viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

Из цикла «Необъяснимое» СЫР ИЗ ПРОШЛОГО

     По большому счету у меня нет объяснения истории, которая будет поведана ниже. Имеется только одно, но оно настолько фантастично, что я приведу его лишь в самом конце повествования, да и то лишь по той причине, что надо же чем-то закончить данный текст.



    Дело несколько летней давности, место действия – одно из ответвлений Чегемского ущелья, время – середина лета. Сюда мы собирались уже давно, но как-то не получалось. А тут все сошлось – транспорт, проводник, погода. Выбрались рано утром, долго ехали, насилуя машину, по горной дороге. Когда она кончилась – исчезла колея – пошли пешком. Цель – пещера в верховьях горного массива, в стенках которой вырублены каменные лежанки.
Путь неблизкий, а главное – постоянно вверх под немалым углом и все время по достаточно узкому косогору. По этой причине, а также потому, что сразу взяли слишком напряженный темп, выдохлись достаточно быстро. Шли все медленней, останавливались все чаще, а косогор как был перед глазами, так и оставался, уползая вверх в неизвестно какие дали. Складывалось впечатление, что он где-то там, неизвестно где, упирается в небо.


  Впрочем, глазам, коим оказалось не под силу освоить открывающуюся впереди перспективу, природа неожиданно дала отдых. Солнце, еще минуту назад сияющее над головой, оказалось скрыто внезапно набежавшей тучкой; тут же, словно согласовав свои действия с ней, откуда-то сбоку пополз туман. Да как пополз – в какое-то мгновение мы оказались в сплошном дымчатом влажном мареве, столь густом, что при сжатии руки в кулак чувствовалось определенного рода сопротивление. Словно в руке оставалась какая-то невидимая субстанция. Это ощущение не проходило даже после того, как пальцы принимали обычное состояние. Я бы назвал это повышенной вязкостью воздуха.

Идти стало совсем невмоготу. Вверх, при отсутствии перспективы движения, при минимальной видимости – уже на расстоянии четырех-пяти метров все терялось в белесом мареве – усталость заставляла делать остановки через каждые 20-25 шагов. Когда я отсчитывал последние, то преодолевал их буквально через силу. Ноги к этому моменту становились ватными, одновременно наливаясь чугунной тяжестью.
И когда уже постоянно рвущееся желание остановиться и повернуть назад готово было воплотиться в реальное действие, туман, словно по мановению невидимого дирижера, стал расходиться и неожиданно нашему взору открылась небольшая хибара (назовем это сооружение так), над которой нависало нечто темное. Хибара представляла собой довольно примитивное укрытие от непогоды. Ее стены были сооружены из плетня, обмазанного глиной (кое-где она чуть осыпалась и были видны коричневые прутья); на крыше росла трава – судя по всему крышу обложили, как это делали в старину, дерном.



    Имелось также что-то вроде окна, затянутого какой-то непрозрачной пленкой (невольно подумалось – не бычьим ли пузырем?) и дверь, сделанная опять же из плетня и подвешенная на двух ремешках из кожи.
Хибара своей нелепостью и алогичностью вызывала такое множество вопросов, что мы невольно обратили все взоры к проводнику. Но и он не меньше нашего был удивлен увиденным. По его словам здесь раньше действительно стояла какая-то чабанская хижина, но сам он ее не видел, а знает об этом по рассказам стариков, так как происходило это не просто десятилетия назад, а еще до его рождения. То есть, перед самой войной с немцами или сразу после нее. Но с тех пор здесь никто не жил, и кто мог восстановить кашару, поселиться в ней, а главное с какой целью (в этих местах баранту давно не держат), ему непонятно, отчего вдвойне интересно.
   А посему мы не сговариваясь решили заглянуть вовнутрь, благо дверь оказалась не заперта (да и какой замок прицепишь к плетню?), а лишь приперта палочкой. Мы увидели невысокий узкий столик, на темной поверхности которого лежал белейший пласт (форму этого кома сложно было определить каким-то определенным термином) овечьего сыра. Рядом находился самодельный нож и стояла странная посудина, чем-то напоминающая миску с высокими краями. Также неопределенного темного цвета, судя по всему, глиняную. Имелось две лежанки: одна низкая – на нее приходилось становиться, чтобы подняться на вторую, расположенную примерно на высоте человеческого роста или чуть ниже. На обеих лежанках навалено сено, а в изголовьях возвышалось непонятное тряпье. Какое именно рассмотреть было сложно (лежанки располагались в глубине кошары, куда не проникал свет), но почему-то у всех нас возникло ощущение, что подушками служили бурки.
   По всему создавалось впечатление, что жильцы этой непонятной хибары совсем недавно покинули свое жилище. Но их нигде не было. Как и собак. Как и овец. «Странная какая-то кашара, – отметил проводник. – Такие лет сто назад сооружали. Совсем непонятно: люди живут, но зачем живут, почему так далеко, кого охраняют?»
Невольно, так как мы забрались уж слишком далеко в горы, подумалось о реалиях сегодняшнего дня – молодых людях, приверженцах радикального ислама. Но ни один из предметов быта не свидетельствовал об этом.


   Разошедшийся к этому времени туман внес полную ясность в открывшуюся картину. Как оказалось, хижина была сооружена прямо под нависающей над косогором скалой, вернее гребнем, расходившимся веером в обе стороны. Тропинка уходила от него как вправо, так и влево. Проводник, не раздумывая, двинулся направо, и достаточно быстро мы добрались до входа в пещеру. Вернее до того места, где раньше находился этот самый вход ныне скрытый обширным оползнем. Оставалось не совсем понятным, откуда в скальной породе взялась эта рассыпчатая каменистая масса, почему она сдвинулась с места. Но гадать было бессмысленно – такой вариант событий мы, естественно, не обдумывали, а посему лопату не прихватили. Да и копать, судя по всему, надо было не час или два, а значительно дольше.
   Дело уже шло к обеду, но предложение перекусить проводник отверг и сказал, что это лучше сделать внизу – в хижине или около нее. А заодно и познакомиться с ее обитателями, коими могут быть или чабаны из Хушто-Сырта или из Нижнего Чегема. Больше сюда никто не забирается. Раньше поселений в этих местах было множество, но после депортации в них никто не вернулся. На мою просьбу назвать их, он стал перечислять и казалось конца края этому перечню не будет – Тёбен Актопрак и Огары Актопрак, Беттургу, Болу, Гюдюргю, Дуппур, Жора, Жуууннгу, Кала, Кёкташ, Кендир Тюз, Кычеуген, Тызги… Всех этих поселений в Чегемском ущелье уже нет.
   Вернуться же назад проводник посоветовал другим путем – обойти скальный массив поверху и спуститься левой тропкой. Так как другой дороги здесь нет, мы в любом случае довольно быстро выйдем к хижине.
   Легко сказать, но попробуй сделать. То ли память подвела проводника, то ли мы к этому времени уж совсем подустали, но массив и не думал заканчиваться. Более того, тропка, натоптанная когда-то давным-давно овцами, то и дело прерывалась осыпями, а то и исчезала совсем. Ноги скользили по влажной траве, усталость наваливалась и каждый лишний килограмм груза (а под ним имелась в виду в первую очередь еда) в рюкзаке замедлял шаги, пригибал к земле.
   Наконец за одним из скальных выступов тропинка резко свернула вниз, и двигаться стало намного легче. Вот и скала, завершающая наш, чем-то напоминающий равнобедренный треугольник массив, под которой неизвестные пастухи соорудили себе пристанище. На ходу снимая с плеч рюкзаки (во всяком случае, я поймал себя на этом движении) мы подошли к левому краю скалы и …замерли. Никакой хижины под ней не было. Просто не было. Мы в недоумении стали оглядываться, не понимая в чем дело. Все вокруг заросло бурьяном. Нет, не совсем бурьяном, а крапивой, густо растущей на площадке, где перед нашим восхождением находилась хижина.
«Быстро они, однако, собрались»,– сказал проводник и замолк, видно поняв, как странен его вывод.
Почему-то, не сговариваясь, мы стали приминать ногами крапиву, пока не добрались до самой скалы, одной стороной к которой примыкала стоявшая здесь еще несколько часов назад хижина. Естественно, ничего и под скалой не было, а вот под крапивой было – лежащие друг на друге старые изгибы плетня, сквозь прутья которого проглядывали куски глины. Ноги проваливались сквозь прогнившее дерево и застревали в плетне, вернее в том, что раньше было им.
Мы еще раз оглянулись по сторонам. Сомнений не было – мы находились на том же самом месте, с которого начали подъем. Вот косогор, вот площадка, на котором стояла хижина, вот две тропки, уходящие вправо и влево, но, тем не менее, временного пристанища чабанов не наблюдалось.
Это было необъяснимо и поэтому, разложив еду прямо на остатках плетня и крапиве (по той простой причине, что ровного места больше нигде не наблюдалось – повсюду сплошной косогор), мы пришли к выводу, что вышли к какой-то другой скале. Но, даже придя к этому единодушному мнению, мы продолжали то и дело оглядываться по сторонам. Картина оставалась все той же и уже знакомой – косогор (единственный поблизости), упирающийся в скалу, крошечная ровная площадка, где мы разместились и от которой убегали в обе стороны, вьющиеся по-над скальными выступами едва заметные тропинки.
   Уже вечерело, и задерживаться виделось весьма неосмотрительным. Поэтому спешно перекусив, мы двинулись по косогору вниз. Шли быстро, не глядя под ноги – все было знакомо ногам. Но я то и дело оглядывался назад. Что хотел там увидеть и сам не знаю. Хижину, которой не было? Хижину, в которую мы заходили, видели, что в ней внутри? Неужели я ее придумал? Неужели мы ее придумали? Тогда получается, что у всех нас была общая галлюцинация? Ответа нет. Вернее он предполагается, но настолько невероятен, фантастичен, как я говорил в самом начале этого текста, что будет воспринят очень многими с иронией, а то и ухмылкой.
Если хижина была (а она была), если мы ее видели (а мы ее видели), то получается, что мы каким-то образом оказались в другом измерении, попали, судя по обстановке внутри помещения, где-то лет на сто назад. Но так как это действительно невероятно, более того – невозможно, будем считать, что в верховьях Чегемского ущелья есть две похожие как две капли воды друг на друга скалы с площадками под ними и уходящими вверх тропками.
   Считать-то можно, да вот только беда – спутниковая карта, которую я после этого скачал с Интернета и изучил с лупою в руках, свидетельствует об обратном.
Что тогда? Если бы я знал. Но закрываю глаза и вижу: светится на потемневшем столе неровный кусок белейшего сыра. До сих пор жалею, что я его не попробовал, так как посчитал не совсем удобным сделать это без разрешения хозяев.
   Сыр из прошлого. Какой же у него вкус? Почему-то мне кажется, что такой же, как и у сегодняшнего…

?

Log in

No account? Create an account