viktorkotl

Иная реальность

В поисках запредельного


Previous Entry Share Next Entry
viktorkotl

ТАЙНА «НЕМЕЦКОГО АЭРОДРОМА». Публикация пятая

ПОДРОБНОСТИ БИОГРАФИИ АГЕНТА АБВЕРА ПО КЛИЧКЕ "КНЯЗЕВ".

ВОПРОС Виктору Котлярову: ВАМ НЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО В ДАННОЙ ИСТОРИИ ВЫ ОТОШЛИ ОТ ИСТИНЫ И МОДЕЛИРУЕТЕ ИНУЮ РЕАЛЬНОСТЬ?
ОТВЕТ: Я НЕ ЗНАЮ, К СОЖАЛЕНИЮ, КАКАЯ ИЗ НИХ ТА, А КАКАЯ ЭТА...
КЕМ ОН БЫЛ: "СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ или ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ"?


     Герой нашего повествования уроженец селения Нартан кабардинец Анатолий Кунижев - в двадцатых годах прошлого века эмигрировавший за границу, вернувшийся на родную землю осенью 1942 года в форме немецкого офицера, исчезнувший на два десятилетия из поля зрения сельчан и вновь поселившийся в родном Нартане в 1962 году, получая при этом пенсию, равнозначную в материальном отношении награде за многолетний доблестный труд), что мы решили продолжить тему. С этой целью собрали вместе тех людей, кто тесно общался с Кунижевым и чьи рассказы могут пролить свет на его весьма неординарную биографию.

10551625_1548289428752845_7653292692061924826_o


     Итак, своими воспоминаниями с нами поделились Нуся Кунижева, жена самого младшего из пяти братьев Кунижевых, Астемира; Римма Кунижева, дочь Астемира, которую супруги Анатолий и Лидия удочерили; дочь Астемира Фатима (по мужу Шогенова, 1961 года рождения); Борис Кунижев, племянник, с рассказа которого и началась эта история.
В процессе долгой беседы, совместных воспоминаний, когда один из участников дополнял другого, удалось устранить ряд неточностей. Оказалось, что годы жизни Анатолия Кунижева несколько иные. Если исходить из дат на памятнике, установленном на его могиле, то родился он в 1901 году, а умер 27 апреля 1972 года.

    И еще один момент: Анатолий, сгоревший от рака буквально за какой-то месяц, перед смертью рассказывал, что на службе у немцев он имел звание штурмбанфюрер – то есть майор, а не старший лейтенант, как мы писали.
Нуся:
     – Как я любила его, как боялась, чтобы не забрали, не увезли с собой навсегда люди, приезжавшие на черных машинах. А он все смеялся: «Нуся, я обязательно вернусь, никуда не денусь – помогу им и вернусь». Помню золотые часы, которые ему подарили за что-то большие люди из Москвы – они сказали, что это награда за то, что Толя обманул Гитлера.
Каким красивым мужчиной он был – приехал во всем светлом: белый костюм, белый галстук, белые туфли, белая шляпа, только рубашка чуть другого оттенка. А вот красный цвет не любил: увидел кого-то из девочек в красном платье, занервничал, велел снять, говорил, что там, где он жил, такие платья носят женщины, которых не уважают.
Римма:
     – У меня две мамы – Нуся, которая родила, и Лида, которая воспитывала десять лет, вплоть до своей смерти 29 мая 1973 года. Как себя помню, все разговоры в доме велись на иностранном языке – это для того, чтобы я вошла в языковую среду, легче восприняла чужой язык.
Очень рано, еще до школы, меня стали учить читать и писать. Отец – а меня Анатолий и Лидия удочерили через три с половиной месяца после рождения – диктовал письма, которые я писала своим брату и сестре. Он говорил: «У тебя есть брат и сестра, они далеко, поэтому пиши им, как ты живешь, чем занимаешься». Сегодня я понимаю, что это был своего рода педагогический прием, чтобы я научилась связно мыслить и излагать услышанное на бумаге.

10896343_1548289432086178_2639047213271716979_o


     И вот я писала одно письмо за другим, но никак не могла понять, почему нет ответных весточек. Когда спрашивала об этом отца, он отвечал, что, вероятно, письма не доходят, но голос его при этом дрожал, а в глазах блестели слезы. Я не понимала, отчего он плачет, обнимала его, спрашивала, но он только отшучивался. Помню и слезы в его глазах, когда он слушал по радио старинную кабардинскую песню про юношу, который никогда не видел отца.
     Я без Анатолия и Лиды буквально не могла минуты прожить: только в их комнате, только с ними, уходили куда – искала, плакала, места не находила. Как-то они должны были ехать в санаторий. И уехали, но прошло совсем немного времени, буквально час-другой,– возвращаются.

10903876_1548289422086179_2411863473838656123_o


      «Мы решили остаться, говорят, боимся, что за тобой некому будет присматривать». А сами улыбаются – это была только отговорка, ведь Нуся, родившая меня, оставалась дома.
Помню, как Лидия Карловна, усадив меня рядом, включала проигрыватель, ставила на него пластинку с записью оперы Джакомо Пуччини «Мадам Баттерфляй» и, когда звучала ария Чио-Чио-сан («Только ветер буйный поёт за кормой, Чио-Чио-сан, я хочу быть с тобой. Только волны бьются о берег крутой, Чио-Чио-сан, я хочу быть с тобой»), прижимала меня к себе и долго плакала. А мне было трудно усидеть на месте, разве могла я тогда понимать, что эта музыка напоминала женщине, которую называла матерью, ка-кие-то моменты ее прошедшей жизни…

10914731_1548289435419511_8148097228163457960_o


      Ее мучила неутоленная жажда материнства, ведь у нее не было своих детей и меня не она родила. Сегодня я это отчетливо понимаю, вспоминая, что когда ее звала не мамой, она строго отвечала: «Я не слышу». А когда я тут же поправлялась, называя мамой, отвечала ласково: «Что тебе, детка?».

   Автор обещает ПРОДОЛЖЕНИЕ. И не одно. Так что оставайтесь с нами.


  • 1
Интересно конечно. Но очень уж неправдоподобно.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account