. Желательно с проводником, так как можно выйти совсем не туда, а, следовательно, потерять время, силы и результата не достичь.



   Наконец-то все обстоятельства сложились – время, проводник, возможности и во второй половине субботнего дня наша группа выехала в Верхнюю Балкарию, а оттуда, практически сразу, к перевалу, ведущему в Хуламо-Безенгиевское ущелье. Подобное путешествие мы уже проделали двумя неделями ранее, только теперь нам предстояло двигаться в противоположную сторону – влево от основной перевальной дороги.


  От развилки, как оказалось, путь недлинный – километра три, но преодолели мы их с немалыми трудностями: этой дорогой никто не занимался с советских времен, вероятнее всего, ее приводили в порядок, но довольствовались при этом скорее всего скатыванием с полотна наиболее крупных валунов.
   Последний чабанский кош, добраться до которого можно лишь форсировав речку Чанашки (местные жители, не обделенные юмором, называют ее меж собой Чайканши) – место нашей ночевки. Эльдар Хасаов – хозяин коша на ближайшие дни (время внесло коррективы в чабанские будни – стада нынче сборные и в зависимости от количества скота, принадлежащего каждому хозяину, им отрабатывается и энное количество дней: 10 овец – один день, 20 – два и т. д.) встречается нас не просто приветливо, а как желанных дорогих гостей.
   Право, как тут не вспомнить восхищенное наблюдение путешественника В. Я. Тепцова: « Пастухи никогда не спрашивают вас: « Кто вы? Куда? Зачем?» . Они молча, как бы по священной обязанности, предлагают вам гостеприимство и считают обязанностью еще извиниться за скудость того, что могут предложить. Вы приезжаете на кош, приветствуете пастуха …и располагаетесь, как у себя дома. Вам молча подают молоко или сыр, вежливо спрашивают, не нужно ли еще чего. Удовлетворив требования гостя, пастух почтительно отходит от него и продолжает свою работу, если только он был занят чем-нибудь, или же, стоя невдалеке в почтительной позе, молча наблюдает за гостем. Речь их всегда звучит тихо, мягко, радушно».
   120 лет назад были написаны эти строки, а глядя на Эльдара кажется, что они о нем: выслушал с улыбкой о цели прибытия, в адресованную ему записку с просьбой о содействии нам даже не заглянул, а сразу пригласил в кош, усадил на широкий топчан и без вопросов и экивоков разлил в кружки свежий айран, достал из печки только что испеченный хлеб. Ароматный, зажаренный, с пружинящей плотной корочкой – от одного вида слюнки потекли – он вызвал такое море ассоциаций, что слова отказа даже не зародились на устах. Вспомнилось детство, горная Балкария, где мой отец снимал телевизионный фильм, который так и назывался « Чабанский хлеб» и тот далекий – более сорока пяти лет пробежало – непередаваемый вкус. А разломив и вдохнув аромат, еще раз убедился: никакое самое воздушное пирожное чабанскому хлебу не соперник!
    А Эльдар уже успел обстругать палку, видимо заранее подготовленную для подобного рода случаев, нанизал на этот импровизированный шампур большие куски сушеного мяса, и через какие-то несколько минут угощал нас весьма недурным шашлыком.




      За разговорами время пробежало действительно незаметно. В десятом часу начало темнеть и мы стали раскладывать на широком топчане – четыре человека разместились на его ложе без труда – свои спальники. В окружении стада овец – они располагались практически по периметру коша, но оказались весьма спокойными и негромогласными соседями, ночное время пробежало незаметно.

   С рассветом мы двинулись в путь. Слова Эльдара о том, что он, т. е. путь, сравнительно недалек, вызывали определенного рода опасения. Тем более, что перевести это «недалеко» в реальные километры у нашего хозяина все не получалось. Впрочем, километр километру рознь – горный, он равен не двум да и не трем равнинным: смотря какая тропа и как круто она взбирается вверх. А здесь вверх предстояло идти практически все время. И хоть тропинка была натоптана, но обилие камней на ней делало движение весьма затруднительным. Как тут было не вспомнить о верных четвероногих друзьях, которых, к сожалению, поблизости не оказалось.
    По отвесным горным склонам, по каменным осыпям, вспугивая яков – они улепетывали от нас не с меньшей скоростью, чем грациозные туры, мы, нанизывая минуты на часы, поднимались все выше и выше. Но чернеющая кромка перевала, разрезающая голубую небесную кромку, оставалась все такой же недостижимой. Приходилось только сожалеть, что от дороги, пробитой в этих местах геологами в невозвратно далекие советские времена, ныне остались лишь одни воспоминания.
   Солнце припекало нещадно, чистое, без единого облачка небо, предвещало великолепный обзор необычных природных объектов, до которых еще предстояло добраться. Ведь эльдаровское «недалеко» уже вылилось в добрые шесть-семь километров, от которых – мы шли практически без отдыха – гудели, налившиеся усталостью, ноги, а в глазах, которые заливал стекающий со лба пот, мельтешили солнечные зайчики, а вернее, если использовать правописательную терминологию – тире, дефисы, косые и прочие штриховые.
Подъем становился все круче и круче и казалось, что сделанный шаг будет последним, но доказывая самим себе и, конечно же, спутникам, что у нас еще есть порох в пороховницах, мы продолжали взбираться на перевал.
   И он покорился! Более того, подарил такое зрелище, от которого сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди. Далеко внизу, в разорванной котловине огромного цирка сияла ослепительной голубизны жемчужина. Солнце, преломляясь в воде, состоящей из великого множества тончайших льдинок, создало удивительную, неповторимую картину – озеро сверкало, переливалось, отблескивало, готовое, казалось, по многочисленным солнечным лучам, как по канатам, подняться вверх, в небесную высь, и уплыть словно облако.
Цвет озера не просто поражал – он завораживал взгляд, притягивал. Такая неземная голубизна, мгновенно вносящая в душу покой и умиротворение, возможна только в райских чертогах. Мы не могли поверить своим глазам – откуда в этих местах появился волшебный сапфир, как он выжил среди суровых скал, не потускнел от постоянных туманов, не утратил свою голубизну от дождей и снегов...



    Куда-то исчезла усталость, казалось, ноги сами понесли нас по отвесной, уходящей вниз тропке, оббегающей озеро. Зеркало его было огромным. Мы, не сговариваясь, пришли к общему мнению, что столь идеально красивого природного водоема нам еще не приходилось видеть. Даже знаменитое Голубое озеро виделось всего лишь пажем в его возможной королевской свите. Пришли на память слова, сказанные, правда, несколько по-другому поводу, путешественником Эмилем Ленцем, одним из участников знаменитой экспедиции Эммануэля: «Вспоминается мне блаженный час созерцания первых виденных мною снегов вершин островов Тенерифа. Мни-лось совершенством натуральной природы. Майн готт, да они негожи стать даже карлами в свите Эльбруса!».
   За большим озером (кстати, местные жители утверждают, что у него нет названия, хотя на карте озеро обозначено Гийбаш-кёль) расположено малое, но оно не в какое сравнение не идет с верхним. Вот уж действительно, король и паж, тем более, что последний и меньше, и расположен ниже. Кстати, если верхнее озеро замкнуто в чаше цирка, и вбирая в себя снега со всех окружающих вершин накапливает многометровую глубину, то из нижнего устремляется вниз шумный поток, отчего оно неглубоко.
   О верхнем озере среди чабанов бытует легенда, что на одном из его берегов имеется пещера, каким-то образом связанная с самим небесным водоемом; более того, рассказывают даже о таинственных явлениях, происходящих в этих местах, спрятанных на дне сокровищах, но все это не просто маловероятно, а невозможно. Достаточно взглянуть на горные склоны, его опоясывающие, чтобы понять – в них, осыпающихся, сложенных из непрочных пород, пещеры как таковые в принципе невозможны. Что касается сокровищ, то их здесь просто-напросто некому было прятать да и не от кого. Озеро если скрывает что-то, то только турьи рога и шкуры, от которых избавляются браконьеры, чтобы не попасться, так сказать, с поличным.
Впрочем, появление подобного рода легенд вполне объяснимо – неземная красота заставляет усиленно работать воображение, а оно ныне у многих направлено, к сожалению, только в одну сторону – материальную: если обогатиться, то сразу – нашел клад и все проблемы решены.
   Где-то далеко-далеко внизу, на глубине многих сотен метров нес свои бурные воды Черек, но даже малейшего шума не доносилось до неповторимого по своей красоте и величественности места, где мы расположились. На каменном выступе, нависающем над ущельем, посвистывал ветер, от которого склонялись травы и цветы, на него, заполняя весь небесный окоем, надвигались воздушные воины – косматые, белесые, напоенные холодной влагой, но уходить все равно не хотелось.
  Озеро, казалось, взяло нас в волшебный плен – очарования, удивления, умиротворения. И лишь когда солнце скрылось за облаками, сила этого очарования чуть ослабла, позволив нам двинуться в обратный путь. Он, даже ведущий вниз, не стал более легким – решив сэкономить время, мы пошли не по тропинке, а по каменной гряде, то тут, то там покрытой снеговыми заносами: рыхлыми, вязкими, в которые ноги, под тяжестью тела, проваливались по колено.
  Спотыкаясь, преодолевая нескончаемые каменные заносы мы шли вниз, а перед глазами, словно сопровождая нас, по-прежнему сияло горное озеро небесной голубизны - Гийбаш-кель…

?

Log in

No account? Create an account