viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

БЕЗДНА НОМЕР ТРИ

   Отчего люди делают глупости? Вы задавали себе этот вопрос? Вы, сделав нечто схожее, отвечали на него? Но ведь иногда ответов просто-напросто нет. Разумных ответов, а глупость тем не менее сотворена. Думаю, каждый сможет вспомнить в своей жизни нечто схожее, то, чему нет объяснения, а оно все же случилось. И если бы произошло произвольно. Так нет же: случилось с твоего позволения и ведома.
   Я уже писал о том, как дважды оказывался в горах в прямом смысле слова над пропастью, заглядывал в бездну, в которую нет смысла смотреть, ибо может не хватить сил удержаться на краю, и тогда бездна взглянет в тебя. И затянет тебя. И поглотит тебя. Но оба раза это были, так сказать, фарс-мажорные обстоятельства – я не мог их предполагать, их создали мои самонадеянность, бравада, непрофессионализм.




   Но был еще третий раз, который я постарался забыть напрочь, вычеркнуть навсегда из памяти, ибо ничего хорошего он обо мне не говорил, скорее даже наоборот. Да и тем, кому дорого мое существование – родным и близким доставил бы ненужные переживания, а мне – справедливые уп-реки. Но пару дней назад я нашел снимки той самой пещеры над пропастью, о которой пойдет речь ниже, разместил их в посте на другую тему, а потом чисто по-ребячьи похвастался своими навыками горе-альпиниста. А потом понял, что и об этом надо рассказать. Когда речь идет о жиз-ни и смерти неоправданный риск не просто бессмыслен, а преступен.


  …Бездна номер три на самом деле была второй по счету и случилась девять лет назад в тех самых верховьях Бедыка, о которых я уже рассказывал и где сползал в пропасть в позапрошлом году, судорожно пытаясь зацепиться ногтями за пропитанный водою чернозем, покрытый сверху изумрудной травой. Справа от знаменитой бедыкской пещеры, о которой много написано в по-следнее время и которую профессионально исследовал польский спелеолог Павел Кравчик, есть еще парочка небольших, расположенных прямо в стене каньона. Каньона достаточно высокого – метров 180 высотой, а может и больше. Первая из этих двух расположена примерно метрах в 18-20 от спуска, вторая – под ней. Добраться до пещер без специального снаряжения совершенно невоз-можно. Только с помощью крюков, которые надо вбивать, находясь прямо над пропастью. Но кому может придти в голову такая глупость? И ради чего? Поэтому закономерно, что в пещере этой никто никогда не бывал.
   …Летом того 2006 года мы смотрели на пещеру в бинокль с противоположной стороны горно-го массива, и черт меня дернул за язык сказать вслух те слова: «Вот бы забраться туда! Наверня-ка, там никогда не ступала нога человека, а если ступала, то тысячелетия назад. Жаль, что это не-возможно». Сказал с романтическим придыханием в голосе, сказал, ни к кому не обращаясь, но – надо быть честными – адресовал свою тираду одной из женщин, волею случая оказавшейся в на-шей наспех собранной группе. И имя той женщины позабылось, да и не пересекались больше на-ши пути ни разу, а вот имя ее спутника – Игоря запомнилось. Да еще как запомнилось.



  В тот раз Игорь попросил бинокль и достаточно долго осматривал скалу с пещерами, спраши-вал нашего проводника, как добраться к верхней, пронизывающей горный массив. Но все это вы-пало из памяти и ожило лишь тогда, когда месяц спустя Игорь позвонил и предложил присоеди-ниться к их компании, которая, по его словам, собралась исследовать Бедыкскую пещеру. Честно скажу, ехать мне не хотелось: я не большой любитель спелеологии; узкие лазы, по которым надо протискиваться лежа, задевая головой каменный потолок, мешают моему внутреннему видению. Но Игорь был так настойчив, так просил, что я согласился, хотя внутри что-то протестовало против этой поездки.
   И вот мы – трое друзей Игоря и я, втиснувшись в малогабаритную старую «Ниву», выезжаем за пределы Бедыка, далее двигаемся вдоль реки Баксан, где оставляем машину и пешком поднима-емся наверх. Все мне здесь достаточно хорошо знакомо, вплоть до спуска к пещере, где бывал уже раз пять не меньше.
  Но Игорь двигается дальше, мимо входа в подземелье, к спуску, который уходит непосредст-венно в пропасть. Здесь уже надо держать ухо востро: обрыв зияет перед нами; снизу едва доносится шум бегущей реки. Подходить не очень хочется. И что значит подходить? Земляной язык, покрытый травой, резко устремляется вниз. Дальше только ровная скала и сама пропасть – метров семьдесят, а скорее всего больше.
   Цепляясь за траву и ветки дерева – такие ненадежные и тонкие – делаю шаг вперед и останав-ливаюсь не в силах преодолеть страх. И вдруг замечаю, что от дерева куда-то за скалу уходит бардовая с серыми прожилками альпинистская веревка. Игорь предлагает ухватиться за нее и заглянуть за край скалы, но я великодушно отказываюсь. Даже пытаюсь шутить: «Как-нибудь в дру-гой раз».
   Но другого раза не будет, отвечает Игорь и начинает объяснять для чего мы сюда пришли. МНЕ ОБЪЯСНЯТЬ. Оказывается, тот, месячной давности, взгляд с другой стороны, мой романти-ческий настрой и рассуждения о том, как хорошо бы побывать там, где никогда не ступала нога человека, настолько озаботили Игоря, что он решил сделать мне сюрприз: предоставить возможность забраться в пещеру. И для этого вместе с друзьями протянул веревку, а поняв, насколько трудно будет одолеть этот путь непрофессионалу только при помощи крючьев и веревки, вбил на всем протяжении маршрута деревянные клинья. Примерно через каждые полметра.
   Гордый и довольный Игорь объяснял мне принцип моего прохода в пещеру. Оказывается, мне надо было, прильнув к стене и держась за веревку двумя руками, переступать с колышка на колы-шек и таким образом преодолеть где-то метров 17-18 (точно Игорь не знал). Для страховки на ме-ня наденут специальный пояс и подцепят к этой же самой веревке. Если я сорвусь, что в принципе не должно быть, уверенно утверждал мой молодой друг, меня втянут в пещеру за веревку.
На мою реплику «Ты не шутишь?», Игорь отрицательно замотал головой и стал убеждать, что это весьма и весьма несложное дело, он уже несколько раз ходил в пещеру и возвращался обратно, более того, проделал все тоже самое без страховки.
   Я осознавал, что происходит что-то невообразимое, что-то противное моей воли и желаниям. Но это осознание не выразилось в каком-то действии даже тогда, когда я понял, что один из пар-ней стал ловко застегивать на моем поясе широкий ремень с кольцами. Как выяснилось впослед-ствии, ребята были уверены, что Игорь наводил «мост» в пещеру по моей просьбе, что «Виктор Николаевич очень хочет побывать в пещере, но в силу его возраста ему это трудно, а поэтому он нуждается в помощи». И поэтому им была непонятна моя нерешительность.
   Услышав чью-то реплику: «Вы же сами хотели, это совсем не страшно, мы все учли», я вдруг понял, что у меня нет выбора. Ребята, рискуя жизнью, соорудили для меня тропу и теперь ждали вознаграждения за свои старания. А вознаграждение в данном случае могло быть только одно: мой поход в пещеру. Тем более, что один из ребят уже пробрался, причем достаточно быстро туда.
  Мы вчетвером стояли на краю обрыва, и я не знал, к кому аппелировать, что вообще делать в этой ситуации. Молчание не просто затягивалось, оно стало угрожающим. Угрожающим по отно-шению к моей репутации исследователя и бесстрашного покорителя гор. Я мысленно взывал к Игорю: «Скажи ребятам, что мне будет трудно, что я не справлюсь, что я сегодня не в лучшей форме, что как-нибудь в другой раз доберемся до пещеры», но мой визави преступно молчал, за-нимаясь какими-то альпинистскими причандалами.




  И тут до меня дошло, что я, не находя в себе сил отказаться от этой авантюры, совершаю, воз-можно, самую большую глупость в своей жизни, сам затягиваю петлю на шее, вернее, лезу в нее. Я, боящийся высоты и тщательно скрывающий это, не имеющий элементарный альпинистских навыков, должен переступать с колышка на колышек над восьмидесятиметровой пропастью.
  Как переступать? Передвигать правую ногу упираясь только на левую? Потом подтаскивать левую, не видя колышка? И все это время держаться руками за веревку, которая протянута на уровне моих плеч, но именно протянута, а не закреплена в стене. А посему пружинит и отходит от скалы под тяжестью моего веса. Да, колышки были вбиты достаточно часто, вероятно, даже слиш-ком часто, но тем не менее между ними была пустота. Зияющая пустота.
  Здесь что-то было не так. Здесь все было не так. Но одновременно пришло осознание того, что идти над пропастью все-таки придется.
Боже, что я делаю, зачем я это делаю! – билось в голове, – Боже, помоги мне, останови этих молодых дураков, желающих моей смерти. Умоляю, останови их!
  Но гром не загремел, солнце светило как прежде и я, судорожно прижавшись к скале, впив-шись руками в веревку, тут же отделившуюся от стены на расстоянии чуть ли не в полметра, отче-го мое тело приняло косое положение, сделал первый шаг.
  Сколько всего я сделал этих шагов, не знаю. Не считал, не до этого было. Молнией в голове билась мысль: когда же конец, ну когда же конец. Я переступал с колышка на колышек, я прижи-мался к скале, я передвигал руки по веревке, боясь даже на мгновение отпустить ее, а в моем во-ображении раз за разом повторялась одна и та же картина. Вот моя нога срывается с колышка. Вот со всей силы тело шмякается о стену и я зависаю в горизонтальной положении (а в каком еще, если страховочная веревка пристегнута к поясу?). Вот…
Когда я добрался до пещеры, то повалился на каменный пол, да так и остался лежать. Ноги же сами по себе продолжали двигаться. Я их не мог остановить, они сокращались, они жили сами по себе, я все продолжал и продолжал свой восемнадцатиметровый переход над пропастью.
  И, честное слово, находясь в пещере, я ни разу не вспомнил о том, что это именно то место, где никогда не ступала нога человека. Я думал о другом: вот раздастся звук мотора и над пещерой зависнет вертолет, а из него сбросят лестницу, по которой я взберусь в кабину, и мне не придется проделывать обратный путь.
  Я не просто думал о прилете вертолета, я визуализировал его и в какой-то момент поймал себя на мысли, что вслушиваюсь в происходящее за пределами каменный стен, пытаясь уловить в по-свисте ветра шум мотора. Но волшебник в голубом вертолете задерживался. Впрочем, он и не ду-мал прилетать…
  Я лежал на каменном полу, но не чувствовал его холода. Я пытался понять, как здесь оказался и почему здесь оказался. Незнакомый с элементарными альпинистскими навыками, несколько лет назад перешагнувший пятидесятилетнюю черту, давно уверенный, что скрип в суставах одна из непременных составляющих их гибкости. У глупости, которая творится собственными руками, нет и не может быть объяснения. Но если ты творишь глупость, то и отвечаешь за нее. Предстоял обратный путь, предстоял, потому что другого выхода не было.
  Как я выжил, то есть, выбрался, знаю только я сам. Вернее сказать – знал. Потому что вы-черкнул из памяти события этого дня, весь этот день. И если бы не фотография той самой пещеры, сделанная с противоположной стороны, наверное и не вспомнил бы о нем. Но коль вспомнил, по-пытаемся ответить, что в активе. А вы знаете – ничего. Абсолютно ничего. Я ничего не приобрел, ничего не узнал. Я не постиг себя и не закалил свой характер. Не доказал сам себе, что не «тварь …дрожащая или право имею». Я получил долю экстрима, который ничего не дает ни сердцу, ни уму. Это, словами великого русского писателя Варлама Шаламова, сказанными, правда, по друго-му поводу, отрицательный опыт, о котором не нужно знать человеку.
  Речь, понятно, не об исследовании пещер, а о риске, который должен быть соразмерен с по-ставленными целями и задачами. Безрассудный риск – привилегия дураков. И в обратном меня теперь никто не убедит.
  И еще. Так как пропастей на жизненном пути каждого из нас более чем достаточно, совершен-но незачем творить их самим. Иначе будь готов к тому, что пропасть станет бездной

  • 1
Бездна она всегда одна!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account